Уважаемые читатели, выношу на ваш суд свой новый рассказ. Не знаю насколько хорошо он получился или нет, об этом судить вам…
Особая папка
Василий Степанович Кукуев получил назначение в понедельник, должность — во вторник, головную боль — в среду.
— Товарищ Кукуев, — торжественно произнес заведующий отделом идеологии, протягивая запечатанную папку, — вам доверяется миссия государственной важности.
Экскурсия трудящихся Советского Союза в капиталистическую страну. Кукуев взял папку дрожащими руками. На обложке красовался гриф «Совершенно секретно» и загадочная надпись – «Операция "Западный ветер"».
— Куда именно? — прошептал он.
— В Люксембург! — ответил заведующий так, словно речь шла о полете на Марс.
— Двенадцать человек. Пять дней. Полный контроль над группой. Докладывать каждые два часа.
Василий Степанович почувствовал, как по спине ползет холодок. Он никогда не был дальше Сочи, не знал ни слова по-французски и считал, что Люксембург — столица Бельгии.
— Товарищ Кукуев, — добавил заведующий, наклонившись через стол.
— Помните. Вы не просто руководитель группы. Вы — щит и меч партии в логове империализма.
Сбор группы
Утром следующего дня в конференц-зале собралась экспедиция. Двенадцать советских граждан разного калибра смотрели на Кукуева с выражениями от благоговения до скрытого скептицизма.
— Товарищи! — начал Василий Степанович, разворачивая заранее написанную речь. — Нам предстоит увидеть разложение буржуазного общества собственными глазами!
В первом ряду сидел токарь Петров, который уже полчаса изучал карту Европы, держа ее вверх ногами. Рядом примостилась учительница Марья Ивановна, старательно записывающая каждое слово в толстую тетрадь.
За ними располагались инженер Сидоров, медсестра Зина, слесарь Федька по прозвищу Молоток, библиотекарша Людмила Петровна, счетовод Иван Васильевич, доярка Клава, студент Витька, пенсионерка Анна Степановна, портниха Роза Марковна и агроном Семен Семенович.
— Помните, — продолжал Кукуев, — мы едем не развлекаться. Мы изучаем противника!
— А можно фотографировать? — робко спросила Зина.
— Только идеологически выдержанные объекты! — отрезал Василий Степанович.
— Безработных, наркоманов, проституток!
Токарь Петров поднял руку.
— Товарищ Кукуев, где находится этот Люксембург? На карте его почему-то не видно.
— Он маленький, — авторитетно заявил Кукуев, хотя сам накануне два часа искал его в атласе.
— Зато очень капиталистический.
Граница познания
Поезд шел трое суток. Кукуев не спал, изучая инструкции и периодически обходя купе с проверками. В папке лежали удивительные документы. Схемы гостиниц, планы музеев, подробные биографии местных коммунистов.
— Товарищ Кукуев, — обратилась к нему Марья Ивановна, — почему в инструкции написано, что местные жители говорят по-русски?
Василий Степанович заглянул в бумаги. Действительно, в пункте 15 значилось: «Население Люксембурга в основном русскоговорящее».
— Эмигранты, — быстро сориентировался он. — Белогвардейцы! Вот увидите, как они обрадуются родной речи.
Границу они пересекли ночью. Кукуев проснулся от стука колес по рельсам и выглянул в окно. За стеклом мелькали вполне советские пейзажи. Березки, поля, редкие деревеньки.
— Странно, — пробормотал он. — Капитализм выглядит подозрительно знакомо.
Встреча с Западом
Гостиница «Интернационал» встретила группу красными знаменами и портретом Ленина в фойе. Служащие говорили с легким прибалтийским акцентом, но вполне понятно.
— Добро пожаловать в свободный Люксембург! — приветствовал их администратор товарищ Мюллер. — Надеемся, что пребывание в нашей стране покажет вам истинное лицо капитализма!
