Окно восьмого этажа выходило на юг, и утреннее солнце затопляло кухню бледно-желтым светом. Марина поставила на плиту чайник и принялась готовить завтрак. Движения её были механическими, выверенными до автоматизма – разбить яйца, взбить, посолить, разогреть сковороду. Некогда любимый ритуал, теперь превратившийся в тяжелую повинность.
За спиной скрипнула дверь. Марина даже не обернулась – она прекрасно знала, кто это.
— Опять эти твои омлеты? — голос Антонины Петровны звучал как всегда, немного насмешливо и с оттенком превосходства. — Сколько раз говорила – от них у Вити изжога. Я сварю кашу.
Марина сжала зубы, продолжая размешивать яичную смесь.
— Витя просил именно омлет, — произнесла она, стараясь звучать нейтрально.
— Я тридцать пять лет своего сына кормлю и знаю, что ему полезно, а что нет, — отрезала свекровь и демонстративно достала кастрюльку.
Марина молча вылила смесь на сковороду. В такие моменты она напоминала себе бомбу замедленного действия, где таймер отсчитывал последние секунды.
Трёхкомнатная квартира на окраине Подмосковья, которую они купили с Витей год назад, растянув ипотеку на двадцать лет, должна была стать их крепостью, их собственным миром. Но с появлением Антонины Петровны, которая якобы приехала на месяц «помочь освоиться», этот мир рассыпался, как карточный домик.
— Давно хотела спросить, Мариночка, — свекровь облокотилась о кухонный стол, поставив кастрюлю с кашей рядом с Марининой сковородой, — ты что, не замечаешь, как Витя осунулся в последнее время? Смотрю на него — сердце кровью обливается. Тощий, бледный. Ты следишь вообще за его питанием?
Марина перевернула омлет, вдыхая запах топлёного масла и зелени. Ей хотелось швырнуть сковороду в стену, но вместо этого она тихо сказала:
— Он работает над новым проектом. Задерживается допоздна. Я говорила ему...
— Говорила! — перебила свекровь. — Говорить каждый может. А ты возьми и приготовь нормальный ужин. Мясо, овощи. А не эти твои салатики. Мужика надо кормить как следует.
Марина вспомнила, как вчера её буженина так и осталась нетронутой, потому что Антонина Петровна уже успела накормить сына своими пельменями «по фирменному рецепту».
— Виктор сидит на диете, — она выключила плиту. — Врач прописал.
— Какой ещё врач? — тут же встрепенулась свекровь. — Что с ним? Почему я не знаю?
Марина готова была уже ответить, как в кухню вошёл Виктор – высокий, плечистый, с квадратной челюстью и едва наметившимся пивным животиком. Ни следа той "изможденности", о которой говорила его мать.
— Доброе утро, — он зевнул и сразу же попал в объятия Антонины Петровны.
— Витенька, что с тобой? Почему ты скрываешь от меня, что ходишь по врачам? Что болит? — мать прижала его к необъятной груди, затянутой в цветастый халат.
Виктор непонимающе посмотрел на Марину, которая молча выкладывала омлет на тарелку.
— Ничего не болит, мам. О чем ты?
— Как это не болит? Марина говорит, тебе врач диету прописал.
Виктор махнул рукой:
— А, это. Просто в тренажерку начал ходить, тренер посоветовал питание пересмотреть.
— Какая ещё тренажерка? — всплеснула руками Антонина Петровна. — В твоём возрасте? Тебе что, делать нечего? Вот Марину бы лучше в зал записал, а то смотри какая худышка, непонятно, где силы берёт.
Марина стиснула зубы и выскользнула из кухни, оставив завтрак на столе. В спальне она открыла шкаф, быстро выбирая одежду на работу. Через приоткрытую дверь до неё доносились голоса с кухни.
— Мам, не начинай, — говорил Виктор. — Марина в полном порядке.
— Ты просто ослеп от любви, — отвечала Антонина Петровна. — А я вижу, как она изводит себя этими диетами. И тебя туда же тянет.
