– Это совместно нажитое имущество! – орал он в коридоре суда на первой встрече. Его адвокат еле сдерживал его. – Я имею право! Ты мне все должна! Я столько лет с тобой жил! Ты думала, я тебе так просто спущу? Загнала мужика в угол? Получи, стерва!
Жизнь Арины была похожа на ее салон красоты – безупречный фасад, дорогая "начинка", и постоянная, изматывающая работа по поддержанию иллюзии совершенства. Владелица преуспевающего бизнеса, она была эталоном для клиенток: стильная, подтянутая, с безукоризненным маникюром и взглядом, умеющим и приободрить, и приструнить. Только вот за фасадом ее личной жизни царил полный бардак. И имя ему – Антон.
Антон был ее личной тенью неудачи. Когда-то, лет десять назад, он позиционировал себя как "перспективного менеджера". Перспективы растаяли как дым, оставив после себя череду то липовых "стартапов", то откровенно ленивого сидения дома. Работал он теперь кое-как, "для галочки", менеджером по продажам в мелкой конторе, принося домой копейки, которых едва хватало на его же сигареты и пиво с друзьями. Основная ноша – ипотека, коммуналка, машины, дорогой ремонт, его бесконечные "инвестиции", которые прогорали, – лежала на Арине. И он считал это абсолютно нормальным. Его главной работой стало подозревать Арину.
---
Вечер. Кухня их шикарной квартиры. Арина, смертельно уставшая после двух сложных процедур и разбора конфликта с поставщиком, разогревает ужин. Антон сидит за столом, уткнувшись в телефон, пуская дым колечками.
– Опять задержалась? – спросил он, не отрывая глаз от экрана. Голос маслянисто-спокойный, но Арина знала – это начало.
– Сложный день, Тош. Клиентка с капризами, потом поставщик... – начала она, включая микроволновку.
– Клиентка? – он поднял голову, глаза узкие, щелочки. – Какая клиентка? Эта, что на "Мерседесе" новом? Ты с ней слишком долго возилась. И смеялась громко. О чем вы там так весело?
– Антон, хватит! – Арина резко хлопнула дверцей микроволновки. – Это работа! Я зарабатываю деньги, которыми мы живем! О чем мы смеялись? О том, что у нее кот съел дорогущую прядь для наращивания! Смешно же!
– Смешно, – фыркнул он. – А этот твой новый стилист? Андрей? Мускулистый такой... Часто к тебе в кабинет заходит. "Посоветоваться". Я не слепой.
– Андрей – профессионал! И он женат, если тебе интересно. – выпалила Арина, чувствуя, как от бессилия подкатывает ком к горлу. – Хватит это терпеть! Каждый день одно и то же! Я работаю как лошадь, а ты... ты только ищешь, к чему бы прицепиться! Может, лучше бы самому работу нормальную найти?
Антон встал, медленно подошел. Он был выше, физически сильнее. Его близость всегда действовала на Арину угнетающе.
– Я ищу? – прошипел он. – Это я? Арина, милая, я просто защищаю то, что мое. Ты – моя жена. Мое имущество. А салон... Салон тоже косвенно мой, раз уж мы в браке. И я имею право знать, куда уходят мои деньги, и кто крутится вокруг моей жены. Понятно? – Он ткнул пальцем ей в грудь. – Не нравится? Могла замуж не выходить.
Арина отвернулась, глотая слезы. Опять. Бесконечный круг. Она была успешной бизнес-леди, способной разрулить любой кризис в салоне, но дома чувствовала себя загнанной, виноватой без вины, жалкой мышью. На работе замечали ее подавленность. "Арина, ты как сонная муха", "Дорогая, тебе к психологу, честно", – шептались девчонки-стилисты.
Очередной скандал грянул через неделю. Антон, роясь в ее старом портфеле в поисках "сигарет, которые ты от меня спрятала", нашел конверт. Небольшая сумма, отложенная Ариной на черный день – на случай, если вдруг сломается оборудование или еще возникнет что-то срочное в салоне. Деньги, о которых он не знал.