Кукуев насторожился. Что-то здесь было не так. Во-первых, никто не пытался их обокрасть. Во-вторых, в меню столовой значились борщ, котлеты по-киевски и компот из сухофруктов. В-третьих, горничная Гретхен оказалась Галиной из Воронежа.
— Товарищ Кукуев, — шепнула ему библиотекарша Людмила Петровна, — местная валюта очень похожа на наши рубли. Только надписи другие.
Василий Степанович изучил банкноту. На ней красовался некий «Карл Люксембург» с подозрительно знакомыми чертами лица.
— Совпадение, — убеждал он себя. — Просто совпадение.
Экскурсии и откровения
Программа первого дня включала посещение «Музея жертв капитализма». Экскурсовод товарищ Иванс-Шмидт с пафосом рассказывал о страданиях рабочего класса, показывая восковые фигуры изможденных пролетариев.
— Вот так живут трудящиеся при капитализме! — восклицал он, указывая на манекен в рваной одежде.
Токарь Петров внимательно изучил экспонат.
— А почему у него советские ботинки? Такие же у меня дома стоят.
— Импорт, — быстро ответил экскурсовод. — Мы покупаем обувь в СССР из гуманитарных соображений.
После музея группу повели в «Супермаркет буржуазного изобилия». Полки ломились от товаров — правда, большинство из них носили знакомые названия: «Советское шампанское», «Столичная водка», «Докторская колбаса».
— Видите, — объяснял товарищ Иванс-Шмидт, — как капиталисты эксплуатируют советские бренды для обмана трудящихся!
Слесарь Федька Молоток попробовал «заграничную» колбасу и задумчиво произнес:
— Точно такая же, как в нашем гастрономе продаётся. Даже вкус одинаковый.
— Плагиат! — возмутился Кукуев. — Наглый плагиат!
Превращение руководителя
На второй день случилось невероятное. Василий Степанович обнаружил в своем номере бутылку «Люксембургского коньяка» (пятизвездочного) и записку – «От благодарных люксембургских коммунистов».
— Надо изучить продукцию противника, — рассуждал он, откупоривая бутылку.
— Чтобы знать врага в лицо!
Коньяк оказался на редкость хорош. Кукуев почувствовал прилив международной солидарности и решил познакомиться с местными традициями поближе.
В ресторане гостиницы играл джаз — правда, в исполнении ансамбля «Красная звезда». Официантки носили подозрительно советские платья, но с капиталистическими бантиками.
— Товарищ Кукуев, — обратилась к нему молоденькая блондинка по имени Инга-Люся, — хотите станцевать? У нас свободные нравы!
— Я изучаю местные обычаи, — объяснил Василий Степанович своей группе, уже второй час кружащейся в танце.
Токарь Петров покачал головой:
— Что-то наш руководитель быстро их начал изучать.
Погружение в пучину
К третьему дню Кукуев полностью вошел во вкус капитализма. Он заказывал в ресторане «Суп из черной икры», покупал «Швейцарские часы производства Люксембурга» (сделанные, судя по надписи, в Чистополе) и развлекался в «Казино международной дружбы».
— Товарищ Кукуев, — робко заметила учительница Марья Ивановна, — может быть, стоит составить отчет о поездке?
— Отчет? — Василий Степанович икнул и поправил новенький галстук с изображением Эйфелевой башни.
— Конечно! Пишите – «Капитализм развращает даже самых стойких коммунистов. Необходимы дополнительные исследования».
Вечером четвертого дня он устроил в номере настоящую вечеринку с местными «капиталистами» — которые пели «Катюшу» и «Подмосковные вечера».
— Видите, — объяснял он своей группе, — как советская культура проникает даже в логово империализма!
— Товарищ Кукуев, — осторожно заметил агроном Семен Семенович, — местный капиталист Ганс поет лучше нашего хора в колхозе.
— Талант не знает границ! — философски заключил Василий Степанович, наливая всем «Люксембургский самогон».