— Никто никого никуда не тянет.
— Она приготовила тебе омлет, хотя прекрасно знает, что у тебя от него изжога.
— У меня нет никакой изжоги, мам.
Марина застегнула блузку и надела узкую юбку. Когда она вернулась на кухню, свекровь демонстративно кормила Виктора кашей, а омлет был задвинут в сторону.
— Я ухожу, — коротко сказала Марина.
— Ты не позавтракаешь? — Виктор поднял голову.
— Нет аппетита.
— Вот! — торжествующе сказала Антонина Петровна. — Что я говорила? Не ест ничего.
Марина закрыла глаза на секунду, призывая всё своё терпение.
— Витя, нам надо поговорить, — сказала она.
— Давай вечером, — он снова зевнул. — Я сегодня пораньше приду.
— Это срочно.
Виктор недовольно посмотрел на часы.
— У меня через сорок минут совещание. Давай быстро.
Марина бросила взгляд на свекровь, которая и не думала уходить, с интересом прислушиваясь к разговору.
— Наедине.
— Ой, — Антонина Петровна театрально всплеснула руками. — Секреты пошли. Ну, пойду я, пойду. Хотя в моё время от свекрови секретов не держали.
Она медленно вышла из кухни, но Марина была уверена, что та притаилась за дверью.
— Ну? — Виктор отодвинул тарелку. — Что такого срочного?
Марина села напротив него.
— Я так больше не могу, — тихо сказала она. — Твоя мать живёт у нас уже полгода. Ты говорил – месяц, максимум два.
— И что? — Виктор нахмурился. — Тебе что, места жалко?
— Дело не в месте. Дело в том, что я не могу больше... — она запнулась, подбирая слова. — Я не хозяйка в собственном доме. Я не могу приготовить то, что хочу, не могу повесить шторы, которые мне нравятся, не могу даже белье развесить так, как считаю нужным. Она всё контролирует, всё критикует.
Виктор откинулся на стуле.
— Ты преувеличиваешь. Мама просто заботливая. Она всю жизнь вела хозяйство и знает, как лучше.
— Витя, ей семьдесят три года, она не знает современных средств для стирки, она использует хозяйственное мыло для всего, она...
— Зато у неё золотые руки, — перебил Виктор. — И вещи служат десятилетиями, а не разваливаются через год, как эти твои брендовые тряпки.
Марина почувствовала, как внутри нарастает знакомое отчаяние.
— Я не о вещах говорю. Я о том, что она не уважает мои границы. Наши границы. Это наша семья, Витя. Ты и я.
— И моя мать, — отрезал Виктор. — Она часть моей семьи. И будет жить с нами столько, сколько потребуется.
— Но мы об этом не договаривались, когда женились.
— А теперь договариваемся, — он встал из-за стола. — Я сказал – моя мама будет с нами жить столько, сколько захочет, не обсуждается.
Марина молча смотрела, как он выходит из кухни. В дверях Виктор остановился и добавил:
— И прекрати эти свои закидоны. Мать в возрасте, ей нужна забота, а не твои претензии.
Когда он ушёл, Марина посидела неподвижно ещё несколько минут. Потом механически встала, вымыла посуду и вышла из квартиры.
На работе ее ждала знакомая рутина – таблицы, цифры, отчеты. Ольга, с соседнего стола, принесла кофе и поставила перед ней чашку.
— Опять с лицом, как у великомученицы? — спросила она. — Свекровь не сдаётся?
Марина отодвинула клавиатуру и обхватила голову руками.
— Я больше не могу, Оль. Ещё немного, и я или сбегу, или придушу кого-нибудь из них.
— Так поговори с мужем.
— Поговорила сегодня. Знаешь, что он мне сказал? "Моя мама будет с нами жить столько, сколько захочет, не обсуждается".
Ольга присвистнула.
— Вот это заявочка.
