С большим опозданием, но все же выскажу свои соображения по поводу резонансного кейса Веры. И эти соображения будут очень пристрастными, ни на какую объективность я в этом случае точно не претендую. Я люблю ее стихи, они помогали мне пережить самые тяжелые эмоциональные потрясения последних лет, а мягко скажем, в эти годы меня помощью как-то не баловали. Уж не знаю, что она за человек в личном общении, но мне нравится ее публичный образ, а я не понаслышке знаю, что такие образы не строятся на полностью противоположной основе или пустоте – процентов на 70-80 (а чаще – больше) они с самим человеком совпадают. Просто потому, что чем глубже и более оригинально мыслит человек, тем больше он из самого себя черпает при построении публичной самопрезентации – это проще и эффективнее, чем выстраивать имеющий мало общего с реальностью искусственный имидж.
Во-вторых, я глубоко убеждена, что поэт в России – больше, чем поэт, их надо всячески беречь, холить, лелеять и пылинки с них сдувать. И то это будет лишь невозможно крошечная компенсация того, как наша страна обращалась со своими поэтами последние лет 200, а то и больше. Положение Веры настолько опасно, хрупко и уязвимо, что нападать на нее по такому поводу, как семейный абьюз – ну такое. Даже если (именно что «если») жертва действительно не она. Показательно тут, отмечу вскользь, что у Окси в свое время нашлось куда больше публичных защитников, причем именно с таким аргументом про «поэта в России», хотя его кейс объективно намного более сомнителен, чем семейные проблемы двух взрослых людей. Выводы, как говорится, делайте сами – но мне история с обвинением в ее адрес очень не нравится.
В-третьих, я не страдаю мизогинией и всегда поддержу женщину в ее тяжелых, сложных и мучительных отношениях с мужчиной, пусть там во-многом есть и ее вина. И я уж точно никогда не встану на сторону человека, который называет мать своих детей «истеричкой» и решает свои личностные психологические проблемы за счет ее эмоциональности и чувствительности. Каким бы не был контекст описываемых Верой подобных историй, какой бы не была ее собственная доля ответственности в этом, подобные факты весь этот контекст полностью перекрывают. Потому что так вести себя с чувствительным и уязвимым партнером – слишком легко, слишком удобно. Если человек выбирает этот путь, его вряд ли можно оправдать выгоранием, усталостью, обидой и тому подобным.
Вообще в целом вся эта история кажется мне невероятно грустной, и не только потому, что там, конечно, очень сильно страдают дети. Мы узнали о ней только потому, что один из ее участников оказался публичным человеком и нашел в себе смелость обо всем этом рассказать. А сколько на самом деле таких несчастных семей, можно только догадываться. Семей, созданных психологически незрелыми, полными иллюзий о партнерских взаимоотношениях людьми, не умеющими не то что справляться с довольно заурядными семейными трудностями, но даже вовремя констатировать их наличие. Очень подозреваю, что много – да, собственно, большинство разводов, вероятнее всего, происходит именно поэтому.
И да, можно быть хорошим отцом, но плохим мужем, хорошей поэтессой, но плохой женой и так себе матерью. Нормально быть в чем-то одном состоявшимся, а в чем-то нет, люди приходят к идеальному балансу десятилетиями (или не приходят). Плохо не признавать и не решать проблемы, сдаваться и поддаваться своим фрустрациям, бросая и по сути – предавая – близкого и когда-то любимого тобой человека в такой же, если не более трудной ситуации. Путь абьюза или несчастливых созависимых отношений – всегда самый простой, и свалить вину на другого всегда проще, чем разбираться в себе. Но ни к чему хорошему в отношениях это, конечно, никогда не приводит.
Отдельно пройдусь по многочисленным реальным или псевдо-психологическим разборам интервью Веры, которые в изобилии появились как грибы после дождя. Давно такие уязвимые публичные люди, как она, не давали такого повода психологическим блогерам пощеголять своими богатыми познаниями. Несколько таких разборов и я посмотрела, признаюсь, и некоторые показались мне довольно познавательными.
С одним только «но» - я лично просто не очень доверяю психологам, которые не знакомы с понятием «послеродовая депрессия», не признают ее существование и не учитывают, что в любой точке описываемого Верой многолетнего конфликта с бывшим мужем какой-то из ее детей был младше двух лет – то есть примерно столько, сколько в среднем чаще всего послеродовая депрессия длится. Ни в одном просмотренном мною обзоре этому факту не было уделено должного внимания, поэтому полностью профессиональными их назвать трудно. Даже в очень сочувственных, внимательных к личности Веры обзорах сам факт ее материнства оказался как-то незаметно проигнорирован или сильно обесценен. Не знаю, можно ли назвать это серьезным симптомом нашего сетевого пространства, и насколько он отражает ситуацию в русскоязычном обществе в целом, но само по себе это довольно печально.