В детстве я любил всё, что связано с путешествиями и литературой.
Из литературы о путешествиях я узнавал о том, как моряки ориентируются ночью по звёздам.
Потом это знание перешло в умение и несколько раз в жизни пригодилось, хоть моряком не стал.
(Диалог на контроле.
Фрау в погонах явно озадачена количеством штампов в паспорте, долистывая до последней страницы:
— Вы — моряк?
— Нет, я — писатель.
— А… Хотя да, тоже много ездить приходится…)
В конце концов, моряка и писателя объединяет одно — они идут за впечатлениями и добычей:
моряки — в водные моря, писатели — в людские.
А из путешествий я узнавал людей — и удивлялся, что все они так или иначе уже описаны в литературе:
как тип или как яркая индивидуальность.
* * *
Хорошо тихой июльской ночью выйти на лодке в море.
Лечь на дно и, ощущая мягкое покачивание волн, смотреть вверх
в глубокую ясную черноту неба, усыпанного мириадами звёзд.
Просто любоваться.
Чтение — это такое же любование звёздами:
личностей, их идей и мыслей.
Особенно чтение литературы русской (частью — советской),
американской и немецкой.
Можно, конечно, добавить к ним в мини-хайбол слоями
отстранённо-интимную французскую,
экзальтированно-мистическую испанскую
или интеллектуально-меланхолическую португальскую — с коктейльной вишенкой в виде японской литературы,
состоящей целиком и полностью из разнообразных описаний
бесконечно повторяющегося мгновения между взмахом крыльев мотылька, летящего на свечу.
Но тогда надо будет достать ещё выдержанные бутыли
с мраморно-тяжёлой античностью,
китайской прагматичной мудростью
и лукавым восточным рахат-лукумом —
а на это не хватит даже и двух жизней.
Да и коктейль получится слишком уж крепким.
* * *
Одно дело — любоваться ночным небом в штиль,
и совсем другое — когда надо идти на корабле по волнующемуся морю вперёд,
и вместо компаса — только звёзды.
Смотришь наверх — а там плеяды великих писателей переливаются
и смотрят внимательно.
Кто-то бороду воинственно топорщит,
другой строго моноклем сверкает,
а некоторые бестактные и вовсе спрашивают:
ты чего это, дескать, посягнул свои мысли и миры
на белые и чистые страницы изливать?
До тебя, что ли, мало написано? Ишь ты!
Великие — они же часто при жизни не без изъяна были.
Кто в картишки повадлив, кто до женского пола охотник,
а кто просто вредный и бестактный.
Но поди напомни им это — обязательно обидятся!
Да и потом, кто же писателя по личной жизни судит?
Только по тому, что он оставит после себя.
И вот получается, что ведёшь все время свой корабль между Сциллой и Харибдой.
С одной стороны — сколько уже всего написано,
столько типов и ярких индивидуальностей ожили
и зашагали, выйдя из-под пера того или иного классика,
что куда ещё?
А с другой — всё описано так мастерски,
с такой высокой планкой,
что десятилетиями тренируйся —
и в лучшем случае запрыгнешь куда-нибудь между Буниным и Куприным.
И то — если повезёт,
и не перегоришь где-нибудь на Цыпкине, до которого тоже, как ни удивительно, ещё надо дотянуться (или спуститься — в зависимости от точки зрения).
В общем, звёзды — ориентир нужный и важный,
но снисхождения от них не дождёшься.
Стоит чуть отклониться от курса —
сразу что-то неприятное происходит,
и они такие, сверху:
«А мы тебе же говори… писали…
Вот для кого мы всё это делали, спрашивается?..
Чтобы такие, как ты, балбесы,
на наших ошибках и ошибках наших героев учились!..»
Отчитают, как школяра —
но чувствуешь: это они так, любя.
Тоже ведь за нас переживают.
Времена-то меняются,
а страсти — всё те же.
И идёшь к письменному столу,
провожаемый ласковым понимающим взглядом,
например, Чехова,
с его «ни дня без строчки» —
и что-нибудь да пишешь,
стараясь не сбиться с курса.
Потому что — вот так.
Потому что не важно, что чувствуешь в моменте,
в каких настроениях и мыслях,
главное — то, что после себя оставишь.
Потому что есть те, кто читает
и говорит: «Спасибо».
И звёзды сверху подмигивают.
Дескать, выбрал дорогу — так иди.
Нам тоже было страшно,
но мы же по ней прошли.
В том числе — и для тебя.
©писательроманов
#writerromanov #писательроманов