– Что ЭТО?! – ревел он, тряся конвертом перед ее лицом. – Ты прячешь от меня деньги? Мои деньги?! На что? На любовника? На побег?!
– Это мои сбережения, Антон! Мои! – пыталась объяснить Арина, отступая к стене. – На экстренный случай для бизнеса!
– Вранье! – Он швырнул конверт на пол. – Ты врешь мне в лицо! Все, хватит! С завтрашнего дня все деньги – на общий счет! Каждая копейка! И ключи от сейфа в салоне – мне! Буду сам контролировать, раз ты такая... ненадежная!
---
Этот вечер стал последней каплей. Арина не спала. Сидела в темноте на кухне, глядя на рассыпанные по полу деньги. Не страх, а холодная, ясная ярость наполняла ее. Его деньги? Его салон? Его имущество? Нет. Она устала быть его вещью, его дойной коровой и объектом патологической ревности. Решение созрело мгновенно: Развод.
Но вместо адвоката она сначала пошла к психологу. Марку Леонидовичу, которого ей давно советовали. Ей нужно было не юридическое, а человеческое подтверждение, что она не сходит с ума, что ее чувства – не каприз, а инстинкт самосохранения.
Кабинет был тихим, с мягким светом. И она выговорилась. Впервые за десять лет – без страха, без оглядки. Про унижения, про финансовый паразитизм, про постоянный контроль, про эту удушающую ревность, лишающую ее права дышать.
– Я чувствую себя... как в золотой клетке, – сказала она, сжимая салфетку. – Красиво, но дверца захлопнута. И сторож злой.
– А ключ от клетки? – спросил Марк Леонидович спокойно.
– Ключ... – Арина задумалась. – Ключ у меня. Всегда был. Я просто боялась его повернуть. Боялась, что снаружи будет хуже. Что я не справлюсь одна. Что он прав – я без него никто.
– А кто вы – с ним? – мягко парировал психолог.
Этот вопрос перевернул все. Она увидела себя со стороны: сильную, умную, красивую женщину, которую превратили в затравленное, неуверенное существо. И ключ в ее руке вдруг показался не страшным, а освобождающим. Она была кем-то до Антона. И будет – после.
– Я ухожу, – сказала она твердо, выходя из кабинета. Не Антону. Пока – себе.
Решение о разводе Антон воспринял как личное оскорбление и объявление войны. Его "любовь" моментально превратилась в лютую ненависть. Он нанял самого меркантильного адвоката и полез в суд с требованием раздела всего: квартиры, машин, и – что было самым кощунственным – половины бизнеса, который он никогда даже гвоздя не вбил.
– Это совместно нажитое имущество! – орал он в коридоре суда на первой встрече. Его адвокат еле сдерживал его. – Я имею право! Ты мне все должна! Я столько лет с тобой жил! Ты думала, я тебе так просто спущу? Загнала мужика в угол? Получи, стерва!
– Антон, успокойся, – холодно сказала ее адвокат, Светлана Аркадьевна, женщина с лицом, высеченным из гранита. – Суд не место для базара.
– Какая разница! – он фыркнул. – Судья все равно увидит, кто тут настоящая жертва! Кто кормил эту королеву красоты? Кто терпел ее загулы? Она меня довела! Довела! Деньги мои проела, а теперь выкинуть хочет! Не выйдет!
Он вел себя отвратительно: строчил гневные посты в соцсетях, которые потом пришлось удалять по решению суда, названивал ее подругам с угрозами, пытался настроить против нее сотрудников салона, безуспешно – девчонки ее боготворили. Каждая встреча, каждая повестка были пыткой. После очередного скандала у них дома, где он разбил ее любимую вазу ("Подарок любовника?!"), Арина собрала чемодан.
– Куда?! – загородил ей выход Антон.
