Голоса стали тише, поэтому я, выключив свет, на цыпочках прокралась к двери.
— Так уверен, что она поможет, а не побежит искать их сама, чтобы обернуть против нас? — донеслось язвительное от второго наравне с удаляющимися шагами. — Нет, я по-прежнему предлагаю припугнуть её и заставить сделать верный выбор.
— И как ты это сделаешь? Не дай бог, к Егорову-младшему побежит, а тот деду расскажет, да нас тут всех сразу повяжут. Лично мне моя жизнь дорога…
Большего узнать не удалось. Голоса совсем стихли. Но и услышанного хватило, чтобы задаться интересными вопросами.
Значит, у отца есть какие-то документы, способные повязать всех акционеров…
Только так и не понятно, зачем для этого жениться на мне. Почему просто не забрать бумаги самим? Ну да, украсть. Я бы даже не узнала, с учётом, что не дома живу, а в гостинице.
Кстати, мысль!
Почему бы и самой не порыться в вещах покойного папочки?
На губы скользнула предвкушающая усмешка, а в крови забурлил адреналин. Пожалуй, это будет весело.
Но прежде чем ехать в дом, где выросла, я заскочила переодеться в гостиницу. Из одежды выбрала всё тёмное, но достаточно провокационное (чёрные джинсы в обтяжку, высокие сапоги на шпильке, полупрозрачная водолазка, скрытая короткой курткой на меху), чтобы у приставленной акционерами ко мне слежки (а она была, точно знаю!) не возникло ненужных подозрений. Да и в клуб я тоже собиралась заскочить для отвода глаз и уже оттуда заказать такси. Правда, выйдя на подъездную аллею гостиницы остановилась, как вкопанная. Слева стояло моё такси, а вот справа…
— Что ты здесь делаешь? — нахмурилась.
— В офис меня не пустили, сказали, что ты никого не принимаешь и просила не беспокоить, пришлось выкручиваться, — развёл руками Стас, обаятельно улыбаясь.
А мне вдруг захотелось его ударить. Бить по лицу, пока не станет легче.
— И давно ты меня здесь ждёшь?
— С обеда.
Вот тут я некрасиво открыла рот в изумлении.
— Егоров, ты реально начинаешь меня пугать, — пробормотала растерянно.
— Не тебя одну, — криво улыбнулся он. — Так что, прокатишься со мной в одно место? Тебе там понравится, уверяю.
Блин. Блин-блин-блин! Вот как отказаться, не вызывая ненужных расспросов? Впутывать его в свои проблемы — последнее, чего мне хотелось. С другой стороны, я ведь в принципе не обязана объясняться. Поэтому...
— Боюсь, сегодня не получится, Стас, — улыбнулась виновато. — Я этот вечер обещала посвятить другому человеку.
Тёмные брови Стаса приподнялись в удивлении. Он смерил меня с головы до ног и обратно подозрительным взглядом, задержав внимание на ярком макияже и забранных в высокий хвост волосах, а затем тоже посмотрел на машину рядом.
— И куда это ты собралась на ночь глядя в таком виде? — уточнил мрачным тоном, явно надумав себе всего и большего. — К кому?
У меня вырвался невольный смешок.
— Расслабься, Егоров, ничего криминального, — заверила, подняв руки в жесте сдачи. — Всего лишь хочу немного развлечься.
И не соврала даже. Предвкушение всё ещё бурлило в крови, толкая на безрассудные поступки. Глупая реакция в свете происходящих событий, но ничего поделать с собой не могла. Азарт, доставшийся от папочки-ублюдка, толкал на безумства.
— Угу, — нисколько не проникся моим заявлением Егоров, сложив руки на груди в демонстрируемом неодобрении, и поджал губы в недовольстве. — И раз ты меня сейчас так безбожно отшиваешь… — замолчал на мгновение, а затем: — Кто он? — поинтересовался требовательно, прожигая суровым взглядом.
Аж не по себе стало.
— Егоров, ты серьёзно сейчас собрался меня допрашивать на наличие личной жизни? — уточнила я, отступая от него подальше на всякий случай.
— Почему нет? Время — ночь. Ты, одетая столь экстравагантно, что вызываешь одно единственное закономерное желание при виде тебя, собралась свалить непонятно к кому, и хочешь, чтобы я реально тебя куда-то там отпустил одну или хотя бы без объяснений?