— Мне кажется, он вообще не понимает, через что я прохожу. Для него это нормально — жить с матерью. Он и до свадьбы с ней жил. А то, что я задыхаюсь... это мои проблемы.
Ольга задумчиво помешивала кофе.
— А если ультиматум? Или я, или она?
Марина горько усмехнулась.
— И кого, ты думаешь, он выберет? Меня, с которой живёт три года, или мать, которая его вырастила и продолжает кормить с ложечки?
— А ты пробовала найти с ней общий язык? Может, если бы вы...
— Пробовала, — перебила Марина. — Готовила её любимые блюда, спрашивала советов, даже на шопинг с ней ходила. Бесполезно. Ей не нужна невестка-подруга. Ей нужна невестка-служанка, которая будет выполнять все её указания.
В этот момент зазвонил телефон. Марина взглянула на экран — Антонина Петровна. Она сбросила вызов.
— Не берёшь? — спросила Ольга.
— Нет сил, — покачала головой Марина. — Наверняка звонит, чтобы отчитать меня за то, что я не вытерла раковину после умывания, или чтобы напомнить, что сегодня надо купить Вите его любимый сыр.
Телефон зазвонил снова. Марина выключила его.
К обеду начал накрапывать дождь. Марина смотрела на капли, сползающие по стеклу, и думала о том, как дождливым февральским вечером она познакомилась с Виктором. Он подвёз её, когда она стояла на остановке, промокшая и замерзшая. В машине пахло кофе и корицей — он вёз пирог, который испекла его мать. Тогда это показалось милым.
Домой Марина вернулась поздно. Кухонные часы показывали почти девять. Она специально задержалась на работе, потом долго бродила по торговому центру, оттягивая момент возвращения. В прихожей было темно, только из-под двери кухни пробивалась полоска света. Марина тихо разулась и прошла в спальню, надеясь, что сможет избежать встречи со свекровью. Но стоило ей включить свет, как дверь распахнулась.
— Явилась наконец, — Антонина Петровна стояла на пороге, скрестив руки на груди. — Телефон не берёшь, мужа голодным оставила.
— Витя дома? — удивилась Марина. — Он же сегодня допоздна.
— Вернулся пораньше, как и обещал. А тебя нет. Я ему разогрела вчерашний суп, но этого мало для мужчины, который весь день работает.
Марина стянула с себя блузку и потянулась за домашней футболкой.
— Я приготовлю что-нибудь.
— Не утруждайся, — свекровь поджала губы. — Я уже всё сделала. Хотя это не моя обязанность — кормить твоего мужа.
Марина проглотила резкий ответ и спросила:
— А где Витя?
— Телевизор смотрит. Ему завтра рано вставать, так что не вздумай его тревожить своими разговорами.
Дверь захлопнулась, и Марина осталась одна. Она медленно переоделась и села на край кровати. Глаза жгло от непролитых слёз. Ещё полгода назад в подобной ситуации она бы устроила скандал, потребовала бы от Вити встать на её сторону. Но сейчас силы покинули её. Она чувствовала себя загнанной в угол.
Из гостиной доносился громкий звук телевизора, смех Виктора и Антонины Петровны. Марина легла в постель и накрылась с головой одеялом.
Утром её разбудил звук выдвигаемых ящиков. Она открыла глаза и увидела Антонину Петровну, которая копалась в её комоде.
— Что вы делаете? — хрипло спросила Марина, садясь в постели.
Свекровь даже не обернулась.
— Ищу синюю рубашку Вити. Ему на презентацию надо, а ты её куда-то засунула.
— Его вещи в шкафу, в правом отделении, — Марина потёрла лицо руками. — А это мои вещи.
— Ну как же, я там уже смотрела, — отмахнулась Антонина Петровна. — Нет там ничего.
Марина встала с кровати и подошла к шкафу. Открыв дверцу, она сразу же увидела аккуратно выглаженную синюю рубашку на плечиках.
— Вот она.
Антонина Петровна поджала губы.
— А я думала, ты её в комод положила, как в прошлый раз. Вечно всё раскидываешь, Витеньке самому приходится искать свои вещи.