– Прочь от тебя, – ответила она, глядя ему прямо в глаза. В ее голосе не было ни страха, ни злости. Только усталое презрение. – К Лене. Пока суд не решит, кто тут "жертва". Ключи от квартиры – тебе. Пользуйся твоим имуществом. Только плати за коммуналку. Твоими деньгами.
Она ушла. Подруга Лена, резкая на язык, но верная как скала, встретила ее с распростертыми объятиями и бутылкой хорошего вина. "Наконец-то! Добро пожаловать в мир живых!"
Отдых с Леной на выходных - просто поездка за город, в тихий пансионат - стал для Арины глотком свободы. Она могла спать, сколько хотела, есть что хотела, красить ногти в ядовито-зеленый (чего Антон терпеть не мог), смеяться громко и ни перед кем не отчитываться. Она вспомнила вкус жизни. Судебная волокита продолжалась, но теперь она шла на заседания с высоко поднятой головой, в новых дерзких нарядах, которые сводили с ума Антона еще больше. Светлана Аркадьевна сделала свое дело блестяще: бизнес признали ее личной собственностью, приобретенной до брака и развивавшейся исключительно ее усилиями; квартиру поделили, но с учетом ее первоначального взноса и выплат по ипотеке – львиная доля осталась за ней. Антон получил свою часть, но это была капля в море по сравнению с его аппетитами. Это его взбесило окончательно.
---
Свобода обернулась новой опасностью. Антон, оставшийся с меньшим, чем хотел, но с деньгами, озверел. Звонки стали круглосуточными: ночные угрозы - "Я тебя найду и сожгу твой проклятый салон вместе с тобой!", "Знаю, где твоя Лена живет! Подожди!", анонимные сообщения с фотографиями ее дома, машины. Он начал караулить ее у салона, у дома Лены. Полиция разводила руками: "Он же ничего конкретного не сделал пока. Предупреждение выпишем". Страх вернулся, отравляя вкус свободы.
Лена была категорична: "Тебе нужен телохранитель. Серьезный. Я знаю ребят из хорошего агентства". Так появился Вадим.
Вадим не был похож на голливудского телохранителя. Никаких черных очков и выпученных бицепсов. Среднего роста, подтянутый, с внимательным, спокойным взглядом серых глаз и легкой усталой складкой у рта. Говорил мало, по делу. Движения – экономичные, точные. Он был тенью: ненавязчивой, но абсолютно надежной. Он отсекал назойливых "поклонников" у салона, проверял маршруты, сопровождал на машине. Его присутствие давало Арине то, чего не давала даже полиция – ощущение защищенности.
Антон ненавидел Вадима с первого взгляда. "Новый кавалер? Быстро ты, Арина! Он не только телохранитель?" – кричал он однажды, когда Вадим мягко, но неумолимо преградил ему путь к ее машине.
– Гражданин, отойдите от автомобиля, – сказал Вадим ровным, лишенным эмоций голосом.
– Гражданин?! Я – муж! – взревел Антон, пытаясь оттолкнуть его. Это было как толкать скалу. – Арина! Выгони этого придурка! Я с тобой говорить буду!
– Госпожа Соколова не желает с вами общаться, – ответил Вадим, блокируя его попытку обойти. – Прошу вас удалиться.
– Удалиться?! Да я тебя сейчас... – Антон замахнулся.
Что произошло дальше, Арина видела, как в замедленной съемке. Вадим поймал занесенную руку Антона, резко заломил ее за спину и прижал нападавшего к капоту машины. Антон взвыл от боли и бешенства. И тут Арина увидела вспышку металла в его другой руке. Пистолет! Маленький, черный, страшный. Он выхватил его, не разжимаясь из захвата, и выстрелил почти в упор.
Грохот выстрела оглушил. Вадим ахнул, его тело дернулось. Он отпустил Антона и схватился за бедро, из которого хлестала алая струя. Антон, с перекошенным от ужаса и ярости лицом, замер на секунду, увидев кровь, потом бросился бежать.
