– Когда вернете деньги? – спросила Анна, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Какие деньги? Что ты выдумываешь, голубушка? Не припомню, чтобы ты мне хоть копейку давала! – Галина Петровна невинно захлопала ресницами, а в глазах плясали чертенята.
На невестку она смотрела с вызовом, словно предлагая: "Попробуй, докажи! Посмотрим, что у тебя получится". Этот взгляд, насквозь пропитанный цинизмом и уверенностью в собственной безнаказанности, лишал Анну дара речи. Доказать она и впрямь ничего не могла…
Отношения у Анны и Галины Петровны не заладились с самого начала. Свекровь, словно цербер, охраняющий свои владения, вторглась в жизнь молодой семьи без стука и приглашения. Каждые выходные – инспекция. Однажды, словно ищейка, она залезла под кровать, и, о чудо, извлекла оттуда ватную палочку с пылью, которую и предъявила невестке как неопровержимое доказательство её нерадивости.
– Думаешь, пыль в глаза пустила, по верхам протерла, и никто не заметит?
На этой злополучной ватной палочке терпение Анны и лопнуло. Обычно тихая и неконфликтная, она решительно выставила сумку и обувь свекрови на лестничную площадку и отрезала:
– Отдайте ключи и больше без звонка не приходите.
Галина Петровна разыграла перед сыном сцену оскорбленной невинности, но Дмитрию и самому порядком надоели бесконечные материнские визиты. Он встал на сторону жены.
Свекровь затаила обиду, словно ядовитую змею за пазухой, но внешне смирилась и больше не заявлялась с инспекцией. Анна, в свою очередь, старалась не замечать финансовую подпитку, которую муж оказывал матери, хотя у Галины Петровны был свой собственный супруг. Снаружи между свекровью и невесткой царил хрупкий мир, но до настоящего тепла и близости было как до Луны пешком.
Поэтому Анна и удивилась, когда Галина Петровна, словно крадучись, обратилась к ней с просьбой:
– Дай мне денег в долг, на два месяца. На ремонт немного не хватает.
Анна замялась. С одной стороны, ей хотелось наладить отношения со свекровью, но с другой – расставаться с кровно заработанными деньгами совсем не хотелось. Смущала и та конспирация, с которой Галина Петровна озвучила свою просьбу: подловила невестку на кухне, пока муж и сын были в гостиной, говорила заговорщическим шепотом, словно они плели тайный заговор.
– Хочу сделать мужу сюрприз, он как раз в командировку уезжает. Вернется – а все готово, – объяснила Галина Петровна, словно читая мысли невестки и умело развеивая её сомнения.
– Надо с Димой посоветоваться, – неуверенно протянула Анна.
– Я уже поговорила, он не против! Но у него самого сейчас денег нет, машину же обновил, страховка, то-сё…
Анна смотрела, как Галина Петровна разливается соловьем, как просительно заглядывает ей в глаза, и сама не поняла, как согласилась, отдав свекрови сумму, которую копила на отпуск. Та клятвенно обещала вернуть все до копейки через два месяца.
«Не обманет, я ведь жена ее сына, по-хорошему это и деньги Димы тоже», – успокаивала себя Анна. – «Ни одна мать не сделает плохо своему ребенку».
Уверенность дала первую трещину, когда Дмитрий, уткнувшись в телефон, в сердцах воскликнул:
– Ну мать, опять какую-то новую придурь нашла!
– Ты о чем? – насторожилась Анна.
– У матери с Катериной Львовной, закадычной подругой, вечная негласная битва самолюбий. То сумочки выгуляют, одна краше другой, будто на подиуме, то за английским, как на войну, – репетитор чтобы из Лондона, не меньше. А нынче вот, розоводством увлеклись. Мать всю землю перепахала, вон, гляди, какие кусты отвали
ла, – Дмитрий ткнул пальцем в экран, демонстрируя фото розового великолепия.
Анна смотрела на эти королевские бутоны, и в душе ее не рождалось ни капли восхищения. «Вот куда мои денежки ушли, а я-то, дура, поверила Галочке»
А Дмитрий, – пронеслось у нее в голове.
– Отец уже грозился прикрыть этот балаган, – продолжал Дмитрий, не замечая ее смятения. – Мать же как увлечется, так никаких денег не жалко, а потом бросает. Английский ее где? Сумка за три тысячи баксов в шкафу пылится. Увидишь, и эти розы на помойку вынесет, только деньги на ветер. Вроде нормальная баба, а как бес в нее вселится – все, туши свет, сливай воду. Раньше по соседям бегала, занимала, отец потом все отдавал. Сейчас-то где берет?