М-да…
Всё в том же шоке склонила голову набок, рассматривая парня уже с неприкрытым интересом.
— Стас, я ведь уже большая девочка, — проворковала с ласковой улыбочкой, — работаю в правоохранительных органах, и недавно доказала, что умело управляюсь с оружием. Ты реально думаешь, что я не способна о себе позаботиться? Мне казалось, случившееся месяц назад прекрасно дало понять, что меня больше не нужно опекать, — закончила совсем серьёзно и даже мрачно.
— Вот именно это меня и волнует — твоё излишнее бесстрашие, — согласился он, кивнув. — Так что, не обессудь, но ты не сядешь ни в какое такси, пока не расскажешь мне, куда и с кем ты собралась идти, — постановил ультиматумом.
Вот что за человек? Почему никогда не может просто постоять в сторонке и позволить девушкам самим разгребать свои проблемы? Нет, я понимаю, что он чувствует обязанным меня защищать после всего, и безумно ему благодарна, но не до такой же степени?! Да и рассказать, не раскрыв правду, не могу. Эх… Придётся импровизировать.
— Слушай, Егоров, — сделала вид, что разозлилась, — а ты мне, собственно, кто: брат, жених, муж, отец, чтобы требовать от меня хоть каких-то объяснений и подчинения?
В голубом взоре сверкнула непримиримая сталь.
— Я твой друг, Прохорова. По крайней мере, до этой минуты именно так и считал. Как и то, что имею право волноваться за друга.
Злость сменилась стыдом, а тот — досадой и раздражением.
— А если скажу, что на свидание иду? И не просто на свидание, а с закономерным итогом? Тоже запретишь? — прищурилась я, пристально всматриваясь в равнодушное с виду лицо парня.
Что вообще на него нашло?
Впрочем, ответить я ему не дала, продолжив выговаривать:
— Не запретишь. А знаешь, почему? Потому что не имеешь права. Моё тело — кому хочу, тому и дарю. И вообще, Стасёнок, я же тебе не запрещаю встречаться с Галиной, хотя это самое тупое, что ты только мог сделать. Наоборот, поддержала тебя на прогулке, не вмешивалась. Может, ты тоже проявишь чудеса чуткости и такта и перестанешь капать мне на мозги? Хочешь быть другом, так и будь им, а не дуэньей! — сорвалась на крик под конец, сжав ладони в кулаки.
Но если я надеялась, что моя отповедь его хоть как-то устыдит, то ошиблась. На его лице ни единый мускул не дрогнул. Всё такое же безмятежное выражение, как было. Пугающе безмятежное, я бы сказала. А ещё он шагнул ко мне ближе, нависнув несокрушимой скалой, чем откровенно напряг. Хотела снова увеличить между нами дистанцию, но мне не позволили. Сильная рука скользнула на талию, вплотную вжимая в крепкое мужское тело. И лишь голубые глаза смотрели пронзительно остро и холодно.
— Я буду тебе тем, кем посчитаю нужным, Прохорова. Надо будет, и в роли дуэньи выступлю. И да, на свидание ты пойти можешь, но без закономерного итога.
Всё это Стас проговорил тихо и проникновенно, пробудив на коже множество мурашек удовольствия. Невольно сглотнула и облизала губы, вызвав на красивом лице понимающую усмешку. Хотя сомневаюсь, что он действительно понимал, как именно на меня воздействует — вынуждает желать и наброситься на него с поцелуями. Едва смогла вернуть себе подобие разума. Но слова всё равно плохо складывались в нужные предложения.
— Какое тебе вообще до этого дело? — наконец, смогла выдавить из себя, отводя взгляд.
— Такое, что я волнуюсь за твою сколь очаровательную, столь и бедовую задницу, и не хочу, чтобы ты потом плакала от разочарования, — произнёс Стас с укором. — Тем более, первый раз уж точно не должен быть абы с кем.
— Ещё скажи, что с любимым, — усмехнулась я печально, уставившись в незримый горизонт, скрытый ночной мглой. — А может я не хочу с любимым? Может, я хочу именно так, не зная, с кем имею дело? Мы ведь оба знаем, что так проще. Не хочу иметь привязанность к тому человеку после.
