Тишина после гула была не отсутствием звука, а тяжелой, давящей пустотой, в которой звенели собственные мысли, как удары молота по наковальне. Воздух, все еще насыщенный нечеловеческим холодом, обжигал легкие. Марк сжимал в руке инертный обломок с угасшим узором. Элли, бледная, но собранная, методично обыскивала карманы замерзшего тела капитана Волкова, насаженного на черный сталактит. Нашла спутниковый телефон (безнадежно мертвый), фонарик и… ключ от оружейного сейфа с мостика «Феникса».
«Не думаю, что пистолеты помогут против… этого», – Марк кивнул на уснувший город, черные башни которого теперь лишь слабо мерцали в полярных сумерках, как угли под пеплом.
«Против льда, который оживает? Или против паникующих людей?» – Элли сунула ключ в карман. Ее взгляд упал на дневник в ее руке. Новые слова на обложке – «Песня спит… но не забывает» – казались предупреждением, выжженным инеем. «Нам нужно убраться отсюда. Пока он действительно спит».
Они бросили последний взгляд на арку Врат, погруженную во тьму, и на тело Волкова – жуткий памятник их отчаянной попытке. Флоренс исчезла без следа. Зодиак, чудом не разбитый взрывом льда, покачивался у края ледяной площадки. Спуститься в него по скользким черным шипам было испытанием на прочность нервов. Каждый скрежет ботинка по мерцающему камню отдавался эхом в звенящей тишине.
Мотор зодиака завелся с первого раза – маленькое чудо в этом аду. Элли взяла руль, направив лодку обратно, в лабиринт трещин и торосов. Путь, который раньше «открывался» для Флоренс, теперь был хаотичен. Льдины смыкались, заставляя петлять, черные разводья воды внезапно зарастали тонким, хрупким на вид, но невероятно прочным льдом странного синеватого оттенка. Казалось, сам континент пытается их задержать.
«Он знал», – прорычал Марк, глядя на спину Элли. Его цинизм вернулся, усиленный адреналином и потерей. «Волков. Он вел нас как ягнят на убой. Его «искупление» стоило Флоренс жизни».
«Он пытался спасти остальных», – парировала Элли, но без прежней уверенности. В ее голове звучали слова из его вахтенного журнала: «Оставшиеся… контактировали с артефактом. Они не вернулись». Волков знал о риске для Флоренс. И все равно пошел на это. «Выживание стаи…» – прошептала она.
«Флотилия крыс», – мрачно закончил Марк. Он посмотрел на обломок в своей руке. Холодный, тяжелый. «И этот кусок… он еще теплится?» Он поднес его ближе к глазам. Глубоко в черной керамике, в прожилках синего минерала, действительно мерцал едва уловимый свет, как далекая звезда. «Как батарейка на исходе. Значит, связь еще есть».
Добравшись до «Ледяного Феникса», они увидели корабль-призрак. Аварийные огни мигали редкими красными вспышками. Корпус был искривлен и покрыт толстым слоем инея, образующего те самые зловещие узоры. Ни звука. Ни движения на палубах.
Высадка была леденящей душу. Грузовой люк заклинило. Им пришлось карабкаться по обледенелому борту с помощью ледовых крючьев. Палуба была пуста. Оледеневшие лужи, обрывки снаряжения, брошенная камера японца с разбитым объективом. Воздух гудел не от механизмов, а от холода, сжимающего металл.
«Эй! Кто-нибудь!» – крикнул Марк. Его голос утонул в гулкой тишине, отозвавшись лишь металлическим эхом.
Элли направила луч фонарика на люк, ведущий внутрь. На металле вокруг него иней образовал сложный, похожий на снежинку узор – точную копию знака Флоренс, только огромную. «Он здесь», – прошептала она. «Он не спит. Он… наблюдает».
Спуск в коридоры корабля был погружением в морозный ад. Температура упала до смертоносных минус сорока. Стены, потолки, полы – все было покрыто толстой коркой льда и инея, мерцающего в свете фонарей. Узоры были везде: на дверях кают, на панелях управления, даже на брошенной чашке кофе, превращенной в ледяную скульптуру. Они нашли первого человека в столовой. Один из немецких альпинистов. Он сидел за столом, застывший, как статуя, покрытый прозрачным льдом. Его лицо было обращено к иллюминатору, за которым виднелся спящий город, глаза широко открыты, полные немого ужаса. Он был мертв. Замерз насмерть в мгновение ока.
