— Лев, мама пригласила нас на воскресенье, на праздничный ужин... — Дарина натянуто улыбнулась и бросила взгляд на мужа, словно искала поддержки. — Там вроде как будут все.
— Ну и отлично. Значит, поедем. — Лев читал новости на планшете, не отрываясь.
— А может, лучше останемся дома? Или сходим в кино, просто вдвоём? — Она неуверенно села напротив, перебирая подол свитера.
— Ты же сама всегда говоришь: традиции, семья... Или что-то случилось? — он, наконец, оторвал глаза от экрана.
— Просто... не хочу.
Дарина не умела озвучивать старую обиду — настолько она проросла в ней, что превратилась в привычный фон. Весенние праздники в доме родителей в Чернограде с самого детства оставляли неприятный осадок. Все эти тосты, песни под баян и обязательные подарки. Подарки, в которых никогда не было равенства.
Её младшей сестре, Илоне, всегда доставалось лучшее: игрушки подороже, телефоны поновее, духи — импортные. Доводы родителей были неизменны:
— Илоне нужно порадоваться, она ещё маленькая. А ты у нас взрослая и самостоятельная.
Когда Дарина заканчивала университет, ей подарили футболку, Илоне — ноутбук. В двадцать пять — электрочайник, а Илоне — поездку в Турцию.
— Ну ты же у нас хозяйка, вот и готовь! — смеялась мать, вручая очередной подарок с уклоном в кухню.
Дарина привыкла молчать. Научилась скрывать разочарование и даже убеждала себя, что так надо. Но однажды ситуация вышла за рамки.
Это было застолье на восьмое марта, пять лет назад. Тогда родители вручили обеим дочерям по конверту: «От бабушки Марфы». Марфа Игнатьевна жила в Раменске и всегда передавала подарки через их мать. Женщина была не богата, но всегда старалась сделать внучкам приятное — одинаково.
— Вот, — сказала мать, передавая конверты. — Бабушка велела вас поздравить.
Дарина, распечатав свой, обнаружила там открытку и засушенный цветок. Илона — три тысячи рублей.
— Ты не обижайся, — бросила мать, заметив выражение лица старшей. — Илоне сейчас нужнее, у неё фотокурсы, расходы. А ты у нас уже при зарплате.
С тех пор всё пошло под откос. Дарина перестала приезжать на праздники, ограничиваясь звонками. Сестра назвала её «чужой», мать обижалась, но никаких объяснений от них не поступало.
В этом году Лев, не вдаваясь в подробности, поддержал решение жены остаться дома. Они заказали ужин в итальянском ресторане, забронировали столик. Всё было решено.
Но на следующий день Дарине позвонила мать — Галина Яковлевна.
— Дара, ну не выделывайся. Мы уже торт купили, и гости будут. Илона приедет с кавалером. Сама же хотела познакомиться. И бабушка тоже будет — из Раменска приедет! Только никому не говори, сюрприз будет!
— Бабушка?.. — Дарина удивилась.
— Да, Марфа Игнатьевна. Не может же она каждый год ждать, пока вы к ней на каникулах выберетесь.
Слово «бабушка» всё изменило. Несмотря на прошлые обиды, Дарина любила старушку — добрую, чуткую, пусть и далёкую от семейных интриг. Она согласилась.
Воскресенье выдалось тёплым. В доме пахло пирогами и гиацинтами. Илона сияла, демонстрируя своего кавалера — Артёма, высокого и молчаливого парня в очках.
— А вот и наша Дарочка! — воскликнула бабушка, обняв старшую внучку. — Хорошо, что приехала. Всё жду, когда ты мне фотки из Питера пришлёшь. Уж больно вы там красиво живёте!
После обеда, когда торты были съедены, а обсуждение свадебных планов Илоны вышло на третий круг, Марфа Игнатьевна встала и достала два конверта.
— Девочки, это вам на праздник. Купите себе что-нибудь приятное.
Дарина вежливо поблагодарила и положила конверт в сумку. Илона, не стесняясь, распечатала свой, пересчитала купюры:
— Ого, спасибо, бабуль! Как раз на кроссовки хватит.
Дарина молча смотрела в окно. Илона хмыкнула:
— А тебе, наверное, снова открытка? Уже коллекцию можно завести.
— Илона, ну хватит! — бабушка нахмурилась. — Я всегда стараюсь поровну.
— Бабуль, ты серьёзно? Ты мне уже давно деньги шлёшь, а Дара получает только поздравления.
— Быть того не может! — Марфа обернулась к Галине. — Я же всегда прошу передавать одинаково. Ты что, Галя, не отдавала Даре деньги?
— Ну, в общем... — мать замялась. — Я просто думала, что ей не надо. У неё ведь работа, муж... Илона пока одна была.
— Это не тебе решать! — строго сказала бабушка. — Это мои подарки! И ты обманывала не только Дарину, но и меня.
Словно из глубины лет всплыли все разговоры, унижения, «ты же у нас взрослая», «тебе не до кукол».
— Ты знала? — тихо спросила Дарина у матери.
— Прости, дочка... Я хотела как лучше. Всё для семьи...
— Всё для Илоны, ты хотела сказать.
С тех пор всё изменилось. Дарина отдалилась от матери и сестры, но с бабушкой стала особенно близка. Когда Марфа Игнатьевна слегла, Дарина забрала её к себе в Петербург.
На своём восьмидесятилетии бабушка неожиданно объявила:
— Я переписала завещание. Всё — Дарине. Не потому, что Илону не люблю. А потому что устала смотреть, как её обделяют.
Эти слова стали точкой. Илона перестала общаться с сестрой, Галина Яковлевна — с матерью. Но Дарина больше не пыталась ничего объяснить. Она просто жила — в окружении любви Льва и заботы о бабушке, которая однажды встала на сторону справедливости.
И больше никакие конверты не ранили её сердце.