Пролог
…И сказала Любовь Человеку:
— Достань мне звезду.
Пусть самую маленькую,
но такую, что светит ярче всех.
И Человек взобрался на небо,
выбрал самую сияющую,
и вложил её в сердце Любви.
Тогда Любовь соткала покрывало
из света и звёзд,
и подарила его Человеку
со словами:
— Пусть оно освещает твой путь
в самую тёмную ночь,
греет в лютую стужу
и укрывает в бурю.
И помни:
где бы ты ни был —
я рядом.
Нью-Йорк/США
Асель проснулась от собственного плача: подушка была мокрой от слёз. В темноте она нащупала на прикроватной тумбе салфетки, высморкалась, вытерла лицо и включила ночник. На циферблате будильника был третий час ночи. Натянув одеяло до подбородка, она попыталась снова заснуть. Сон не шёл.
С открытыми глазами она лежала в тишине, думая о том, как снова снилась школа. После таких снов в душе оставалась пустота, а зов дома — будто незаживающая рана — вновь и вновь давал о себе знать. Где-то глубоко в груди начинало щемить. Ныла душа, разрываясь от тоски.
В такие ночи ей хотелось всё бросить, купить билет, сесть в самолёт и вернуться туда, где её корни. Где остался родной дом, где прошло детство, первая влюблённость…
Реальность же была совсем иной.
— Хорошо хоть, завтра выходной, — подумала она.
Сон по-прежнему не приходил. Она с тихим вздохом протянулась к телефону и открыла переписку. Пролистав чаты, остановилась на имени Джомарт. От него было множество голосовых сообщений. В последних он пел ей песню A’Studio — «Джулия»:
…девчонку из далёких дней,
по школе бегал я за ней…
Где-то глубоко внутри щёлкнуло — и на глаза набежала слеза.
Она помнила его голос с самого первого дня знакомства: всё тот же — с лёгкой хрипотцой, чуть глубже, но по-прежнему с тем знакомым, растянутым выговором.
Воспоминания перенесли Асель в беззаботные дни, когда они были вместе — в ту весну перед окончанием школы. Она называла то время «зелёными днями».
Почему зелёными? Потому что тогда, в самом начале, только-только пробивались ростки любви и нежности. Всё было впервые — и потому чисто. Без фальши, без расчёта. Когда к стыдливой робости примешивается безрассудная храбрость неизведанного, и всё вместе это зовётся первой любовью.
О, юность! Дерзкая, сумасбродная, со своим максимализмом — ты способна на отчаянные поступки. Чудесная пора, когда всё решается сразу. Когда легко обрываешь от того, что ранит.
Средняя Азия. Районный центр.
Она вспоминала, как они впервые увидели друг друга. Это случилось в школе, во время перемены. Асель подошла попить воды, но не успела наклониться к крану, как кто-то окатил её брызгами. Подняв голову, она увидела незнакомого мальчишку — тот стоял рядом и довольно улыбался своей выходке. От неожиданности и обиды на глаза у Асель выступили слёзы.
— Дурак, — выдохнула она, стряхнула капли с волос, развернулась и пошла к школе.
Не успела дойти до двери, как кто-то крепко схватил её за локоть.
— Это ничего, высохнет, — сказал он примирительно, всё так же широко улыбаясь. — Я Джомарт. А ты — Асель. Ещё увидимся!
Он подмигнул и, не оборачиваясь, побежал к стадиону за школой. Так началась дружба, незаметно для них обоих переросшая в чувство — чистое, светлое, как весенний воздух.
Ему было пятнадцать, ей — шестнадцать, когда он впервые, после летних соревнований решился на признание.
Красный автобус с надписью «Икарус» плавно остановился у Дворца культуры. Двери раскрылись, и ребята начали выходить — по одному, медленно, немного смущённые всеобщим вниманием. Встречающих было так много, что толпа оттеснила Асель, и ей пришлось прижаться спиной к забору, чтобы не потерять равновесие. Она поднялась на цыпочки и, затаив дыхание вглядывалась в двери автобуса, боясь отвести взгляд — вдруг проморгать его?