«Боже…» – Марк отвернулся.
«Не просто холод», – сказала Элли, присев возле тела. Она ткнула фонариком в лед на его руке. Внутри, как в янтаре, застыли микроскопические кристаллы синего минерала, идентичного тому, что был в обломке. «Он… кристаллизовался изнутри. Город… или Песня… сделали это».
Они двигались к рубке, сердце колотилось от ужаса. По пути нашли еще несколько тел – в коридорах, в каютах. Все замерзшие, покрытые ледяным панцирем с вкраплениями синего. Некоторые с лицами, искаженными безумием перед смертью. Никаких следов борьбы. Казалось, холод и безумие пришли одновременно и мгновенно.
Рубка. Дверь была покрыта инеем, но не деформирована, как раньше. Внутри – сцена ледяного кошмара. Офицеры застыли на своих постах. Штурман у штурвала, радист у пульта – все превращены в ледяные изваяния, их последние эмоции навеки запечатлены на лицах. На столе лежал вахтенный журнал Волкова, открытый на последней странице. Рядом – блокнот Флоренс. Элли подошла. На последней странице, под зловещей надписью «Они открыты. Мы пришли», появился новый рисунок. Быстро набросанный, дрожащей рукой (чужой рукой?), изображавший Марка и Элли в зодиаке, плывущих среди льдов. И над ними, на фоне города, огромный, безликий капюшон тени.
«Они знали», – прошептал Марк. «Знали, что мы вернемся».
«Или знают, что мы здесь сейчас», – добавила Элли, озираясь. Холод в рубке казался… внимательным. Она схватила журнал Волкова и блокнот Флоренс, сунула их в мешок с дневником и обломком. «Оружейный сейф. Быстрее».
Сейф нашли в каюте капитана. Ключ подошел. Внутри: два мощных сигнальных пистолета с запасными ракетами, два охотничьих ножа и… спрятанная отдельно, в масляной ветоши, винтовка Мосина времен Второй мировой с патронами. «Наш «морской волк» был готов ко всему», – процедил Марк, проверяя затвор. Оружие было в идеальном состоянии.
Вооруженные, но не чувствующие себя в безопасности, они отправились на нижние палубы, к машинному отделению. Там могла быть аварийная радиостанция, работающая от отдельного генератора. И… возможно, выжившие.
Спуск вниз был еще страшнее. Затопленные отсеки превратились в пещеры из черного льда, где мерцали синие кристаллы. Воздух был густым от запаха мазута и… чего-то сладковато-гнилостного. В одном из коридоров их ждала новая встреча.
Это был не человек. И не тень. Это было… нечто среднее. Фигура, вылепленная из льда, инея и фрагментов корабельной ткани. Угадывались контуры человека, но искаженные, угловатые. Вместо лица – гладкая ледяная маска, на которой слабо светился все тот же проклятый узор. Оно двигалось рывками, скользя по полу, оставляя за собой след инея. От него исходил холод, заставляющий слезиться глаза.
«Что… что это?» – Марк вскинул винтовку.
«Не стреляй!» – крикнула Элли, но было поздно.
Выстрел грохнул в узком коридоре. Ледяная пуля (патроны Волкова были снаряжены чем-то странным) попала в центр ледяной груди. Фигура не упала. В месте попадания лед лишь треснул, показав на мгновение что-то темное и шевелящееся внутри, как клубок червей, прежде чем трещина мгновенно затянулась свежим инеем. Существо издало шипящий звук, похожий на помехи в радио, и бросилось вперед.
Марк выстрелил еще раз, в «голову». Маска разлетелась на осколки. Внутри не было лица – лишь пульсирующий сгусток синего света и щупальце видные отростки черного льда. Существо замерло на секунду, свет внутри вспыхнул ярко – и оно рухнуло, рассыпавшись на груду быстро тающего (но все еще жутко холодного) льда и слизи.
«Святая…» – Марк опустил винтовку, дрожа. «Что это было?»
