Вы знаете, есть истории, которые заставляют поверить в то, что судьба — это не просто слово. Вот недавно узнала одну такую от своего знакомого врача. Сама до сих пор переваривать не могу, настолько всё невероятно переплелось.
Дело было так. Живёт в нашем городе хирург — Михаил Андреевич. Мужчина хороший, но одинокий. Пятьдесят два года, а всё холостяком ходит. Семь лет назад развёлся с женой, детей нет. Работает как проклятый — то в частной клинике, то в обычные больницы мчится людей спасать. Коллеги над ним посмеивались, мол, что он там забыл в районных, когда здесь деньги можно зарабатывать нормальные.
А он только плечами пожимал. Для него медицина — это призвание, понимаете? Не бизнес. Может, поэтому и личная жизнь не складывалась. Хотя была у него любовь в молодости. Настоящая, взаимная. Валентина звали, медсестрой работала. Красавица была, умница. Но родители Михаила против были — отец главврачом тогда служил, мать из семьи знатной. Не пара, говорили, девушка простая.
Отец хитро поступил — не стал скандалы устраивать, просто намекнул Валентине, что место работы лучше поменять. Та поняла, уволилась по собственному желанию. И исчезла из жизни Михаила навсегда. Думал он...
Женился потом на другой — по воле родителей. Светлана звали. Тихая, покладистая, из хорошей семьи. Только вот любви между ними не было. Прожили несколько лет, поняли оба, что это не то, и разошлись мирно. Без скандалов, без дележа имущества. Просто поняли — не судьба.
С тех пор Михаил один жил. Работал, помогал приюту для животных — в детстве мечтал собаку завести, да мать аллергией страдала. Соседи его не любили, завидовали. Машина у него хорошая, квартира с ремонтом, а они всё гадали — на какие деньги живёт. Не понимали, что он просто работает, когда они до утра гуляют.
И вот в один обычный пятничный день прибегает к нему заведующий отделением весь взмокший:
— Миша, спасай! Из района звонят, роженица в тяжёлом состоянии. Кесарево делать нужно, а хирурга нет.
— Да я же не акушер, — отвечает Михаил.
— Да ладно тебе! Женщина молодая, хрупкая, сама не родит точно. А если откажемся — скандал на всю область будет. Частники, мол, помощь не оказали.
Михаил, конечно, согласился. Он таким не отказывал никогда. Поехал в райцентр, дорога была жуткая, трясло на каждой кочке. Водитель молчал как партизан, музыку даже не включал.
В больнице его встретили как спасителя. Медсёстры суетились, заведующий благодарил не переставая. Привели к роженице — девушка молодая, лет двадцати трёх, лежит на каталке, живот руками держит, лицо от боли искажено.
— Лариса Князева, — представила дежурная сестра. — Беременность первая, тройня.
Михаил подошёл поближе, хотел осмотреть, и тут взгляд его упал на щиколотку девушки. Там была родинка — крупная, тёмная, необычной формы. Точь-в-точь как у него самого, только на другой ноге!
Сердце у него забилось как бешеное. Не может быть такого совпадения. Он ещё раз посмотрел — да, родинка была практически идентичная. Мысли в голове заметались — а что если это его дочь? Что если Валентина была беременна, когда они расстались?
— Доктор, всё в порядке? — встревожилась медсестра.
— Да, да, готовьте к операции, — очнулся Михаил.
Операция прошла успешно. Родились три малыша — два мальчика и девочка. Крошечные, но здоровые. А Михаил всё думал об этой родинке. Решил остаться в городе до утра, в гостинице номер снял. Нужно было поговорить с девушкой.
Утром зашёл в палату. Лариса сидела, держала на руках одного из малышей. Увидела врача, просияла:
— Спасибо вам огромное! Если бы не вы, не знаю, что бы было.
— Как себя чувствуете? — спросил Михаил.
— Хорошо. Только вот что дальше делать, не знаю. Папа у меня болеет, онкология. Квоту на операцию ждём уже полгода, а время идёт.
— А дети... это суррогатное материнство?
Лариса покраснела, опустила глаза:
— Да. Деньги нужны были на лечение отца. Но теперь передумала. Как их увидела... не смогу отдать. Это же мои дети!
Михаил слушал и думал — какая же жестокая жизнь. Девчонка совсем юная, а такие решения принимать приходится.
— Расскажите о семье, — попросил он. — Мать у вас есть?
— Мама умерла, когда мне пятнадцать было. Папа один воспитывал. Князев Сергей Викторович зовут.
Фамилия ничего не говорила, но Михаил не сдавался. Под предлогом дополнительных анализов взял у Ларисы кровь. В его клинике можно было быстро сделать тест ДНК.
— Знаете что, — сказал он. — Я отпуск возьму, помогу вам с малышами. А там посмотрим, что с заказчиками делать.
Лариса удивилась такой доброте, но согласилась. Михаил продлил номер в гостинице, образцы крови отправил в клинику и стал ждать.
Два дня прошли спокойно. Михаил помогал с детьми, удивляясь, как естественно у него это получается. Никогда раньше с младенцами дела не имел, а тут как будто всю жизнь этим занимался.
— Вы как второй папа для меня, — говорила Лариса. — Одного мальчика даже Михаилом назвала, в вашу честь.