Прозрение
Утром пятого дня медсестра Зина, выйдя на балкон подышать свежим воздухом, заметила нечто странное. За «капиталистическими» домами виднелись знакомые корпуса санатория «Дружба» Министерства здравоохранения СССР.
— Товарищи, — тихо позвала она остальных, — идите сюда.
Вся группа высыпала на балкон. В бинокль библиотекарши Людмилы Петровны отчетливо читалась вывеска: «Санаторий "Дружба". Лечение нервных расстройств».
— Мать честная, — прошептал токарь Петров, — да мы же в Кисловодске!
В этот момент дверь номера распахнулась. На пороге стоял человек в штатском с удостоверением КГБ.
— Товарищи туристы, — вежливо сказал он, — эксперимент окончен. Прошу всех пройти для составления отчетов.
Разбор полетов
В кабинете полковника Сидоренко царила деловая атмосфера. За столом сидели представители различных ведомств с толстыми папками.
— Операция «Западный ветер» завершена успешно, — докладывал майор.
— Цель достигнута. Выявлены граждане, склонные к идеологическим колебаниям при соприкосновении с буржуазным образом жизни.
Кукуев сидел в углу с видом побитой собаки. Рядом с ним примостилась группа «туристов» — теперь уже бывших.
— Товарищ Кукуев, — обратился к нему полковник, — расскажите о ваших впечатлениях от капитализма.
— Это был не настоящий капитализм! — возмутился Василий Степанович.
— Настоящий капитализм гораздо хуже!
— Откуда вы знаете? — поинтересовался полковник.
— Из газет читал, — растерянно ответил Кукуев.
Токарь Петров поднял руку.
— Товарищ полковник, можно вопрос? Если это был эксперимент, зачем вы нам давали настоящие деньги в ресторане?
— Какие деньги? — удивился полковник.
— Вы расплачивались талонами санатория.
— А коньяк?
— Обычный «Армянский», переклеили этикетку.
— А девушки?
— Студентки театрального института. Проходили практику.
Медсестра Зина задумчиво произнесла.
— Значит, мы пять дней жили в декорациях?
— Совершенно верно, — подтвердил полковник. — Декорации возводили полгода. Привлекали лучших художников-постановщиков.
Выводы комиссии
Через неделю был готов секретный отчет по операции «Западный ветер». В нем значилось – «В результате проведенного эксперимента установлено:
Товарищ Кукуев В.С. проявил склонность к буржуазному образу жизни уже на второй день пребывания в условиях имитации капитализма.
Наиболее устойчивыми к идеологическому воздействию оказались: токарь Петров (заподозрил подвох), медсестра Зина (обнаружила истину), библиотекарша Людмила Петровна (располагала оптическими приборами).
Эксперимент показал, что даже искусственно созданные условия буржуазного быта способны развратить неподготовленные кадры.
Рекомендуется. Усилить идеологическую подготовку перед заграничными командировками, ограничить доступ к «Люксембургскому коньяку», пересмотреть кандидатуру товарища Кукуева для международной деятельности».
Эпилог
Месяц спустя Василий Степанович Кукуев получил новое назначение — заведующим идеологическим отделом птицефабрики в поселке Куриное Гнездо.
Там он регулярно проводил беседы с курами на тему – «Опасность буржуазного влияния на сознание домашней птицы».
Токарь Петров стал начальником цеха и прославился тем, что всегда проверял документы дважды.
Медсестра Зина организовала в поликлинике кружок «Юный разведчик» и учила детей отличать правду от красиво оформленной лжи.
А где-то в архивах КГБ до сих пор хранится папка с грифом «Совершенно секретно» и подробными планами несуществующего Люксембурга. Где счастливые советские граждане впервые в истории столкнулись с капитализмом лицом к лицу — и не узнали его.
Говорят, что проект оказался настолько успешным, что его результаты использовались при планировании настоящих зарубежных поездок. Но это, конечно, всего лишь слухи.
Как говорил великий комбинатор Остап Бендер – «Заграница нам поможет!» Правда, он не уточнял — настоящая или декоративная.