Марина молча вручила ей рубашку, и свекровь вышла из комнаты. Часы показывали шесть утра. До будильника оставался ещё час, но Марина знала, что уже не заснёт. Она приняла душ, оделась и вышла на кухню. К её удивлению, Виктор уже был там, в домашних штанах и футболке, и готовил кофе.
— Доброе утро, — сказал он, не оборачиваясь. — Я думал, ты ещё спишь.
— Твоя мать разбудила меня, когда искала твою рубашку в моём комоде, — Марина старалась говорить спокойно, но голос предательски дрожал.
Виктор пожал плечами.
— И что? Рубашка нашлась же.
— Дело не в рубашке! — она повысила голос. — Дело в том, что она роется в моих вещах, без разрешения!
— Да ладно тебе, Марин, — он поставил перед ней чашку кофе. — Что ты как маленькая. Чего тебе жалко?
Марина уставилась на него, не веря своим ушам.
— Мне жалко моего личного пространства, Витя. Моего права на приватность. Моего...
— Ой, началось, — он закатил глаза. — Только проснулись, а ты уже со своими претензиями.
— Моими претензиями? — Марина почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. — Это нормально, по-твоему, что человек копается в чужих вещах?
— Она не чужой человек, она моя мать! — отрезал Виктор. — И хватит уже устраивать сцены по каждому поводу. Я устал от этого.
Марина отодвинула чашку с кофе.
— Ты устал? А как же я? Я каждый день живу как на минном поле. Каждый мой шаг критикуется, каждое действие подвергается сомнению. И ты ни разу, ни единого раза не встал на мою сторону!
Виктор скрестил руки на груди.
— Потому что твоей стороны нет, Марина. Есть ты, которая почему-то решила, что моя мать – твой враг. Хотя она только и делает, что заботится о нас обоих.
— Она заботится о тебе. А меня пытается выжить.
Виктор фыркнул.
— Бред. Зачем ей это?
— Затем, что ты – её сын, её собственность. А я – чужачка, которая посмела на эту собственность претендовать.
— Знаешь что, — Виктор со стуком поставил чашку на стол. — Мне надоели эти твои психологические анализы. Мама всю жизнь только и делала, что жертвовала собой ради меня. А теперь, когда она нуждается в помощи и поддержке, ты хочешь, чтобы я выставил её?
— Я не говорю о том, чтобы её выставить, — Марина потёрла виски. — Я говорю о границах. О том, чтобы она уважала меня, мое пространство, мои решения.
— Она тебя уважает.
— Нет, Витя. Она считает меня неподходящей женой для своего сына. И делает всё, чтобы показать это. А ты не видишь. Или не хочешь видеть.
В этот момент на кухню вошла Антонина Петровна, уже полностью одетая, с уложенными волосами.
— О чём спорите? — поинтересовалась она, направляясь к плите. — Опять Марина с утра пораньше начала?
Виктор бросил на Марину выразительный взгляд, словно говоря: "Вот видишь?". А вслух произнёс:
— Всё в порядке, мам. Просто обсуждаем планы на выходные.
— Какие ещё планы? — тут же насторожилась свекровь. — В субботу мы идём к тёте Зине на юбилей, ты что, забыл?
— К какой ещё тёте Зине? — не выдержала Марина. — Витя, мы собирались к моим родителям на дачу. Ты обещал.
Виктор замялся.
— Эээ... ну да, но тут такое дело... У маминой подруги юбилей, семьдесят пять лет, надо поздравить.
— Ты обещал мне ещё месяц назад, — Марина почувствовала, как в горле встаёт ком. — Родители ждут, готовятся.
— Перенесём на следующие выходные, — отмахнулся Виктор. — Что тут такого?
— Я не могу в следующие! У меня командировка в Питер!
— Ну значит через выходные.
— Замечательно, — Марина встала из-за стола. — Просто замечательно. Значит, планы твоей матери важнее наших?