Это был тот самый момент, когда нужно было все выложить, признаться в своей наивности: "Это я, дура, дала твоей матери денег, не зная про ее хобби-манию".
Но язык словно прилип к гортани. Стыд сковал ее – как же, повелась на эти крокодиловы слезы, на жалобный голос. Анна юркнула из комнаты, заперлась в ванной, чтобы муж не услышал, и набрала номер свекрови:
– Галина Петровна, мне срочно нужны деньги обратно. Вы можете сегодня вернуть?
– Какие деньги? С какой стати я тебе что-то должна?! – возмутилась свекровь, да так искренне, что Анну пронзила ледяная игла сомнения: а не приснилось ли ей все это?
– Я хочу получить назад деньги, которые дала вам на ремонт квартиры. Вы брали их, чтобы сделать сюрприз Виктору Ивановичу, когда он вернется из командировки, – терпеливо напомнила Анна.
– Нет никакого ремонта и никакой командировки! Ты бредишь! Не морочь мне голову, – отрезала свекровь и бросила трубку.
Анна стояла, как громом пораженная, глядя на замолчавший телефон. А потом, словно ужаленная, сорвалась с места и помчалась к свекрови. Галина Петровна даже не пустила ее на порог, говорила сквозь щель в двери, стояла на своем как кремень.
– Никаких денег ты мне не давала, и я тебе ничего не должна. Доказать можешь? Нет? Вот и нечего тут выкобениваться!
И глаза ее при этом смеялись, издевательски и злорадно. Анне нечем было крыть. Свекровь настояла, чтобы та отдала всю сумму наличными, приговаривая:
– «Так надежнее, а то с моей-то дырявой памятью потрачу на ерунду, если на карте будут лежать».
"Ах, вот оно что! – обожгло Анну внезапным прозрением. – Она специально все подстроила, чтобы концы в воду спрятать!"
– Ну раз все выяснили, проваливай, некогда мне тут с тобой лясы точить. Не все могут посреди бела дня на такси разъезжать, – отрезала Галина Петровна и захлопнула дверь.
"Надо же, даже проследила, на чем я приехала", – вяло удивилась Анна и поплелась к воротам.
И тут ее взгляд упал на розовые кусты, которые теперь горделиво красовались на клумбе. Даже для Анны, совершенно равнодушной к ботанике, они выглядели потрясающе.
"Выиграет свое дурацкое соревнование, а потом забудет о них, как всегда. А я останусь у разбитого корыта", – с горечью подумала Анна. И вдруг, словно что-то перещелкнуло внутри.
Она подскочила к ближайшему кусту и с яростью отломила самый пышный, самый благоуханный бутон. На месте цветка остался лишь уродливый обломок ветки. И от этого бессмысленного, варварского акта вандализма Анне вдруг стало чуточку легче.
Анне не хватало духу признаться мужу в тайном спонсорстве свекровиного увлечения розами, тем более что Дмитрий и Виктор Иванович восприняли это хобби, мягко говоря, без энтузиазма. Особенно негодовал свекор:
– Галька весь участок под эти колючки перепахала, меня теперь в садовники записала. А стоило мне заикнуться о мангале, сразу в крик: «Мы не Рокфеллеры! Нечего место занимать, только землю портить». Я уж и в деньгах ее ограничил, так она, змея подколодная, где-то из-под земли выкопала!
Анна, не выдержав, упрекнула мужа:
– Почему ты мне ни словом не обмолвился, что у твоей мамы такая розовая лихорадка?
– Да какая разница? Твоему кошельку-то это чем грозит? – искренне удивился Дмитрий.
Анна прикусила язык. Моментов для чистосердечного признания было предостаточно, но чем дальше, тем нелепее казалось каяться. И, главное, она панически боялась увидеть тень разочарования на лицах Дмитрия и Виктора Ивановича.
«Но и спустить Галине Петровне эту выходку просто так я не позволю», – твердо решила Анна.
Свекровь, казалось, начисто забыла о своей афере и с головой окунулась в глупое соревнование с подругой. Во время очередного визита к свекрам Галина Петровна, не теряя времени, потащила Анну и Дмитрия на смотрины своих розовых владений.