А на третий день в палату ворвались заказчики. Молодой мужчина в дорогом костюме, лет тридцати, с наглым лицом. За ним женщина постарше, явно мать, в норковой шубе.
— Ну что, голубушка, — громко сказал парень. — Игры закончились. Дети мои, забираю.
— Станислав, не кричи, — одёрнула его мать. — Тут больница.
Михаил встал между ними и Ларисой:
— Вы кто такие? Что вам нужно?
— А вы кто? — нахально спросил Станислав. — Не ваше дело. Я за детей деньги платил.
— Лариса передумала, это её право.
— Какое право? Контракт подписан! Жена ждёт, тесть внуков требует!
Разгорался скандал. Лариса дрожала, прижимала к себе детей. Но тут дверь снова открылась, и вошла ещё одна женщина. Элегантная, ухоженная, лет пятидесяти.
Михаил посмотрел на неё и почувствовал, как мир вокруг замер.
— Валентина? — прошептал он.
— Привет, Миша, — тихо сказала она. — Не ждал встретить?
Станислав обернулся:
— Мам, что ты здесь делаешь?
— Знакомься, — сказала женщина. — Это твой отец.
Тишина была такая, что слышно было собственное дыхание. Михаил смотрел на Валентину, потом на Станислава, и медленно до него доходило.
— Я была беременна, когда мы расстались, — спокойно сказала Валентина. — Но сказать не решилась. Твои родители меня и так возненавидели.
— Почему молчала? — хрипло спросил Михаил.
— Что бы изменилось? Женился бы на мне из жалости? Не хотела я такого. Встретила потом хорошего человека, он Стаса усыновил. Воспитал как родного.
Станислав слушал с открытым ртом:
— Значит, папа мне не родной отец?
— Отец тот, кто растит, — строго сказала Валентина. — Борис Петрович был тебе настоящим отцом. А это... — кивнула на Михаила, — биологический родитель.
Михаил чувствовал себя в сумасшедшем доме. Искал дочь, а нашёл сына. Сына, который отнимает детей у молодой матери.
— Постой, — сказал он. — Если Станислав мой сын, то эти дети мои внуки?
— Получается, так.
— А родинка?
— Наследственная, — подтвердила Валентина. — У меня такая же была, свела лазером. У Стаса тоже есть.
— Это всё трогательно, — сказал Станислав. — Но дети остаются со мной. Договор есть договор.
— Нет, — твёрдо сказал Михаил. — Лариса мать, дети должны быть с ней.
— А вы кто такой, чтобы решать?
— Я твой отец. И дедушка этих детей.
Валентина смотрела на эту сцену и, видимо, понимала всю абсурдность ситуации. Она подошла к сыну:
— Стас, подумай сам. Хочешь, чтобы дети выросли, зная, что их отняли у матери?
Станислав молчал, но было видно, что слова доходят.
— Предлагаю компромисс, — продолжила Валентина. — Лариса получает деньги на лечение отца. А мы просто дружим семьями. Навещаем детей, помогаем.
— Но жена...
— Жена поймёт. А если нет, то какая она мать, если готова чужих детей у родной матери отнимать?
Лариса заплакала от облегчения:
— Спасибо вам. Спасибо всем.
А потом пришли результаты анализов. Михаил ожидал чего угодно, но не этого. Согласно данным, между ним и Ларисой родства не было. Совсем. Та самая родинка оказалась просто совпадением.
Но как оказалось, это уже не имело значения. Семья у него появилась — большая, сложная, но настоящая. Лариса с детьми стала как родная дочь. Отца её прооперировали успешно — деньги от Валентины позволили не ждать квоты. Станислав каждые выходные приезжал, с детьми играл, помогал.
А Михаил с Валентиной... Не стали они отношения возобновлять. Слишком много воды утекло. Но дружба между ними крепла. Они поняли — всё произошло именно так, как должно было произойти.
Сейчас Михаил счастлив. Говорит, что жизнь только началась — в пятьдесят два года. Внуки, сын, любимая работа. Что ещё нужно?
А родинка на щиколотке так и осталась загадкой. Может, случайность, а может, знак того, что в мире всё связано сильнее, чем мы думаем. Кто знает?
Недавно встретила его в поликлинике. Идёт весь светящийся, на телефоне фотографии внуков показывает. Рассказывает, как один уже ходить пытается, другой зубки режет, девочка папу узнаёт.
— Знаете, — говорит, — я всю жизнь думал, что счастье где-то там, в будущем. А оказалось — оно рядом было. Просто я не замечал.
И правда, иногда жизнь такие повороты делает, что диву даёшься. Казалось бы, ехал врач операцию делать, а в итоге семью обрёл. Искал дочь, а сына нашёл. Хотел одно, а получил совсем другое — и в тысячу раз лучше.
Может, и правда всё предначертано свыше? Или просто судьба иногда решает нам подарки делать — неожиданные, но именно те, что нужны?
***
А как вы думаете, бывают ли в жизни случайности? Или всё-таки каждая встреча что-то значит? Может, у вас тоже были истории, когда жизнь неожиданно поворачивалась? Поделитесь в комментариях — очень интересно послушать ваши истории.