— Марина, не начинай, — предупреждающе сказал Виктор.
— Я не начинаю, я констатирую факт.
— Да что ты привязалась к мальчику? — вмешалась Антонина Петровна. — Тебе что, трудно уступить разок? Тётя Зина человек немолодой, мало ли, доживёт ли до следующего юбилея.
— А мои родители, значит, бессмертные? — Марина повернулась к свекрови. — Им тоже под семьдесят, если вы не знали.
— Ой, не сравнивай, — отмахнулась та. — Твои родители ещё молодые.
Марина закрыла глаза, считая до десяти.
— Витя, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Я еду к родителям, как мы и планировали. С тобой или без тебя – решай сам.
— Ну вот, — тут же вскинулась Антонина Петровна. — Слышишь, Витя? Она тебя шантажирует!
— Нет, — Марина покачала головой. — Я просто сообщаю о своих планах. Я не могу подвести родителей.
— А меня, значит, можно подвести? — спросил Виктор, и в его голосе зазвучали обиженные нотки. — Бросить одного на этом юбилее?
— Ты будешь не один, ты будешь с мамой, — Марина направилась к выходу. — А сейчас извините, мне пора на работу.
— Вот! — крикнула ей вслед Антонина Петровна. — Опять сбегаешь от разговора! Вечно так!
Марина захлопнула за собой дверь и привалилась к стене в коридоре, пытаясь восстановить дыхание. В голове крутилась одна мысль: так дальше продолжаться не может.
На работе её ждал сюрприз – Ольга положила перед ней глянцевый буклет.
— Что это? — спросила Марина.
— Помнишь, я рассказывала про свою двоюродную сестру, которая переехала в Новую Зеландию? Она прислала мне это. Там сейчас набирают специалистов по нашему профилю. С релокационным пакетом.
Марина пролистала буклет – яркие фотографии зелёных холмов, лазурного моря, современных офисов.
— И зачем ты мне это показываешь?
Ольга пожала плечами.
— Просто подумала, что тебе может быть интересно. Учитывая твою... ситуацию.
Марина хотела отмахнуться, сказать, что не собирается бежать от проблем на другой конец света. Но вместо этого она спросила:
— А что для этого нужно?
— Резюме, мотивационное письмо и рекомендации. Сестра говорит, что они очень заинтересованы в русских специалистах. Опыт работы у тебя хороший, английский тоже.
Марина задумчиво постучала пальцами по буклету.
— Я подумаю.
Вечером она вернулась домой раньше обычного. В квартире пахло свежей выпечкой. Из кухни доносились голоса Виктора и его матери.
— Витенька, ты должен с ней серьёзно поговорить, — говорила Антонина Петровна. — Это невозможно – каждый день скандалы, претензии. У тебя уже давление поднялось от всего этого.
— Ничего у меня не поднялось, мам, — голос Виктора звучал устало. — Просто Марина... ну, она привыкла по-другому. В её семье, знаешь, как-то всё...
— Вот именно! В её семье! А теперь она в твоей семье и должна уважать наши традиции, наши правила.
Марина замерла в коридоре, не решаясь войти на кухню.
— Она старается, мам, — сказал Виктор. — Просто вы друг друга не понимаете.
— Это она меня не понимает, — отрезала Антонина Петровна. — А я-то её прекрасно понимаю. Избалованная девчонка, которая хочет, чтобы всё было по её. Всегда о себе думает, только о себе!
— Мам, ну хватит.
— Нет, не хватит, Витя. Я молчала всё это время, но ты должен знать правду. Она тебя не любит. Если бы любила, разве стала бы так себя вести? Разве стала бы запрещать тебе видеться с родной матерью?
— Она не запрещает, просто...
— Просто что? Видеть не может меня в вашем доме. Хочет, чтобы я ушла. А куда мне идти? Я своё отжила, я ради тебя...
— Мам, — перебил Виктор. — Никто тебя никуда не гонит.
