Ну вот... Началось. Я же знала, что до этого дойдет! Знала, черт побери! Сидит Михалыч напротив меня за кухонным столом, такой весь из себя серьезный, и вещает. А я слушаю и не верю своим ушам.
— Танька, — говорит он, — надо Данилке помочь. Парень совсем загнался, снимает хрущобу за космические деньги. А у нас квартира трешка, места много...
— Стоп! — перебиваю его. — Стоп-стоп-стоп! Ты о чем вообще?
— Да о том и говорю, — продолжает он, не моргнув глазом. — Давай оформим квартиру на Данила. Ему жилье нужно позарез, а мы как-нибудь...
Я аж поперхнулась чаем. Серьезно! Как в фильмах — сначала кашель, потом недоумение полнейшее.
— Миша, — говорю, — ты что, с дуба рухнул? Какая еще квартира Данилу? Это МОЯ квартира! Моя, понял? Я ее покупала!
— Наша, — поправляет он. — Мы же расписаны.
— Ага, расписаны! — смеюсь я нервно. — Только покупала ее я на свои деньги, которые копила десять лет! Десять, Михалыч! Пока ты по гаражам со своими корешами пропадал!
А он сидит, такой невозмутимый, как будто мы о погоде беседуем. Дым коромыслом у меня из ушей идет, а ему хоть бы что.
— Тань, ну не будь эгоисткой, — говорит. — Данилка же мой сын...
— Твой сын! — кричу я. — Твой! Вот и помогай ему сам! У меня что, детей своих нет? У меня Машка студентка, ей тоже жилье понадобится через пару лет!
— Машка еще маленькая...
— Маленькая? Ей девятнадцать! А твоему драгоценному Данилке — двадцать семь! В его возрасте нормальные мужики сами зарабатывают на жилье!
И тут он такое лицо скорчил... Ну как будто я его по щеке съездила. Обиженное такое, несправедливо обиженное. Глаза опустил, губы поджал — типичная Мишкина реакция, когда ему правду в глаза говоришь.
— Ты что, против моего сына? — спрашивает он тихо.
— Я не против! — отвечаю. — Я против того, чтобы мне на шею садились! Понимаешь разницу?
А началось все месяц назад.
Приехал этот Данил к нам — сын Мишкин от первого брака. Ну приехал и приехал, не впервой. Только в этот раз не просто так, а со своими проблемами. Развелся, видите ли. Жена его выгнала из квартиры, которая на ней была оформлена. И остался бедненький ни с чем.
— Тетя Таня, — говорит мне, — можно я у вас недельку поживу? Пока не устроюсь?
Недельку! Уже месяц торчит! И не собирается съезжать, судя по всему. Вещи свои привез, в моей комнате для гостей разложился, как дома. Белье в стиральную машинку засовывает, холодильник опустошает, телевизор на всю катушку врубает. А Мишка его поддерживает во всем.
— Пусть живет, — говорит. — Он же семью потерял, ему тяжело.
Семью потерял! А то, что он эту семью сам разрушил гулянками — это, видимо, не считается. Жена его Светка нормальная была, работящая. Только сколько можно терпеть мужика, который денег домой не носит, а только отдыхает с друзьями? Да еще и руки распускать начал под конец. Светка мне сама рассказывала, когда они еще вместе жили. Плакала в трубку:
— Тетя Таня, я уже не знаю, что делать. Он совсем обнаглел. Вчера пришел на легке, требует денег на огненную воду. А у меня зарплата только через неделю...
Вот такой он, этот несчастный Данил. А теперь папаша решил сыночка жильем обеспечить. За мой счет!
— Слушай, Миша, — говорю ему, стараясь спокойно. — Ты понимаешь, что предлагаешь? Ты хочешь, чтобы я отдала квартиру, которую покупала на свои кровные?
— Не отдала, а подарила, — поправляет он. — Данил — хороший парень, он не продаст, не предаст...
— Да мне плевать, продаст он или нет! — взрываюсь я. — Вопрос не в этом! Вопрос в том, что это моя собственность! Моя!
— А я тебе что, чужой? — спрашивает он с укором. — Мы же одна семья...
Одна семья! Ха! А когда я эту квартиру покупала, мы тоже одной семьей были? Когда я по три работы пахала, чтобы первоначальный взнос собрать? Когда кредит оформляла на себя, потому что у него справки не было нормальной?
Помню, как все начиналось.
Жили мы тогда в съемной двушке на окраине. Хозяйка — тетка вредная, каждый месяц цену поднимала. То ей ремонт нужен, то коммуналка подорожала, то просто настроение плохое. А я смотрю на это безобразие и думаю — до каких пор? До каких пор я буду дяденькам и тетенькам карманы набивать?