И вот — появился. Джомарт стоял в дверях, уже готовый спрыгнуть со ступенек. Но со всех сторон на него наседала толпа — крики, аплодисменты, хлопки по плечу, восторженные голоса. Он напряженно всматривался в окружающие автобус чужие лица, искал её глазами и не мог найти.
Он озирался, напряжённо всматриваясь в чужие лица вокруг автобуса, и не мог её найти.
Асель вытянулась в струнку и, едва удерживаясь на носочках, попыталась помахать ему рукой. Но стоявшая рядом женщина неожиданно резко повернулась и нечаянно толкнула ее. Асель, потеряв равновесие, упала, толпа вокруг неё расступилась, давая ей возможность подняться. Чья-то сильная рука ловко обвила её талию и твердо поставила на ноги. Она подняла взгляд и увидела стоящего рядом с ней Джомарта.
«Асель, ну нельзя же быть такой беспомощной», – заботливо оглядев, всё ли с ней в порядке, нарочито строго сказал он. Крепко взял за руку, уверенно вывел из толпы и усадил на скамейку. За эти несколько дней, что они не виделись, в нём что-то неуловимо изменилось, он как будто повзрослел. Стоял перед ней – такой высокий, худощавый, в спортивной форме, с огромной синей сумкой, перекинутой через плечо, глаза светились улыбкой, и такая в них была теплота. А затем вытащил из кармана медаль и робко протянул её: «Асель – это тебе». Присел рядом на корточки, обхватил её колени и, глядя прямо в ее глаза, сказал: «Асель, я выиграл только потому,что все это время ты была со мной. Даже на ринге я чувствовал, что ты рядом».
Не зря говорят, что глаза – это зеркало души человека. Его глаза были необыкновенного, рыжего цвета, с тёмными, словно искорки огня, вкраплениями. И каждый раз, когда они вспыхивали, сердце Асель начинало бешено стучать, сбиваясь с ритма. В этих слегка раскосых глазах она готова была утонуть. Пушистые и длинные ресницы делали их еще глубже, они манили и, словно сети, затягивали её куда-то вглубь, откуда нет возврата.
Джомарт встал, обошел скамейку сзади и попросил: «Асель, закрой глаза». Она послушно зажмурилась и почувствовала, как он надевает ей на шею цепочку. «Все, можешь открывать», – скомандовал Джомарт. Она посмотрела на него, потом перевела взгляд на цепочку, не совсем понимая его. Он сел рядом, взял ее руки в свои и срывающимся от волнения голосом сказал: «Асель, давай будем дружить не так, как было до этого момента, а по-настоящему. Я хочу, чтобы после окончания школы мы вместе поехали учиться. Я поступлю в физкультурный, а ты, как и мечтала, на исторический, будешь заниматься своими раскопками. Не хочу, чтобы мы потеряли связь после школы, понимаешь?» Его волнение передалось и ей. Кончики пальцев на руках и ногах стали холодными, по телу пробежала дрожь, хотя стояла теплая погода. Она хотела встать, но он удержал её и продолжил: «Меняопределяют в спортшколу, скоро я уеду. Ты должна пообещать, что будешь писать и не забудешь меня, слышишь?» Его глаза блестели от готовых вот-вот пролиться слёз.
Сообщение о предстоящем отъезде стало для Асель полной неожиданностью. Она была готова ко всему, но только не к расставанию. Сколько она себя помнила в этой школе, он всегда был рядом, с первых дней защищал и оберегал, как умел. И теперь она чувствовала, что действительно осиротела. Ведь всё это время он заменял ей мать, отца, который жил рядом и ни разу не проведал ее за все годы, что она провела в интернате. Был братом, которого у неё никогда не было. Теперь, когда она знает, что он так же, как и она, боится ее потерять, – не может всё просто закончиться, не успев начаться...