— Пока не гонит. А что дальше будет? Она же на дачу к своим родителям собралась. А ты, значит, должен тётю Зину проигнорировать. Так, да?
Марина сделала глубокий вдох и вошла на кухню. Разговор тут же оборвался.
— Добрый вечер, — сказала она, проходя к холодильнику.
— А, явилась, — Антонина Петровна демонстративно отвернулась. — Витя, я в спальню пойду, телевизор посмотрю.
Когда свекровь вышла, Виктор устало потёр лицо руками.
— Марин, может, хватит уже? Ну что ты как маленькая?
— Я? — Марина даже опешила. — Я как маленькая?
— Ну а кто? Мама хотела как лучше – испекла твой любимый пирог, между прочим, – а ты даже не поздоровалась нормально.
Марина закрыла холодильник и повернулась к мужу.
— Витя, я всё решила.
— Что решила? — он нахмурился.
— Я еду в субботу к родителям. И останусь там на неделю. Мне нужно... подумать.
— О чём тут думать? — Виктор скрестил руки на груди. — Я всё уже сказал – мы едем к тёте Зине. И точка.
— Ты едешь. Я – нет.
— Что значит – нет? — он повысил голос. — Ты моя жена, ты должна быть рядом!
Марина покачала головой.
— Не в этот раз, Витя. И вообще... мне кажется, нам нужно время врозь. Всё зашло слишком далеко.
Лицо Виктора потемнело.
— А, понятно. Это всё из-за мамы, да? Решила меня припугнуть? Думаешь, я побегу за тобой?
— Нет, Витя. Я просто хочу, чтобы ты понял, через что я прохожу. А для этого тебе нужно хотя бы ненадолго остаться наедине с ней, без меня – буфера, на которого можно спихнуть все претензии.
Виктор резко встал.
— Отлично! Просто замечательно! Уезжай! Может, и правда пора разобраться, кто здесь главный!
Он вышел из кухни, громко хлопнув дверью. Марина осталась сидеть за столом, чувствуя странное облегчение. Решение было принято.
Следующие два дня прошли в гробовом молчании. Виктор делал вид, что жены не существует, а Антонина Петровна демонстративно вздыхала каждый раз, когда Марина попадалась ей на глаза. В пятницу вечером Марина собрала небольшую сумку.
— Значит, всё-таки уезжаешь? — Виктор стоял в дверях спальни, наблюдая за сборами.
— Да, — кивнула Марина. — Утром, на электричке.
— И как долго ты собираешься... думать?
— Не знаю. Неделю, может быть, две.
Виктор хмыкнул.
— Две недели? Серьёзно? И что, мне самому теперь всё делать?
Марина застегнула сумку и выпрямилась.
— У тебя есть мама. Она прекрасно справится с хозяйством. Даже лучше, чем я, — она не смогла удержаться от сарказма.
— Очень смешно, — процедил Виктор. — Знаешь что, Марина? Езжай. И можешь не торопиться возвращаться.
Он развернулся и вышел из комнаты. Марина села на край кровати, впервые за последние месяцы чувствуя что-то вроде решимости.
Дача встретила её запахом скошенной травы и спелых яблок. Отец, увидев её одну, только покачал головой, но ни о чём не спросил. Мать накрыла стол во дворе, под старой яблоней, и они просто сидели, разговаривая обо всём и ни о чём. Виктор не звонил. Ни в первый день, ни во второй.
На третий день раздался звонок от Ольги.
— Ну как ты там? Прячешься от свекрови?
— Типа того, — Марина сидела на крыльце, подставив лицо вечернему солнцу. — А у вас как?
— Да всё по-старому. Только вот... — Ольга замялась. — Не знаю, стоит ли говорить.
— Что такое?
— Твой благоверный вчера в офис приезжал. Искал какие-то документы у тебя на столе.
— И?
— И был не один, — Ольга помолчала. — С матерью своей.
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Что? Она приходила в мой офис?
— Ага. И знаешь, копалась в твоих бумагах, пока он говорил с шефом. Я видела.