– Вот приедет Катька, обзавидуется! У нее-то розы так себе, жалкое подобие, – с плохо скрываемым триумфом заявила она.
Свекровь мечтательно устремила взгляд в даль, словно уже видела перед собой лицо лучшей подруги, искаженное завистью и натянутой улыбкой.
«Она даже не вспоминает, что ради этой показухи обобрала меня, вытащила деньги из семейного бюджета, – с горечью подумала Анна. – Да тебе просто наплевать, старая эгоистка! Ну, погоди, устрою я твоим розам подкормку…»
Вечером, когда семья устроилась перед телевизором, Анна тихонько выскользнула во двор. В подсобке, не разбирая, она схватила первый попавшийся флакон с жидкостью и щедро полила ею корни розовых кустов.
Всю неделю, что они гостили у родителей Дмитрия, Анна исправно «удобряла» розовые посадки, с мрачным удовлетворением наблюдая, как те теряют свой цветущий вид. Галина Петровна металась по участку, словно неприкаянная, отчаянно пытаясь вернуть цветам былое великолепие к приезду заклятой подруги.
– Да что ж с ними такое приключилось?! – сокрушалась она, оглядывая пожухлый куст.
– Может, садоводство – это просто не ваше? – с невинным видом предположила Анна.
Галина Петровна испепелила невестку взглядом, и та едва сдержала торжествующую улыбку, не заметив, как внимательно за ней наблюдает свекор.
Когда вечером Анна снова отправилась в подсобку, она едва не столкнулась с Виктором Ивановичем. Свекор пристально посмотрел на ее зардевшиеся щеки, на флакон с химией в ее руках и сурово произнес:
– А я-то думаю, кто у меня в подсобке хозяйничает? Я о тебе лучшего мнения был. Моя Галька столько сил в эти цветы вложила, а теперь ночами не спит, переживает.
«Терять мне больше нечего», – промелькнуло в голове у Анны.
Ее захлестнула волна ярости, и слова сорвались с губ, не успев пройти цензуру разума:
– Пусть Галина Петровна лучше переживает о том, какая она лгунья и лицемерка!
Слово за слово, и Анна выложила свекру всю правду. По мере ее рассказа лицо Виктора Ивановича менялось: от недоумения к недоверию, а затем к пониманию и грусти.
– Да-а, наворотила Галька дел, ничего не скажешь. И я виноват, надо было сразу предупредить, что ее клинит, когда они с Катькой сходятся в поединке. У них эта грызня еще с молодости, когда они меня не поделили…
Виктор Иванович поник головой, но тут же вскинул взгляд на невестку, словно ястреб, готовый к броску:
– И ты хороша! Сколько молчала, словно воды в рот набрала? Стыдно, говоришь, что обвели вокруг пальца, как наивную дурочку?
Анна лишь виновато опустила глаза. Виктор Иванович шумно выдохнул и, словно отрубая словом, произнес:
– Значит так. Цветам – пощаду. Злом на зло отвечают лишь те, у кого душа почернела. Не уподобляйся ей. А с Галей я сам поговорю, заигралась она в свои соревнования. Есть у меня одна мысль, ты только подыграй мне.
К приезду Екатерины Львовны цветы Галины Петровны, словно после болезни, воспрянули духом. Не блистали прежней роскошью, но выглядели вполне пристойно. Гостья рассыпалась в комплиментах, впрочем, сквозь них слышался скрежет зубовный, и свекровь Анны осталась довольна.
«Ах, Катя злится… значит, мой триумф».
Прекрасное расположение духа не покинуло Галину Петровну и за ужином, приготовленным, к слову, Анной. Свекровь была слишком занята, наводя последние штрихи на свой цветочный шедевр в преддверии визита дражайшей подруги.
Когда Екатерина Львовна похвалила жаркое, Виктор Иванович, будто невзначай, обронил:
– А вот невестка Катеньки, говорят, готовит еще искуснее? Она же вроде шеф-повар в каком-то модном ресторане?
Екатерина Львовна, недавно потерпевшая поражение на цветочном фронте, с жадностью ухватилась за предложенную тему:
– Ох, и не говорите! У них там ужины из десяти перемен блюд, словно в лучших домах Парижа. Просто гастрономический экстаз!
Галина Петровна тут же парировала:
– Главное, чтобы еда была душевной, а не вычурной. Домашняя еда – вот что ценно. Блинчики с мясом, которые Анечка печет… пальчики оближешь!
