Смотрю в окно, а там мой зять Максим качает внука. Малыш такой крошечный — всего месяц от роду, а этот мужчина, который всю жизнь считал себя неудачником, вдруг стал самым счастливым дедушкой в мире. Кто бы мог подумать...
Полгода назад он сидел на том же подоконнике, листал старые фотографии и думал, что всё — конец. Жизнь прожита зря. Но знаете что? Иногда судьба дает нам второй шанс именно тогда, когда мы уже махнули на всё рукой.
Я была свидетелем этой истории почти с самого начала. Молчала долго, но теперь понимаю — надо рассказать. Мало ли, кому-то поможет.
Максим в молодости был... как бы это сказать помягче... горячим. Из тех, кто сначала делает, а потом думает. И вот эта его импульсивность его чуть не погубила. А может, и спасла — кто знает.
Двадцать пять лет назад он встречался с Олей. Девушка была что надо — тихая, спокойная, из хорошей семьи. Все соседи уже понимали: дело идет к свадьбе. Максим даже кольцо купил, носил в кармане, все никак не мог решиться предложение сделать.
А тут на его пути появилась Анжелика.
Господи, что это была за женщина! Яркая, громкая, как ураган. Если Оля была тихой речкой, то Анжелика — океаном во время шторма. Максим потерял голову моментально. Совсем.
— Поедем со мной, — сказала она ему как-то вечером. — Далеко-далеко, где никого не знаем. Только мы с тобой против всего мира.
И он поехал. Представляете? Просто взял и исчез. Оле ничего не сказал, не объяснил. Она ждала предложения, а получила пустоту.
Первое время, говорит, был на седьмом небе. Анжелика умела любить так, что кружилась голова. Она заполняла собой всё пространство вокруг, не оставляла места для скуки или размышлений.
Но долго так продолжаться не могло. Жить с ураганом невозможно. Анжелика не умела быть постоянной ни в чём. Сегодня боготворила, завтра устраивала скандал из-за того, что он неправильно на кого-то посмотрел.
— Каждый день был как экзамен, — рассказывал мне Максим. — Экзамен, который я не знал, как сдать.
Пять лет он так мучился. А потом Анжелика нашла себе новую жертву. Собрала вещи и ушла так же внезапно, как появилась.
Максим остался один в чужом городе. Понимал, что натворил, но возвращаться не решался. Стыдно было. И некому было возвращаться — так он думал.
Следующие пятнадцать лет прожил как робот. Работал с утра до ночи, строил бизнес, зарабатывал деньги. К сорока стал довольно успешным предпринимателем. Женщины, конечно, были. Но каждую он мысленно сравнивал с Олей. И каждая проигрывала.
— Понимаешь, — говорил он, — я искал не любовь. Я искал прощение. Но как простить себя, если тот, кого предал, даже не знает о твоем раскаянии?
Вот тогда он и решил вернуться. Не для того, чтобы отношения возобновить — понимал, что это невозможно. Просто чтобы извиниться. Сказать то, что должен был сказать двадцать лет назад.
Искал месяц. Действовал осторожно, через общих знакомых. Боялся, что Оля замужем, что семья у неё, что его появление всё разрушит.
А правда оказалась страшнее.
Оля была в хосписе. Последняя стадия. Врачи говорили — месяц, максимум полтора.
— Когда я зашел в палату, — рассказывал Максим, — она была уже почти прозрачная. Но глаза... глаза остались те же. Узнала сразу.
— Максим? — прошептала она. — Вернулся?
По щеке скатилась слеза. Одна. За всё.
Максим кинулся к врачам, требовал лучших специалистов, готов был любые деньги платить. Но поздно было. Слишком поздно.
— Можете сделать только одно, — сказал доктор. — Украсить её последние дни.
И украшал. Забрал из хосписа, сиделок лучших нанял, окружил заботой. Разговаривали обо всём — о прошлом, о том, что могло быть, о том, что уже никогда не случится.
— Скажи, — попросил он однажды, — какая мечта у тебя самая главная?
Оля слабо улыбнулась: — Две мечты есть. Первая — за тебя замуж выйти. Когда уехал, я уже платье купила. Белое, красивое. Даже свадьбу нашу представляла...
Максим сглотнул: — Будет у нас свадьба. Обещаю.
— А вторая? — начал было он.
— Потом расскажу, — покачала головой Оля. — Обязательно расскажу.
Через два дня она, держась за его руку, в белом платье, с прической и слезами на глазах, стала его женой. Держалась из последних сил, даже на маленький праздник хватило её.
Гостей было немного — медперсонал в основном, с которым подружилась в хосписе. Но свадьба была настоящая. Та, о которой мечтала девушка четверть века назад.
А через три дня стало хуже. Забрали в больницу.
— Оля, Оленька, — шептал Максим, не отходя от постели. — А вторая мечта? Что хотела рассказать?
Но не отвечала уже. Через неделю не стало её.
Максим после похорон не плакал — выл. Как зверь раненый. Винил себя во всём. Сорок дней на могилу ходил, на лавочке сидел, на фотографию смотрел.
А потом в дверь позвонили.
Стоит девушка худенькая, года двадцать два, с огромными глазами и животиком уже заметным.
— Простите, — говорит тихо, — соседи подсказали, что домработница вам нужна. Я могу убирать, готовить, за садом присматривать. Мне всё равно, какая работа, главное — с проживанием.
Максим хотел отказать — не до того было. Но что-то зацепило в девушке. Беззащитность, может. Или одиночество — своё в чужом узнал.
