Что-то мне не спится сегодня. Лежу, ворочаюсь, а в голове крутится одна история. Рассказала мне её подруга на днях. Сначала не поверила — мол, такого не бывает. А потом подумала: а почему, собственно, не бывает? Жизнь вообще штука непредсказуемая.
Лариса работала уборщицей в небольшой фирме. Тридцать восемь лет, сын-инвалид, никого рядом. Муж смылся, как только понял, что сын после аварии ходить толком не может. Хотя... может, и к лучшему. Алименты она с него не требовала — гордость не позволяла. Лучше уж сама, чем с протянутой рукой.
Артёмка — это её сын — парень смышлёный, но больной. В пять лет с велосипеда неудачно свалился, позвоночник повредил. Врачи руки разводили, мол, будет ходить, но недолго. Коляска стала второй парой ног.
Начальник у Ларисы попался человечный — Михаил Васильевич. Сам отец-одиночка, жена у него рано умерла. Дочка Катерина в десятом классе училась, часто к папе в офис забегала. Школа рядом была.
Познакомились они с Ларисой в больнице. У его дочки аппендицит прихватил, у её сына — обострение. Сидели в коридоре, разговорились. Он и работу предложил.
— Понимаете, — говорил тогда, — ничего лучше предложить не могу. Уборщица... Но зато график свободный. Под сына подстроитесь.
Лариса чуть не заплакала от благодарности. Мало кто брал на работу женщину с больным ребёнком. А тут — понимающий человек попался.
Отпуск она не брала два года. Всё откладывала, то сын болел, то денег не было. А тут Михаил Васильевич премию дал, и решила — поеду в деревню. Дед дом оставил, точнее полдома. Вторую половину дядька когда-то продал чужим людям.
— Две недели отдохнём, — сказала сыну. — Воздухом подышим.
— А вдруг мне там плохо станет? — переживал Артёмка.
— Не станет. Врач сказал, что полезно будет.
На автобусе добрались до Сосновки. Деревня как деревня — тихая, немного заброшенная. Дом дедушкин встретил их затхлым запахом и паутиной в углах. Но крепкий, добротный.
— Мам, а почему у нас только половина? — спросил Артёмка, оглядываясь.
— Дед с братом поссорились когда-то. Дом пополам разделили. Дядька потом свою часть продал. Не знаю, кто теперь там живёт.
Не успели они толком осмотреться, как соседка объявилась. Девушка лет шестнадцати, волосы светлые, глаза смеющиеся. Лариса на неё посмотрела — и дыхание перехватило. Ну вылитая Катька, дочка Михаила Васильевича!
— Здравствуйте! — помахала девушка. — Я Катя. Мы с мамой тут на лето приехали.
— Лариса, — представилась. — А это Артём, сын мой.
Девушка оказалась прямо находкой. Хозяйственная, добрая, весёлая. Помогла с уборкой, доски в сарае нашла, чтобы для коляски пандус сделать. Артёмка с ней сразу разговорился — а он обычно с чужими стеснялся.
— Давай я посуду помою, — предложила Катя. — А ты пока отдохни.
— Да я сам могу, — смутился мальчишка.
— Конечно, можешь. Но вместе веселее.
К вечеру они уже были как старые знакомые. Лариса пригласила девушку поужинать.
— А мама? — спросила Катя.
— Так пусть тоже приходит.
Не успели за стол сесть, как в дверь постучали. Вошла женщина лет тридцати пяти, усталая, с работы, видно, вернулась.
— Катька, а я думаю, где моя егоза пропала, — сказала она с лёгким упрёком. — К соседям подалась.
— Вера меня зовут, — представилась. — Извините, что дочка вас беспокоит. Она у меня очень общительная.
— Да что вы, — замахала руками Лариса. — Нам только в радость. Проходите, поужинайте с нами.
Вера рассказала, что работает в районном центре, каждый день на автобусе ездит. Дом недавно купила, после того как прежний хозяин умер.
— А папа у Кати где? — спросила Лариса ненароком.
Лицо Веры потемнело.
— Папы у нас нет. Был когда-то... — она помолчала. — Исчез, не попрощавшись.
— Понимаю, — кивнула Лариса. — Мужики они такие.
Пока матери разговаривали, дети на улицу вышли. Лариса видела в окно, как Катя коляску Артёмки катит по тропинке. Сын смеялся — давно она его таким весёлым не видела.
— Хорошая у вас дочь, — сказала она Вере.
— Хорошая, — согласилась та. — Только уж очень доверчивая. Со всеми подряд разговаривает.
Что-то в интонации Веры заставило Лариса насторожиться. А потом она не выдержала и спросила:
— Случайно отца девочки не Михаилом зовут?
Вера резко подняла голову.
— Откуда вы знаете?
— Просто... показалось, — смутилась Лариса.
Но мысль не отпускала. Сходство между девочками было поразительное. И возраст подходящий...
Две недели пролетели быстро. Артёмка окреп, загорел, повеселел. Катя приходила каждый день, и они не разлей вода. А перед отъездом мальчишка вдруг заявил:
— Мам, а давай здесь останемся?
— Как же работа? — удивилась Лариса.