«Гибрид», – сказала Элли, подходя осторожно к месту, где оно было. Она ткнула ногой в слизь. «Лед… и что-то органическое. Или… энергетическое?» Она посмотрела на разбитый синий сгусток. Он угасал. «Как… перепрограммированная материя. Песня… она не просто убивает. Она преобразует».
Их теория подтвердилась в машинном отделении. Помещение было полузатоплено, превращено в грот из черного и синего льда. Среди замерзших механизмов копошились еще три таких же ледяных гуманоида. Они возились вокруг аварийного генератора, покрывая его инеем и вплетая в его корпус нити синего света, словно пытаясь его… ассимилировать. Рядом, прижавшись к трубе, сидели двое выживших. Пожилая японская пара, Мицуко и Хироши. Они были бледны, дрожали, но живы. Увидев Марка и Элли, Мицуко вскрикнула, прижав руки ко рту.
Ледяные твари повернули свои безликие маски к новоприбывшим. Синие узоры на их «лбах» вспыхнули ярче.
«Отвлекай их!» – крикнула Элли Марку, нацеливая сигнальный пистолет на скопление ледяных сталактитов на потолке. Марк выстрелил из винтовки. Первая тварь, попавшая под ледяную пулю, замерла, свет внутри нее вспыхнул – но не погас сразу. Вторая бросилась на Марка. Он отпрыгнул, выстрелил в упор – и снова не мгновенный результат! Существо схватило его за руку. Холод был адским, как прикосновение жидкого азота. Марк заорал от боли, пытаясь вырваться.
В этот момент Элли выстрелила сигнальной ракетой. Не в тварей, а в потолок. Ослепительно белый фальшфейер врезался в ледяные сталактиты. Раздался оглушительный треск, глыбы льда рухнули вниз, сокрушая одну из тварей и накрывая вторую. Третья, которую Марк ранил, медленно рассыпалась.
Марк вырвался, его рука онемела, кожа под слоем одежды жутко болела. Он посмотрел на место, где схватила его тварь. На рукаве парки остался четкий отпечаток – обведенный инеем, с вкраплениями синих кристалликов, повторяющий контуры пальцев… нет, скорее, ледяных когтей.
«Быстро!» – Элли уже помогала японцам подняться. «Генератор мертв. Радиостанция тоже. Здесь нечего делать!»
Они вывели перепуганных, но живых Мицуко и Хироши на верхние палубы, к зодиаку. На обратном пути нашли еще одного выжившего – молодого американца, Джека, бармена с «Феникса». Он прятался в кладовой с припасами, заваленной мешками с мукой, которые частично защитили его от холода. Он был в шоке, бормотал что-то про «ледяных червей» и «шепот в трубах».
Теперь их было пятеро. И один маленький зодиак. И целый океан льда и ужаса.
«Куда?» – спросил Марк, глядя на бескрайнюю белую пустыню. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, искаженные тени. Город позади них молчал, но его присутствие висело в воздухе невидимой грозовой тучей.
«Берег», – твердо сказала Элли, разворачивая карту Антарктиды на колене. Она указала на точку в нескольких милях к востоку. «Здесь. Старая советская станция «Мирный». Заброшенная с 90-х, но… там могут быть припасы. Радио. Убежище. Шанс».
«А если она тоже… заражена?» – спросил Джек, его голос дрожал.
«Тогда мы умрем там, а не здесь, на воде», – резко ответил Марк, проверяя запас ракет для сигнального пистолета. Его рука под паркой ныла.
Они отчалили, оставив «Ледяной Феникс» его ледяной участи – корабль-саркофаг, медленно сжимаемый в объятиях проснувшегося континента. Элли вела зодиак, лавируя между льдинами, которые теперь казались еще более враждебными. Мицуко и Хироши молча молились. Джек съежился на дне лодки, укутавшись в спасательное одеяло. Марк сидел на носу, винтовка наготове, его глаза сканировали лед и воду. Обломок с едва теплящимся светом он засунул во внутренний карман – близко к телу. Холод от него был неприятным, но терпимым.
Плыли часами. Полярный день сменился долгими сумерками. Температура падала. Ветер усиливался, поднимая поземку, которая мешала видеть. Льдины становились крупнее, опаснее. Элли полагалась на инстинкты и слабый сигнал GPS-навигатора (к удивлению, он иногда ловил спутники, будто влияние города ослабевало с расстоянием, но ненадолго).