— Господи, — Марина закрыла глаза. — Это уже перебор.
— И ещё кое-что, — Ольга понизила голос. — Помнишь тот буклет про Новую Зеландию? Он исчез.
Сердце Марины пропустило удар.
— Что значит – исчез?
— Я положила его в твой ящик, а сегодня смотрю – нет его.
Марина резко выпрямилась.
— Ольга, мне нужно ехать домой. Прямо сейчас.
— Что случилось?
— Расскажу потом.
Она ворвалась в квартиру поздно вечером, промокшая от дождя, который начался, когда она шла от станции. В прихожей горел свет. Из гостиной доносились голоса – Виктор разговаривал по телефону.
— Да, всё нормально, — говорил он. — Нет, не звонила. Думаю, скоро образумится и вернётся.
Марина прошла в комнату. Виктор, увидев её, поспешно закончил разговор.
— Ты чего вернулась? — спросил он, пытаясь скрыть удивление. — Говорила же – на неделю уезжаешь.
— Где буклет? — Марина стояла перед ним, сжав кулаки.
— Какой ещё буклет?
— Не притворяйся, Витя. Вы с матерью были в моём офисе. Рылись в моих вещах. Взяли буклет из Новой Зеландии.
Виктор поджал губы.
— А, вот в чём дело. Значит, это правда? Ты собиралась сбежать?
— Я ничего не собиралась. Я просто изучала возможности.
— Возможности? — он фыркнул. — Возможности бросить мужа и сбежать на другой конец света?
Из спальни вышла Антонина Петровна в халате, с бигуди на голове.
— Марина? А ты чего вернулась? — она перевела взгляд с невестки на сына. — Что происходит?
— Ничего, мам, — Виктор устало махнул рукой. — Марина решила устроить сцену из-за какой-то бумажки.
— Не какой-то бумажки, — Марина повернулась к свекрови. — А буклета, который вы взяли из моего ящика в офисе. Без спроса.
Антонина Петровна прищурилась.
— Ах, ты об этой гадости! Конечно, взяла! И правильно сделала! Ты что, думала, я позволю тебе увезти моего сына на край света?
— Вашего сына? — Марина рассмеялась, хотя смех больше напоминал всхлип. — Витя, ты слышишь? Для неё ты до сих пор маленький мальчик, который не может сам принимать решения. И знаешь, что? Она права. Потому что ты действительно не можешь.
Виктор побагровел.
— Что ты несёшь?
— Правду, Витя. Горькую правду. Ты – взрослый сорокалетний мужик, который не может сказать "нет" своей матери. Который не может отстоять свою семью, свой брак. Который позволяет ей помыкать не только мной, но и тобой.
— Да как ты смеешь! — вскинулась Антонина Петровна. — Витя, ты слышишь, что она говорит? Она оскорбляет меня в моём же доме!
— В вашем доме? — Марина покачала головой. — Вот в этом-то и проблема. Это не ваш дом, Антонина Петровна. Это наш с Витей дом. Но вы этого не понимаете. И никогда не поймёте.
Марина повернулась к мужу.
— Выбирай, Витя. Сейчас. Либо она переезжает — не к чёрту на рога, а просто в свою квартиру, которая пустует, либо... либо я подаю на развод.
В комнате повисла тяжёлая тишина.
— Ты... что? — наконец выдавил Виктор. — Ты ставишь мне ультиматум?
— Да, Витя. Именно это я и делаю. Потому что дальше так продолжаться не может. Я сходу с ума в этом доме. Ты выбираешь между матерью и женой каждый день. И каждый день выбираешь её. Что ж, пусть так и будет. Но официально.
Антонина Петровна схватилась за сердце.
— Боже, что она такое говорит? Витенька, ты же не позволишь ей... Ты же не выгонишь родную мать?
Виктор переводил взгляд с матери на жену, и в его глазах читалась паника.
— Марина, ты не можешь так поступить. Это... это шантаж.
