Праздник Сабан-Туй
Оля работала продавцом в магазине промышленных товаров. Однако, она не стояла за прилавком, находящимся на втором этаже здания, некогда гордо именовавшимся «Дом Быта». Девушка круглый год выносила тяжёлые коробки со второго этажа, где находился скромный магазинчик, утром - на улицу, а вечером - обратно. Из - под лестницы она вытаскивала пару столов, накрывая их полиэтиленовой скатёркой в мелкий красный цветочек. Коробочки со стиральным порошком выстраивались в дружный ряд на самом краю стола. Затем ложились один за другим кусочки ароматного мыла в глянцевых обёртках. За ними укладывались коробочки с зубной пастой, от пухлых и длинных - до коротеньких и невзрачных. Были здесь и средства личной гигиены, и недорогие духи, и ещё множество разных мелочей.
Женщины, проходившие мимо нехитрого прилавка утром в одну сторону, и вечером - в другую, частенько с жалостью поглядывали на девушку. Они парочками останавливались около длинного стола, разговаривая друг с другом, и брали пачку стирального порошка, или хозяйственного мыла, чтобы дома небрежно бросить их в шкафчик ванной комнаты.
Лёгкий загар на лице Оли в позднем феврале сменялся насыщенным цветом бразильского кофе с молоком. А к июню руки ниже рукавов выцветшей розовой футболки и ноги ниже джинсовых шорт, обрезанных из ставшими короткими брюк, становились тёмно-коричневыми. Русые волосы выгорали прядями добела, под длинными лучами беспощадного горячего солнца. Голубые глаза казались почти синими на загорелом лице, ровные зубы - белее продолговатых и ровных кусочков сахара-рафинада.
На второй неделе июня по окрестным деревням, вместе с беспощадными яростными грозами, по деревням начали греметь сабантуи. Конные скачки, борьба, соревнования детишек и расторопных селянок вызывали всплески криков и рукоплесканий среди обычно сдержанного населения.
- Поедем на Сабан-Туй в И.? - Эля, сбитая и упругая, уговаривала Олю. - К нашим зайдём, будет весело! - девушка тряхнула тяжёлой гривой чёрных волос и подмигнула из-под чёлки миндалевидным карим глазом.
- Давай, соглашайся, - длинные пальцы второй подружки, Самиры, легли на Олино запястье. Блеснуло крупное золотое кольцо с прозрачным камушком, подаренным зрелым стоматологом в честь помолвки с семнадцатилетней девушкой. - И к моим можем зайти. Правда, абика навряд ли что-то готовила, предки решили не ехать в этом году. Посмотрим на конные скачки, на борьбу. Наедимся шашлыка... Ну?
Оля улыбнулась. Такие разные подружки. Непонятно было, что между ними общего, кроме проживания в одном городе родной Республики.
- Надо коробки наверх поднимать... Не знаю, как потом обратно добираться... Автобусы, наверное, ходить уже не будут.
Самира заправила прядь рыжих кудрявых волос за ухо, и горделиво тряхнула аккуратной головкой с острым подбородком:
- Сомневаешься во мне, подружка? - хищные острые зубки показали идеальный полупрозрачный режущий край.
- Не сомневаюсь, - улыбнулась Оля, посмотрев на обеих девчонок по очереди.- Брат тоже должен поехать со своей невестой, думаю, их найдём, если что. - Ладно, поедем. Прогуляемся.
Круг был огромным. По периметру стояли деревянные лавочки, сколоченные наспех, и укрытые длинными цветными домоткаными половичками. Почти все они были заняты бабаями в тюбетейках и абиками в платках, завязанных под подбородками, и в зелёных бархатных и плюшевых жилетах. Быстрая музыка раздавалась тут и там, напоминая резвое журчание молодых отчаянных ручейков. Народ стайками ходил по кругу. Мужчины здоровались друг с другом за руку, женщины сдержанно кивали головами, прикладывая тёмные от загара руки к груди. Местные и приезжие, в одеждах с национальными признаками, поблескивающие серьги, цветные вышивки на тюбетейках и жилетах, тонкое позвякивание потемневших от времени монист и изящных браслетов.
Молодые девушки, перешёптываясь и переглядываясь, кидали заманчивые взгляды на стайки парней, ходившие за ними по пятам. Горячий ветер, запахи пряных трав и далёкое ржание резвых коней витали в воздухе, прерываемые нудным зудением оводов и тяжёлым жужжанием пчёл.
Выразительно-радостная речь ведущего лилась из мегафона, сопровождая то выступления борцов, то смешные детские конкурсы. Подружки шли по кругу, то и дело встречая общих знакомых, друзей родителей, дальних и близких родственников. Оля оглянулась, почувствовав настойчивый взгляд. Мужчина, смутившись, отвернулся. Крепкая коренастая фигура, тёмные волосы казались цвета воронова крыла под белоснежной тюбетейкой с зелёной вышивкой. Девушка улыбнулась. Вокруг полно нарядных девчонок, чьи нежные пальцы и тонкие запястья унизаны золотом и серебром, а завитые кудри и причёски говорят о долгой подготовке к деревенскому мероприятию. Может, его взгляд был осуждающим? Ну конечно, шорты и футболка неприглядно выделялись на общем фоне. Оля на мгновение почувствовала себя Золушкой, которую забыла одарить Фея-Крёстная, и снова улыбнулась, безразлично пожав плечами. Она ведь приехала повеселиться и навестить родню, а не показывать наряды и гарцевать деланной походкой на каблуках, на каждом шагу увязая «шпильками» в чёрной плодородной почве.