И не сказать, что солгала. Я, и правда, собиралась так сделать в ближайшем будущем. Чтобы больше не мечтать о невозможном. Вытравить из себя ненужную тягу к нему. Заменить другим.Ответ Стасу ожидаемо не понравился. Он ухватил пальцами мой подбородок, вынудив вновь повернуть голову к нему и посмотреть в глаза.
— Принцесса, ты если уж так сильно хочешь расстаться со своей девственностью, я могу помочь, — выдал ласковым тоном с многообещающей улыбкой, при виде которой всё тело пронзило томительным ожиданием. — Только попроси. По крайней мере, в себе я уверен.
Я не знала то ли мне плакать, то ли смеяться. А ещё захотелось реально согласиться и посмотреть, что будет дальше. Действительно ли парень пойдёт на это. Хотя о чём это я? Егоров пойдёт и не на такое. Не припомню, чтобы парень раньше хоть раз пасовал перед трудностями, если видел в этом смысл. В том и проблема. Я не уверена, что смогу после этого собрать себя воедино.
В общем, пора заканчивать с этим бредовым диалогом.
— Зато я не уверена, — сказала как можно твёрже и безразличней. — К тому же, как бы ты ни был мне дорог, Стасёнок, я предпочту видеть в своей постели другого мужчину. Впрочем, именно потому, что мне ещё дорога твоя дружба.
Никогда не видела, чтобы голубые глаза темнели сами по себе, а не из-за расширенных зрачков. Егоров был в ярости и не скрывал этого. Враз стало не по себе. Не перегнула ли я палку?
— И кто же на примете на такое столь ответственное дело? — обманчиво добро полюбопытствовал Егоров.
Хороший вопрос…
— Аксёнов, — выпалила первую всплывшую в голове фамилию.
— Аксёнов? — гневно прищурился Стас. — Аксёнов? — повторил шипяще и, резко развернув меня, почти впечатал в бок своего автомобиля. — Ещё скажи, что ты решила выйти за него замуж! — окончательно вспылил, чем поверг в искренний шок.
А ещё ко мне вернулась прежняя злость.
Какое ему вообще дело до того, кого я выберу и выберу ли? В конце концов, это моя жизнь. И по крайней мере, Илья не врал мне, сразу сказав, какими будут наши отношения. И даже если это всё ради каких-то отцовских бумаг, то уж лучше вручить их ему, чем другим акционерам. Он хоть уважение вызывает, в отличие от них.
— А если и так, то — что? Пообщавшись с ним я поняла, что он не самый плохой кандидат на эту роль. Да, верность хранить не обязался, но и врать не стал, строить из себя честного и благородного человека. Мне всё равно придётся в ближайшее время сделать выбор, и ты это прекрасно знаешь. Не Илья, так кто-то другой. Вот только остальные претенденты меня и вовсе не устраивают.
— Ты могла бы выйти за меня, — хмуро вставил Стас.
В первое мгновение показалось, что я ослышалась. А вот потом… Мой хохот разнёсся в тишине ночных улиц города и потонул в ней же, когда я поняла, что друг не пошутил.
— Нет, — отказалась я тут же. — Во-первых, твой отец не позволит этому произойти, иначе бы мне уже поступило от него подобное предложение, а во-вторых… Прости, Стас, но я и сама не согласилась бы. Ты меня вполне устраиваешь в роли друга. Не желаю портить наши отношения ещё больше.
Господи, дай мне сил выдержать этот разговор и сохранить лицо.
— Ещё больше? — выгнул брови Стас.
— Да. Ещё больше, — кивнула в подтверждение слов. — Мы оба знаем, что твоя сегодняшняя реакция продиктована далеко не дружбой. Те два поцелуя… Я знаю, почему ты это сделал, но лучше остановиться сейчас, чтобы потом не было недопониманий.
Вот теперь на мужском лице проявилась заинтересованность.
— И почему же я это сделал, по твоему мнению?
Решил меня смутить?
Не выйдет.
— Мы слишком много пережили вместе, это сблизило нас так, как мало кого. Ты мне благодарен за поддержку. Точно так же, как я благодарна тебе. Я понимаю, что вряд ли кто-то ещё сделал бы для меня столько, сколько ты. Это добавляет тебе своего рода ореол очарования, вызывает восхищение. Ты как рыцарь из сказки. Я — принцесса, попавшая в беду, которую надо защищать на постоянной основе. Но это всё обман, Стас. Благодарность — не любовь. Да, она пробуждает желание сблизиться ещё ближе, узнать, а вдруг? Но именно поэтому я не пойду за тебя замуж, даже если твой отец согласится на мою кандидатуру. Как и не стану с тобой спать. Не хочу портить нашу дружбу.