Внезапно Марк вскинул руку. «Стой!» Элли выключила мотор. Зодиак закачался на мелкой волне. «Слышишь?»
Элли прислушалась. Сквозь вой ветра доносился… другой звук. Низкий, ритмичный гул. Знакомый. Но не гул города. Это был звук двигателей.
«Вертолет!» – выдохнула Элли, сердце екнуло от надежды.
«Откуда?!» – Марк вскочил, всматриваясь в серое небо.
«Станция? Или поисковый? «Феникс» мог подать сигнал бедствия до того, как все рухнуло!»
Они начали кричать, махать руками, Элли выстрелила сигнальной ракетой. Ярко-красная звезда взмыла в сумеречное небо. Гул двигателей приближался. Из-за гряды айсбергов показался силуэт тяжелого транспортного вертолета Ми-8, явно не антарктического базирования – на его борту не было опознавательных знаков.
Вертолет завис над ними, поднимая вихрь снежной пыли. Боковая дверь открылась. На пороге стоял человек в белом полярном камуфляже, с автоматом. Его лицо было скрыто маской и очками, но поза выражала не спасательный энтузиазм, а… настороженность. Он что-то прокричал в рацию, не опуская оружия.
«Спасибо! Мы с «Ледяного Феникса»! Корабль уничтожен!» – кричала Элли, пытаясь перекрыть шум винтов.
Человек кивнул, жестом показал, чтобы они готовились к подъему. Спустили трос с лебедкой и стропами.
Первыми подняли Мицуко и Хироши – их затянули внутрь. Потом Джека. Когда очередь дошла до Элли, она ухватилась за стропы. Марк оставался в зодиаке, держась за трос.
«Поднимайся!» – крикнула Элли, уже на пороге.
В этот момент ее взгляд упал на внутренность вертолета. Мицуко и Хироши сидели на лавке, но не радостные, а сгорбленные, под присмотром еще двух вооруженных людей. На груди одного из «спасателей» Элли разглядела маленький, но отчетливый значок. Стилизованное изображение… черной башни, увенчанной синим кристаллом. Поразительно похожее на одну из башен спящего города.
Ледяной ужас сжал ее сердце сильнее антарктического холода. Это были не спасатели.
«Марк! Не взлет…!» – закричала она, но было поздно.
Человек у двери резко дернул рычаг лебедки. Стропы с Элли рванули вверх. В тот же миг другой «спасатель» навел на Марка, все еще находящегося в зодиаке, ствол автомата. Не для того, чтобы стрелять. Чтобы пригрозить.
«Бросай оружие! И артефакт!» – прорычал он сквозь шум винтов. Его голос был без эмоций, профессиональным. «Или девушка умрет первой».
Марк замер. Винтовка Мосина была у его ног. Обломок – у сердца. Он видел лицо Элли в дверях вертолета – искаженное ужасом и предупреждением. Они знали. Знают про город. Знают про артефакт. Им нужен он… и, возможно, они.
Вертолет начал набирать высоту, утягивая Элли внутрь. Зодиак, потеряв балласт, закачался на волнах.
«Марк!» – крик Элли был полон отчаяния.
Марк посмотрел на винтовку. На обломок. На вертолет, который теперь был их единственным шансом на спасение… и, возможно, ловушкой страшнее льдов. Он видел значок на груди у солдата. Знак слуг «Спящего». Или охотников за его тайной.
Он сделал шаг вперед, подняв руки. «Я бросаю! Не стреляйте!»
Его глаза встретились с глазами Элли. В них читалось одно: Беги. Но куда? В ледяную пустыню? На верную смерть?
Глава третья заканчивалась на этом выборе: подняться в пасть неизвестной опасности ради призрачного шанса и не оставить Элли одну… или попытаться скрыться, обрекая себя и, возможно, ее на гибель в антарктической ночи. А над всем этим, на горизонте, черные башни «Сердца Льда» слабо мерцали, как спящий, но не забывший хищник. Песня затихла, но ее эхо все еще висело в морозном воздухе, и охотники на ее след уже вышли на добычу.
ПРОДОЛЖЕНИЕ.....