— Автобус ведь ходит, — вмешалась Вера. — Час езды всего. А парню здесь хорошо.
— Мы за ним присмотрим, — добавила Катя. — Правда, мам?
Артёмка умоляюще посмотрел на мать. И она сдалась.
— Ладно, попробуем.
Вернувшись в город, Лариса рассказала Михаилу Васильевичу о своих планах.
— Каждый день ездить будете? — удивился он.
— Артёмке там лучше, — объяснила она. — Заметно лучше.
— А справится он один?
— Соседка присмотрит. У неё дочка есть... — Лариса помедлила. — Хотела вам, кстати, фотографию показать.
Достала телефон, нашла снимок Кати с Артёмкой.
— Вот она, соседская девочка.
Михаил Васильевич долго смотрел на экран. Потом поднял глаза, явно растерянный.
— Это что, шутка? — спросил он хрипло.
— Какая шутка? — не поняла Лариса.
— Она же... она вылитая моя Катька!
— Да, я тоже заметила. Поразительное сходство.
Михаил Васильевич сел, провёл рукой по лицу.
— А как девочку зовут?
— Катя. Мать её — Вера. Работает в районном центре.
— Вера... — он побледнел. — Этого не может быть.
— А фотографию матери покажете?
Лариса нашла снимок Веры, сделанный случайно, когда та не смотрела.
— Боже мой, — прошептал Михаил Васильевич. — Это же... Верочка. Я её помню.
— Помните откуда?
— Из той самой деревни. Лет пятнадцать назад я там был. Торговал тогда продуктами, своего дела ещё не было. Она летом подрабатывала, перед институтом. Мы... — он осекся. — Мы встречались две недели.
— И?
— А потом я уехал. Меня здесь невеста ждала. Я же не знал, что... что у неё ребёнок будет.
Лариса молчала. Что тут скажешь?
— Можно мне фотографии переслать? — попросил он.
— Конечно.
Вечером, когда Лариса выходила из офиса, увидела у подъезда машину Михаила Васильевича.
— Садитесь, — сказал он. — Покажете дорогу.
На заднем сиденье сидела его дочь Катя.
— Вы уверены? — спросила Лариса. — Могут не так встретить.
— Должен узнать правду, — твёрдо сказал он.
Дорога показалась бесконечной. Михаил Васильевич молчал, нервничал. Катя тоже была не в себе.
В деревне их встретили настороженно. Вера вышла из дома, увидела незнакомую машину.
— Гости к вам, — сказала Лариса.
Михаил Васильевич вышел из машины. Вера замерла.
— Миша? — тихо спросила она.
— Привет, Верочка.
Следом вышла городская Катя. Деревенская выбежала из дома. Девочки встали рядом — две капли воды.
— Мам, — прошептала деревенская Катя. — Это кто?
— Твоя сестра, — тихо сказала Вера. — Кажется.
Дальше были слёзы, объяснения, недоумения. Михаил Васильевич клялся, что не знал о дочери. Вера объясняла, почему молчала.
— Я думала, справлюсь сама, — говорила она. — Не хотела чужую жизнь ломать.
— Но почему не сказала?
— А что говорить? Ты уехал. Значит, так надо.
Девочки быстро нашли общий язык. Слишком много у них оказалось общего — не только внешность.
— У нас есть Артёмка, — сказала деревенская Катя. — Он классный.
— Где он? — спросила городская.
— Дома. Стесняется, наверное.
Артёмка действительно сидел дома, не зная, что делать. Столько народу во дворе, а он в коляске... Но городская Катя вошла к нему так естественно, будто они сто лет знакомы.
— Привет, — сказала она. — Меня Катя зовут. Мы теперь, получается, родственники.
— Как это?
— Да сложно объяснить. Потом расскажу.
Лариса стояла в сторонке и думала: надо же, какая история получилась. Приехала в отпуск, а семью воссоединила.
Через полгода Михаил Васильевич с Верой поженились. Тихо, без пышности. Лариса была свидетельницей, девочки — подружками невесты.
А ещё через год произошло чудо. В деревне дачу купил врач-новатор. Взялся лечить Артёмку по авторской методике. И поднял на ноги. Буквально.
— Обещаю, — говорил доктор, — будешь танцевать на свадьбе матери.
И слово сдержал. Артёмка танцевал — правда, пока недолго и с перерывами. Но танцевал! А рядом кружились две Катьки — такие похожие, что гости путали.
Лариса смотрела на это празднество и думала: а ведь не поехала бы тогда в деревню — и ничего бы не случилось. Так и жили бы все врозь.
Вот и верь после этого в случайности. Хотя, может, и не случайности это вовсе. Может, так и должно было быть.
Всё-таки удивительная штука — жизнь. Думаешь, идёшь по одной дороге, а она тебя совсем в другую сторону заворачивает. И не поймёшь потом — к худу это или к добру.
А в этой истории вроде как к добру вышло. Хотя кто знает, что дальше будет...
***
А вам доводилось сталкиваться с такими поворотами судьбы? Расскажите в комментариях свои истории — очень интересно узнать, как жизнь других людей неожиданные круги делает.
И не забудьте поставить лайк, если история зацепила.