– Вадим! – закричала Арина, выскочив из машины. Она бросилась к нему, сдернула с шеи дорогой шелковый шарф и с силой прижала к ране. – Держись! Скорая! Вызывайте скорую! – заорала она.
Вадим был бледен, но в сознании. Он скривился от боли, но попытался улыбнуться:
– Ничего... навылет, кажется... Коллега... подстрахует... пока я в госпитале... – зашептал он.
Антона поймали быстро. Пистолет оказался незарегистрированным, с подпиленным номером. Покушение на убийство, незаконное хранение оружия, угрозы – суд был скорым и строгим. Тюрьма. Надолго.
Арина вычеркнула его из жизни. Окончательно. Но рядом была новая забота – Вадим. Она чувствовала себя виноватой. Он пострадал из-за нее. Она навещала его в больнице каждый день. Приносила домашнюю еду, книги, просто сидела рядом, когда он спал. Видела, как он мужественно терпит боль, как шутит с медсестрами, как благодарен за самую мелкую помощь. Видела его глаза, когда он разговаривал по видео с кем-то маленьким и очень любимым.
– Моя дочь, Мила, – как-то пояснил он, убирая телефон. – Шесть лет. Бабушка с ней сидит пока. Скучает, конечно.
Он оказался отцом-одиночкой. Жена умерла при родах. Он ушел из спецназа, чтобы растить дочь. Телохранителем работал из-за гибкого графика и хорошего заработка. Арина слушала, и в ее сердце, освобожденном от страха и гнета, начало прорастать что-то новое. Теплое. Острое. Благодарность перерастала в уважение, уважение – в нежность. А когда он, еще хромая, выписался из больницы, и она приехала помочь ему добраться домой, это "что-то" расцвело пышным цветом. Они стояли в дверях его скромной, но уютной квартирки, и Арина поняла, что не хочет уходить. Вадим смотрел на нее, и в его обычно спокойных глазах читалось то же самое.
– Останешься... выпить чаю? – спросил он тихо. – Мила у бабушки до вечера.
Она осталась. Не только на чай.
Знакомство с Милой случилось через неделю. Девочка была точной копией отца – такие же серьезные серые глаза, темные волосы, сосредоточенный взгляд. Она внимательно, без детского любопытства, разглядывала Арину.
– Папа сказал, ты его спасла, – заявила Мила без предисловий.
– Ну... не совсем так, – смутилась Арина. – Он меня защищал. И пострадал.
– Но ты за ним ухаживала? – допытывалась девочка.
– Да.
– И будешь еще приходить?
Арина посмотрела на Вадима. Он улыбался, его глаза говорили: "Ответь, как есть".
– Да, Мила, – сказала Арина уверенно. – Буду. Если ты не против.
Мила подумала, потом подошла и осторожно потрогала ярко-рыжий кончик волос Арины (Арина наконец-то покрасилась в тот цвет, который Антон ненавидел).
– Красиво, – заявила она. – Как фейерверк. Ты можешь научить меня делать такие хвостики, как у той тети по телевизору? С блестками?
Арина рассмеялась. В этом смехе звенела вся ее новая свобода – от страха, от прошлого, от одиночества. Она взяла девочку за руку.
– Конечно, научу! Прямо сейчас? У меня в сумке есть блестки!
Вадим смотрел на них, на свою дочь и на эту удивительную женщину с волосами цвета свободы, которая вошла в их жизнь сквозь грохот выстрела и оказалась именно тем, что им всем так не хватало. Его рука легко легла на плечо Арины. Впереди было много всего: привыкание, сложности, радости. Но это была их история. Настоящая. Без клеток. С фейерверками и блестками. И он знал – они справятся. Втроем.
Конец.
Так же вам будет интересно:
Понравился рассказ? Подписывайтесь на канал, ставьте лайки. Поддержите начинающего автора. Благодарю! 💕