Над столом, словно теннисный мяч, метались колкие реплики. Галина Петровна и ее подруга, словно заправские дуэлянты, упражнялись в красноречии, превознося достоинства своих невесток. Анна с изумлением слушала дифирамбы в свой адрес: оказывается, она и хозяйка от Бога, и чистюля, и кулинар непревзойденный, и вообще – чудо-женщина. Ни разу за пять лет брака с Дмитрием Галина Петровна не удостаивала ее подобными комплиментами.
Виктор Иванович, лукаво поблескивая глазами, поймал взгляд невестки и, тайком подмигнув, обратился к гостье:
– Что, бережете свою невестку-то, холите и лелеете?
– А как же! Недавно вон косметики дорогой презентовала, пусть краше прежнего цветет, – подхватила Екатерина Львовна, самодовольно улыбаясь.
– А я Аннушке машину купила, – с вызовом заявила Галина Петровна, словно выставляла трофей.
В этот момент едва заметная улыбка скользнула по губам Анны, ее мужа и даже свекра. Деньги на ту машину, в самом начале их супружеской жизни, одолжил Виктор Иванович, и долг тот давно был возвращен.
Анна, прекрасно понимая игру, которую затеял свекор, выждала, пока разговор примет нужное направление, и с притворной завистью в голосе произнесла:
– Как здорово, что вы оплатили сыну с невесткой отпуск в Египте! Мы с Димой так давно мечтаем о Таиланде, я даже коплю, но никак не соберу нужную сумму. Таиланд-то, наверное, подороже Египта будет…
– Да разве ж можно жалеть для молодых? Пусть мир посмотрят, развеются. Все же не чужие люди, и невестку люблю как родную дочь, – торжествующе ответила Екатерина Львовна, бросив победный взгляд на подругу.
– Какая же ваша невестка счастливая! – восхищенно вздохнула Анна, заметив недоуменный взгляд мужа.
Дмитрий явно собирался притормозить жену, заподозрив неладное в ее несвойственной ей лести.
Но не успел он и слова сказать, как Галина Петровна, сидевшая как на раскаленных углях, выпалила:
– Мне Анна тоже как дочь родная, я им с Димой тур в Таиланд дарю, уже и присмотрела подходящий!
Не успела Галина Петровна насладиться кислым выражением лица подруги, как невестка бросилась ее обнимать и рассыпаться в благодарностях, а затем, не давая опомниться, выпалила:
– А можно прямо сейчас тур купить, пока скидки такие выгодные, я видела! И вам экономия получится!
Галина Петровна растерялась, почувствовав, как ее загоняют в угол. Она явно хотела бы дать задний ход, но с другого конца стола ее прожигал взглядом беспощадный глаз закадычной соперницы, и так хотелось одержать над ней вторую победу за день.
– Да, конечно, давай закажем прямо сейчас, – ответила она невестке с натянутой улыбкой, словно съела кислый лимон. – Вот только не знаю, хватит ли у меня…
– Я докину, если что, – подал голос Виктор Иванович, лукаво прищурившись. – Потом вернешь, как только твои розы продадим, они же тебе явно скоро надоедят.
Хотя голос его звучал шутливо, взгляд, которым он окинул жену, был суров. Галина Петровна, явно струхнув под этим взглядом, в свою очередь, зло зыркнула на невестку.
«Попалась в западню, пташка, и ведь понимаешь это, дурочка», – с хищным удовольствием подумала Анна. – «И ни капли мне тебя не жаль».
Отпуск сыну и невестке Галина Петровна оплатила, выложив сумму ощутимо большую, чем заняла ранее. Свекровь не посмела и пикнуть, хотя вечером и выслушала от мужа яростный разнос. До Анны долетели лишь обрывки их перебранки.
– Ты обязана заплатить за все до копейки, никто ведь за язык не тянул. Может, хоть теперь забудешь про свои дурацкие выходки…
Розы, исполнив свою нехитрую роль, ожидаемо завяли, уступив место мангалу, который Виктор Иванович, наконец, соорудил на участке. Галина Петровна ходила притихшая, словно вся охота к новым состязаниям с заклятой подругой разом пропала.
«Наверное, жалеет, что спустила столько денег на других, вместо того, чтобы порадовать себя, любимую», – злорадно усмехнулась про себя Анна. – «Пусть это будет ей уроком. Заигрываешь с глупостью – получаешь глупый приз. Жизнь, как всегда, все расставит по своим местам».