— Миша, — говорю ему тогда, — давай свою квартиру покупать.
— Зачем? — отвечает. — И так нормально живем.
Нормально! Когда каждый месяц дрожишь — а вдруг выгонят? Когда ремонт делать нельзя, мебель толковую ставить боишься — не своя же?
— Хочу свое жилье, — говорю.
— Денег нет, — отвечает он. — Да и зачем тебе эти заморочки? Кредиты, проценты...
Нет денег! А на пиво с корешами деньги находятся. А на рыбалку съездить — тоже находятся. А вот на будущее — нет.
Тогда я решила — буду одна копить. И начала. Устроилась на вторую работу — в выходные торговала на рынке. Потом еще подработку нашла — по вечерам документы печатала. Мишка сначала смеялся:
— Танька, ты чего убиваешься? Квартира — это же миллионы! Где ты столько денег возьмешь?
А потом привык. Я прихожу домой усталая, как собака, а он на диване лежит, телевизор смотрит.
— Ужин есть? — спрашивает.
— Сама приготовь, — отвечаю. — Я же на работе была.
— На какой еще работе? У тебя работа закончилась.
— У меня две работы, — объясняю. — Я деньги зарабатываю.
— На что?
— На квартиру!
И так три года. Три года я пахала как лошадь, каждую копейку считала. Себе новую одежду не покупала, в отпуск не ездила, с подружками в кафе не ходила. Все — в копилку. А Мишка продолжал жить как раньше — пенное, рыбалка, гараж с корешами.
Потом еще два года ушло на то, чтобы кредит оформить. Справки собирать, по банкам бегать. Мишка помочь не мог — у него работа несерьезная была, без официального оформления. Все на мне висело.
— Миша, — говорю, — ты помнишь, как я эту квартиру покупала? Помнишь, сколько лет копила? Как по ночам подрабатывала?
— Помню, — кивает он. — И что?
— А то! — кричу. — То, что ты тогда мне не помог ни копейкой! Ты тогда считал, что это мои блажи — квартиру покупать. "Зачем, — говорил, — и в съемной хорошо живется!"
Он замолчал. Потому что правда — штука неприятная. А я разошлась не на шутку.
— И теперь, — продолжаю, — когда у меня наконец-то есть свое жилье, ты хочешь его отдать? Своему сыну? А моя дочь пусть как хочет, так и выкручивается?
— Твоя дочь учится, — говорит он. — А Данил уже взрослый, ему семью создавать надо...
— Создавать семью надо! — передразниваю я. — А работать, зарабатывать — не надо? Ответственность нести — не надо?
Тут в разговор вмешался сам герой дня. Данил из комнаты вышел, видимо, все слышал. Такой весь из себя потрепанный, но наглый.
— Тетя Таня, — говорит он с таким видом, будто я его обидела смертельно, — я не прошу даром. Я буду коммуналку платить, за порядком следить...
— Данил, — отвечаю ему, — дело не в коммуналке. Дело в том, что это моя квартира. Понимаешь? Моя! Я на нее заработала!
— Но папа говорит...
— Папа пусть на свои деньги тебе квартиру купит! — перебиваю я. — У папы есть деньги? Нет? Тогда какое право он имеет моей собственностью распоряжаться?
Данил скривился, как будто лимон съел. А я на него смотрю и думаю — ну вылитый отец! Та же наглость, то же нежелание работать. Ему же проще получить готовое, чем самому заработать.
— Я думал, мы родственники, — бормочет.
да, туда-сюда. Как зверь в клетке. Злой весь, недовольный.— Родственники! — смеюсь я. — Родственники — это когда в горе и в радости вместе. А не когда один пашет, а другой плоды пожинает!
Мишка встал из-за стола, начал по кухне ходить. Туда-сюда.
— Танька, — говорит, — ну нельзя же быть такой черствой. Данил в беде...
— Данил в беде? — переспрашиваю. — А кто его в эту беду загнал? Марс какой-то? Или он сам своими руками семью развалил?
— Ошибки у всех бывают...
— Бывают! — соглашаюсь. — Только за ошибки отвечать надо самому! А не перекладывать ответственность на других!
И тут меня осенило. Вот же дураки! Они же все уже между собой решили! Сидят, планы строят, как мою квартиру поделить. А меня просто в известность поставили. Типа, сообщаем тебе наше решение — подчиняйся.
— Слушайте-ка, — говорю, — а вы случайно уже в МФЦ не ходили? Документы не смотрели?
Данил покраснел, а Мишка отвел глаза. Все ясно! По рожам вижу — ходили.
