Завтра моей Наташе исполнился б 81 год, если б она жила. А вместе мы прожили 32. И без неё уже 22. То есть 54 года я так и не могу определиться: любила она меня или нет. Я понимаю, что она это не сказала словом, потому что оно у неё уже было истрачено, и она его не хотела обесценивать повтором. Но она-то сама была уверена, что только в том и дело? Каким словом должно называться то, что она ко мне питала? Ну, конечно, её женскому самолюбию льстило уже то, что я в неё явно влюбился. Она в этом сразу призналась в первом же ответном на моё письмо письме мне. – Стоп. Оно было не первое, а второе. Первое она – опять сама призналась – она порвала: было слишком с эмоциями. Она, наверно, признавалась в неудачной первой любви. И это было б уже такой большой откровенностью, что мне бы говорило, что я у неё много-много чего заслужить успел за две недели курортного знакомства. Она правильно сделала, что первое письмо порвала. Но она всё равно не сдержалась и в каком-то следующем призналась ещё честнее: как она – уже после моего появления у неё на небе (впрочем, может, я уже закатился – ей было ещё неизвестно до моего первого ей письма, а я его написал только через 2 недели, уезжая с курорта сам)… Так вот она призналась, как сделала попытку клин клином выбить: непреходящую вроде-любовь – случайным знакомым. Да спохватилась. Такое признание абы кому не делают. Правда, когда она примеривала ещё на курорте меня на такую роль… Это незабываемо. А понял я только после её смерти и обнаружения её бумаг, мне не показываемых, но и не уничтоженных, хоть её смертельная болезнь длилась 3 года. Я – на курорте ещё, в комнате, где жил с товарищем, а того не было – сказал ей, показывая на цветок магнолии, росший довольно далеко, вряд ли б обещание исполнил: «Хочешь, я тебе его достану?» Она подошла к окну, молча оценила мои слова как пустую болтовню и улетела куда-то мыслью – сочинила и тут же произнесла стих :
Маг-нолия…
Могну ли я?
В смысле – отдаться вот этому парню, которого знаю два дня, и выбить тем из души Его…
И она решила, что не может.
И вдруг в письме призналась и о Нём, и о попытке выбить клин клином, и об отвращенни от осознания отношений со случайным, зашедших уже прилично далеко.
Потом-потом она написала мимоходом, что я должен был бы обрадоваться такой доверительности.
А я взорвался ревностью. И мы чуть не разорвали эпистолярные отношения. По её инициативе. Ибо она сочла, что я её оскорбил, подумав о естественности её легкомыслия.
Но я написал ей, что ей нужен я, а не кто-то. Это было, по сути, обещание жениться. И она позволила уговорить себя, после нескольких письменных истерик.
А пошла она на то парадоксальное признание отчего? – Оттого, что почуяла, что я не просто влюбился, а непросто. А это уже задело глубоко. Ясно. Любовь – заразительна.
Но её запредельная честность не разрешила ей это слово произносить, раз оно уже было произнесено когда-то другому.
А меня это задрало. И я то в порыве пьяного откровения, например, её подруге сказал раз, что Наташа меня не любит, то давал себя убедить в обратном, то сам приходил к тому же. И так – навеки – по кругу. От любви к ней. Она во мне живёт, несмотря на свою смерть.
Может, она и правильно сделала, любя молча – и вот я её люблю и люблю…
Гутов тоже в раздрае.
В 2021-м всё идёт к войне с Украиной. А Гутов в вечной оппозиции к властям. Но тут-то – всё-таки война, не шутка… Естественно тянет же к патриотизму. Но вечный бунтарь считает, что это бесчеловечно. И он какое-то «фэ» написал:
Но стёр. Опасно. А вообще – всё безнадёжно. И спасение одно, как всегда – пробуддизм.
7 июля 2025 г.