— Документы есть?
— Да, вот рекомендации.
Софья, двадцать два года. Беременная. Одна.
— Отец у ребенка есть?
— Конечно, — усмехнулась, — без отца дети не рождаются. Но когда проблемы начались, он решил руки умыть.
— Откуда вы? Почему наш город?
Помолчала, потом: — Причина есть. Но не хочется сейчас говорить. Может, потом.
Взял на работу. Уже через три дня не понимал, как без неё жил. Дом сверкал, из кухни такие ароматы, что казалось — в хорошем ресторане находишься. А сама Софья умная оказалась, деликатная.
Как-то вечером, отодвинув тарелку, Максим улыбнулся: — Соня, если так готовить будешь, растолстею скоро.
Засмеялась: — Да что вы! Почти ничего не едите. Утром кофе — и весь день пропадаете.
Потом серьёзно: — Я на учёт ещё не встала. Не знаю, к какому врачу.
— Позвоню знакомому, — пообещал Максим. — Проконсультирует.
Помолчали. Потом он спросил: — Теперь рассказывай — что в наш город привело? И что с отцом ребенка случилось?
Вздохнула: — Отец ребенка — племянник моих бывших работодателей. Люди порядочные, хотели заставить его жениться. Но я отказалась. Противно стало. Решила уехать.
— А почему к нам?
— Мама где-то здесь живёт. Ищу её.
— Как это — где-то? — удивился Максим. — Не знаете, где мать живёт?
— Долгая история. Выросла в детдоме. Мама меня в роддоме оставила и исчезла. Думала всю жизнь, что она... ну, не очень хорошая. А год назад письмо от неё получила.
Максим насторожился: — Письмо?
— Да. Написала, что оставила не потому, что не любила. А потому, что иначе не могла. Одна была, без денег, без поддержки. Жених бросил, когда о беременности узнал. Хотела забрать потом, но найти не смогла. Искала все годы.
Достала из сумки конверт толстый: — Вот письмо. Мама писала, что больна, но борется. Что обязательно поправится, встретимся. Долго решиться не могла... А тут всё так сложилось.
Максим взял конверт дрожащими руками. Развернул листок — и мир перевернулся.
Почерк знакомый. И завитушка странная над буквой «т», которую больше ни у кого не видел. Это Оля писала. Его Оля.
Всё сошлось. Возраст Софьи, обстоятельства, город... Оля была беременна, когда он уехал. Но не сказала. Не удержала этой новостью.
Перечитал письмо от начала до конца. Оля рассказывала дочери правду — как они встречались, как он исчез, как она одна осталась. Но ни слова упрека. Ни слова осуждения.
«Не виню твоего отца, — писала она. — Не знал он о тебе. А я удержать не смогла. Может, и к лучшему — слишком молод был, слишком увлекающийся. Но знай: рождена от любви. Настоящей, большой любви».
— Софья, — сказал Максим, откладывая письмо. — Собирайся. Знаю, где мама твоя.
Вскочила: — Правда? Где? Когда едем?
— Её предупреждать не нужно. Поехали сейчас.
Через сорок минут стояли у могилы Оли.
— Мама умерла месяц назад, — тихо сказал Максим. — Боролась до последнего. Тебя ждала. Только сейчас понял, какая у неё была вторая мечта — дочь увидеть.
Софья молча стояла, слёзы катились. А Максим понял — судьба дала ему не просто второй шанс. Подарила семью.
Приехали домой. Софья всё поняла.
— Вы тот самый жених мамы, — сказала она. Не спросила — утвердила.
— Да. Тот самый. Кто предал. Из-за кого детства лишилась.
Долго смотрела, потом в комнату пошла. Максим думал — уйдёт. И права будет.
Но утром не ушла. Спустилась к завтраку: — Думала всю ночь. Маму не вернуть. Детство не переделать. Но у меня скоро ребенок. И семья нужна.
Максим не поверил: — То есть... остаёшься?
— Остаюсь. Но с условием — никаких денег за работу. Не наёмная я теперь. Дочь.
Обнял осторожно: — Соня, дочка...
Четыре месяца спустя родился крепкий мальчишка. Максим, глядя на внука, слёзы сдержать не мог.
— Дедушка, ты чего? — засмеялась Софья.
— Да так... Думаю, как заживём теперь. Артёмка со мной на рыбалку будет ездить, в футбол играть...
— Не торопись. Ходить ещё не умеет.
— Ничего. Вместе научимся.
И научились. Вижу их каждый день — дедушка коляску катает, внуку про птиц рассказывает, а Софья из окна смотрит и улыбается.
Знаете, что самое удивительное? Иногда судьба дает второй шанс тогда, когда уже не надеешься. И приходит он в неожиданном виде — девочкой с большими глазами и маленьким секретом под сердцем.
Максим всю жизнь думал, что счастье упустил навсегда. А оказалось — просто ждать надо было. Терпеть. И верить, что всё не зря.
Да, он натворил дел в молодости. Да, причинил боль. Но разве это значит, что прощения не заслуживает? Разве нельзя из пепла старой боли вырастить новое счастье?
Смотрю на них и думаю — может, всё-таки есть справедливость в этом мире. Просто работает она не по нашим правилам, а по своим. И иногда, чтобы найти то, что ищешь, нужно сначала потерять всё остальное.
***
А что думаете вы? Заслуживает ли прощения человек, который искренне раскаивается?
И может ли настоящее счастье родиться из боли? Поделитесь в комментариях — очень интересно узнать ваше мнение.