— Нет, Витя. Это выбор. Который ты должен был сделать давно.
Он шагнул к ней, пытаясь взять за руку, но Марина отступила.
— Марин, ну давай поговорим спокойно. Может, мы могли бы... ну, я не знаю... снять маме квартиру рядом? Чтобы она приходила только днём?
— Квартиру? — взвилась Антонина Петровна. — Это ещё зачем? У меня своя есть! Но я не собираюсь там жить одна, как брошенная собака!
— Мама, — Виктор повернулся к ней. — Марина права в чём-то. Может, нам действительно стоит...
— Замолчи! — Антонина Петровна топнула ногой. — Не смей даже думать об этом! Я всю жизнь тебе отдала! Всю! А она что? Три года покрутилась рядом, и уже указывает, где мне жить?
Виктор сжал виски руками.
— Мам, никто тебя не выгоняет...
— Нет, выгоняет! — она повернулась к Марине. — Ты довольна? Добилась своего? Стравила сына с матерью?
— Я никого ни с кем не стравливала, — спокойно ответила Марина. — Я просто хочу жить со своим мужем. Без третьего лишнего.
— Лишнего? — Антонина Петровна задохнулась от возмущения. — Я – лишняя? Витя, ты слышишь?
Виктор опустился на диван, обхватив голову руками.
— Хватит, — прошептал он. — Хватит, обе.
Марина подошла к нему и положила руку на плечо.
— Решай, Витя. Прямо сейчас.
Он поднял на неё глаза, и в них плескалось отчаяние.
— Я не могу... Ты же знаешь, что я не могу выбрать.
— Значит, ты уже выбрал, — Марина кивнула, словно подтверждая свои мысли. — Что ж, хорошо.
Она прошла в спальню и достала из шкафа чемодан. Начала методично складывать вещи, не обращая внимания на причитания Антонины Петровны за спиной и увещевания Виктора.
— Марина, прекрати, — он стоял в дверях, наблюдая за сборами. — Ты не можешь вот так просто уйти.
— Могу, Витя, — она не поднимала глаз, продолжая складывать вещи. — И ухожу.
— Но куда ты пойдёшь?
— Не твоя забота.
Он шагнул к ней и схватил за руку.
— Марина, я прошу тебя – останься. Давай всё обсудим, придём к компромиссу.
Она высвободила руку.
— Мы уже пришли. Ты выбрал маму. Я ухожу.
— Но я люблю тебя!
— Не достаточно сильно, чтобы отпустить её фартук.
В дверях появилась Антонина Петровна.
— Пусть уходит, — сказала она, и в её голосе звучало торжество. — Если не ценит то, что имеет – не нужно её удерживать.
Марина застегнула чемодан и выпрямилась.
— Вот видишь, Витя? Даже сейчас ты молчишь. Даже сейчас ты позволяешь ей решать за тебя.
Она взяла чемодан и направилась к выходу. Виктор бросился следом.
— Марина, постой!
Она обернулась у двери.
— Скажи, Витя, — её голос был неожиданно спокойным. — Если бы ты мог вернуться на три года назад, ты бы снова женился на мне?
Он замялся, и этой заминки было достаточно. Марина кивнула.
— Я так и думала.
Дверь захлопнулась за её спиной, и Виктор остался стоять в пустой прихожей, не зная, что делать дальше. Из гостиной вышла Антонина Петровна.
— Ну и хорошо, что ушла, — сказала она, обнимая сына за плечи. — Не переживай, Витенька. Найдём тебе хорошую девочку. Такую, чтобы и тебя любила, и меня уважала.
Виктор не ответил. Он смотрел на закрытую дверь и чувствовал, как что-то важное, что-то настоящее уходит из его жизни. Но слова застряли в горле, а ноги словно приросли к полу. Он так и не смог сделать шаг вперёд...
ЛУЧШИЕ ИСТОРИИ НАШЕГО КАНАЛА ПО МНЕНИЮ ЧИТАТЕЛЕЙ 👍💛👍