"Потому что точно знаю, что не пройду это испытание. И выдам себя. И тогда ты уже станешь меня жалеть, не в силах ответить на мои чувства. А я так не хочу. Лучше вовсе остаться для тебя никем, чем быть отвергнутой", — добавила уже про себя.
Стас молчал долго. Всматривался в моё лицо, словно пытался мысли прочесть. К счастью, неудачно. А ещё в его взоре мелькнуло что-то странное, новое, непонятное. Будто он впервые сейчас меня увидел по-настоящему. Это смутило, вынудив отвести взгляд в сторону. А Егоров всё продолжал смотреть и молчать. Но вот он шумно выдохнул и тоже отвернулся.
— Что ж… Как скажешь, — наконец, проговорил с видимым усилием.
Оттолкнулся, позволяя отойти в сторону. Я на него по-прежнему не смотрела. Стас же продолжал изучать меня всё тем же непонятным взглядом, но уже вскоре, слава богу, уселся за руль своего автомобиля и уехал.
— До встречи, принцесса, — бросил на прощание со странной усмешкой.
Я же едва слышно выдохнула. Беседа с ним отняла все моральные силы. Я вдруг поняла, что чертовски устала. Захотелось вернуться в номер, свернуться калачиком на постели и заснуть беспробудным сном. Но я, конечно же, этого не сделала, уселась в заждавшееся меня такси, назвала нужный адрес и, откинувшись на спинку пассажирского кресла, прикрыла глаза, воспроизводя в памяти любимый образ, пропитанный моим же сожалением. Нет, я не жалела о своих словах, но что-то внутри царапало. Будто я только что совершила непростительную ошибку. Впрочем, даже если и так, мне не привыкать. Разберусь. Потом. Когда-нибудь. Когда всё закончится.
***
Арина
Снова я кралась в собственном доме, как воришка, чутко прислушиваясь к любым звукам. Но внутри было тихо. Лишь скрип половиц под моими шагами нарушал эту тишину.
Ещё до приезда сюда я перебрала множество вариантов того, где отец мог хранить свои тайны. Кабинет, свою и его комнату я откинула в первую очередь. Слишком очевидно. Кухня с гостиной — тоже нет. Как и коридоры. В подвале голые бетонные полы и стены, а значит, там тоже искать бесполезно. Вот и выходило методом исключения, что если где и стоило искать, то либо в комнате мамы, либо на чердаке. В спальню матери я сейчас и шла. Но это не значило, что я не собиралась осмотреть и остальные помещения. На всякий случай. Мало ли.
Всё бы ничего, но меня не оставляло ощущение слежки. Воображение работало на всю катушку, рисуя в сгустившихся по углам тенях мужские фигуры, что напрягали похлеще самого лютого убийцы. Потому что от убийцы хотя бы знаешь, чего ожидать, а вот от неизвестно кого…
Но к моему великому облегчению вокруг всё было спокойно.
Комната мамы встретила запустением. При этом все её вещи остались лежать на прежних местах. Я этого никогда не понимала. Отец не из тех, кто умеет любить, но при этом жутко сентиментальный. Никому не позволял ни к чему здесь притрагиваться. Даже мне. Именно поэтому я и выбрала сейчас эту комнату. Где, если не в запрещённом месте, куда не допускались даже приходящие горничные, хранить важные документы?
Вот только полчаса спустя я сдалась. В комнате не было ничего, где можно было бы скрыть что-то. Всё открыто и на виду. Простукивание пола и стен тоже не принесло никакого результата.
И всё же сдаваться я не собиралась, впереди меня ждал обыск чердака — огромного помещения во всю площадь дома. Оно было заставлено старой мебелью, у одной из стен притулилось несколько прикрытых простынями картин. В ближнем от входа угла стояла детская колыбель. Вырезанная из дерева вручную с маленькими ангелами по бокам люльки. В больших коробках рядом обнаружилось несколько поменьше с детскими вещами. Я никогда не думала, что стало с моей одеждой, из которой я выросла: выбросили, продали или отдали в детские дома. Оказалось, папа всё сохранил. И от этого горечь разбитых надежд стала только явнее.
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Пырченкова Анастасия