Веселье вокруг нарастало. Вот и скачки, победитель которых получит новенький блестящий мотоцикл, пока ещё украшенный облачком из разноцветных шаров. Кони мчались, взрывая копытами свежую стерню, и яростно закусив удила. Босоногие наездники, казалось, парили над ними, как гигантские доверчивые птицы. Миг, когда кони пронеслись рядом со зрителями, заставил притихнуть всех. Человеческие взгляды притягивали нервные глаза с синеватой поволокой, длинные гривы, взлетающие высоко наперекор хозяину-ветру. Блестящие холёные крупы, и длинные мощные ноги. Ради одного этого мига стоило терпеть несколько часов пребывания на жаре, и пот, стекающий струйками по спине и норовивший предательски испортить наряд.
Но и тут Оля будто почувствовала острый укол. Мужчина в белой тюбетейке с зелёной вышивкой не смотрел ни на быстрых коней, ни на лёгких наездников. Мурашки поползли по её шее, под завитками светлых волос, обожжённых солнцем. Такое внимание настораживало и было неприятным. Хотелось спрятаться, исчезнуть, чтобы настойчивый взгляд больше не мог коснуться её загорелого лица.
- Девчонки, давайте собираться. Скачки были, борьба была, на детишек посмотрели. Жарко уже стало, печёт... - предложила она.
- Пойдём теперь мы посоревнуемся! - заявила Самира. - От жизни надо брать всё. Без приза я отсюда не уйду, - она покрутила головой по сторонам, выискивая площадку, где соревновались девушки и женщины. - Вот, нашла! - с детской радостью заявила она. - Пошли скорее, - она махнула ладошкой, призывая подружек поспешить за ней.
Двумя длинными змейками вилась очередь из желающих принять участие в соревнованиях по переносу яйца в столовой ложке. Сидящие поблизости зрители хлопали, подбадривая торопливых девушек, бегущих не глядя под ноги.
Самира, дождавшись своего звёздного часа, а точнее, минуты, не спешила. Она шагала грациозно, с достоинством неся яйцо на ложке в руке с изящно согнутым локотком, будто оно не появилось в обычном курятнике из-под курочки-пеструшки, а было музейным экспонатом удивительного Фаберже. Члены жюри забыли о длиннокосой девчушке, победившей в этом состязании. Их взгляды были обращены на Самиру, как недавно были обращены на конные скачки.
Девушка, с достоинством получая фланелевый халат одновременно с победительницей, поблагодарила каждого члена жюри кивком рыжей кудрявой головы, от чего лица пары женщин скривила недовольная ухмылка. Ясно, что девушка не деревенская, местная постыдилась бы так себя вести. Но Самире не было никакого дела да них, она гордо поглядывала вокруг, желая удостовериться, что получила всё желаемое внимание.
- Ну всё, девчонки. Давайте здесь же через час-полтора, - горячая серая пыль касалась кончиков накрашенных красным лаком, пальчиков Самиры в открытых сандалиях. - Договорились?
Оля вошла в знакомый с детства двор. На забетонированной площадке перед деревянным крыльцом рассыпались пары обуви длинной смешанной радугой. Женские туфли на каблуках, мужские и детские сандалии, запылённые чёрные ботинки с ещё не стоптанными из-за редкого надевания, каблуками. Дом внутри казался ещё выше, чем снаружи. Янтарно-жёлтые бревенчатые стены, чистые широченные половицы, прохладной гладкостью касающиеся голых ступней вошедшей. Воздух был прозрачным и сладким, как вода из деревенского ледяного ручья, что пел, не умолкая, на всем понятном языке под высокой сосной в глубине оврага.
Навстречу девушке вышло несколько родственниц. Коснувшись ладонями её ладоней, они обняли её по очереди, приговаривая глубокими плавными голосами, как рады её видеть, и приглашая войти в зал.
За длинным столом сидела многочисленная родня. Оля не успела поздороваться со всеми, как снова почувствовала знакомый укол. Черноволосый коренастый мужчина поднялся из-за стола. Широкая улыбка осветила его лицо:
- Да что это такое? - обратился он к сидящим. - Одну симпатичную девчонку на всём Сабан Туе увидел, и то родня оказалась!
- Зов крови, Ильшат, зов крови, - улыбались сидящие за богатым праздничным столом, доверительно поглядывая друг на друга.
Люди, которые часто понимали друг друга без слов. Люди, которые бесхитростно принимали в свою семью других людей, независимо от их национальности и вероисповедания. Семья, остававшаяся семьёй, пока в старой белой печи зажигался и горел огонь, согревая снова вернувшиеся к родному очагу души, и отражаясь всполохами в их карих, зелёных и голубых глазах.
Путеводитель по каналу здесь.
Другие короткие рассказы здесь.