— Ходили! — кричу. — Ходили, да? Без меня, за моей спиной! Узнавали, как квартиру переоформить!
— Мы просто...
— Просто решили меня поставить перед фактом! — перебиваю я Мишку. — Думали, я соглашусь, раз вы втроем все уже обсудили?
— Не втроем, — пробормотал Данил. — Лена тоже была...
Лена! Его новая пассия! Которая, оказывается, тоже в курсе наших семейных дел! Которая небось уже прикидывает, как в моей квартире с Данилкой жить будет!
— Офигеть! — только и смогла сказать я. — То есть вся ваша компашка в курсе, как мою квартиру делить, а я — последняя дура?
Повисла тишина. Они стоят, виноватые такие, глаза в пол уткнули. А я на них смотрю и не узнаю. Особенно Мишку не узнаю. Вроде муж, вроде близкий человек. Семь лет вместе живем. А оказывается — чужой. Совсем чужой.
— Миша, — говорю тихо, — а если бы у тебя была квартира, ты бы ее моей Машке подарил?
— Это другое дело...
— Чем другое? — спрашиваю. — Тем, что Машка не твоя кровная дочь?
— Да нет же! — возмущается он. — Просто... ну просто Данил мужчина, ему семью содержать надо...
— А Машке что, замуж не выходить? Детей не рожать?
Он молчит. А я вдруг все поняла. Для него семья — это он и его сын. А мы с Машкой — так, приложение. Удобное приложение, которое должно обеспечивать его комфорт. Платить за квартиру, готовить, стирать. А как дело до серьезных решений доходит — мы не в счет.
— Знаете что, — говорю, — проваливайте оба. И чтобы завтра Данила здесь не было. Понятно?
— Куда он пойдет? — ахнул Мишка.
— Мне все равно! — отрезала я. — К друзьям, к этой своей Лене, на съемную квартиру — куда хочет! Но не в мой дом!
Данил что-то начал бубнить про то, что ему некуда деться, что я жестокая, что он не ожидал такого отношения. Что он всегда меня за мать считал. Мать! Ему двадцать семь лет, а он все еще мамочку ищет, которая будет его содержать.
— Данил, — говорю, — я тебе не мать. У тебя мать есть — Галина Сергеевна. Вот к ней и катись.
— Но у мамы квартира однушка...
— А у меня что, резиновая? — смеюсь я. — Тесно тебе у мамы? Зато у родной!
А я его уже не слушала. Потому что поняла главное — они меня за дуру держат. Думают, если я баба, то мозгов у меня нет. Что я буду молчать, кивать головой и делать то, что мужики решили.
— У меня ум имеется! — крикнула я им в спину, когда они из кухни выходили. — Сам своих детей обеспечивай!
А потом села и заплакала. Потому что поняла — семьи у меня больше нет. Есть квартира, есть работа, есть дочка. А семьи нет. И Мишка мне теперь не муж, а чужой дядька, который на моей шее жить хочет.
Вечером позвонила Машке в общежитие.
— Мам, — говорит, — что случилось? Голос у тебя странный.
— Машенька, — говорю, — ты знаешь, что папа Миша хочет нашу квартиру Данилу подарить?
Пауза. Потом тихо:
— Знаю. Данил мне звонил, рассказывал.
— И что ты об этом думаешь?
— Мам, — говорит она, — это же твоя квартира. Ты на нее заработала. Никто не имеет права тебя принуждать.
Умная у меня дочка. В папашу не пошла — в него бы согласилась, лишь бы конфликта не было.
— А если я откажусь, папа Миша может уйти, — говорю.
— Мам, — отвечает Машка, — а тебе нужен муж, который твою собственность чужим людям раздавать хочет?
Вот так. Из уст младенца... А ведь права моя девочка. Зачем мне такой муж?
Утром Данил собрал вещи и съехал. Куда — не сказал. Мишка ходил мрачный, со мной не разговаривал. А мне, честно говоря, стало легче дышать. Будто камень с души свалился.
Через неделю он заявил, что тоже съезжает.
— Не могу я с тобой жить, — говорит. — Ты сына моего на улицу выгнала.
— Данил не мой сын, — отвечаю. — И улица тут ни при чем. Есть много вариантов — работать, снимать жилье, к матери переехать.
— Ты жестокая, — говорит.
— Я справедливая, — отвечаю.
И он ушел. К Данилу, видимо. Пусть теперь они вдвоем друг друга обеспечивают.
А я осталась одна. Но знаете что? Мне хорошо. Квартира моя, решения мои, жизнь моя. И никто мне больше не будет указывать, как моей собственностью распоряжаться.
Но квартиру я не отдам. Ни за что на свете не отдам!