По сообщению Аппиана после того как армия мятежных рабов от предгорий Альп двинулась обратно в направлении Рима: «Перебежчиков, во множестве приходивших к нему, Спартак не принимал». Отмечу, что к тому времени армия повстанцев по разным сведениям уже насчитывала от 60 000 до 120 000 воинов, полностью восполнив потери, понесенные в результате уничтожения римлянами самовольно отделившегося отряда Крикса.
По моему мнению, отказ Спартака принимать в свои ряды перебежчиков обусловлен тем, что вождь повстанцев опасался продолжения разногласий между италиками и освобожденными из рабства германцами. Тридцатью годами ранее римляне в битвах при Аквах Секстиевых и Верцеллах разбили две племенные армии тевтонов и кимвров. Таким образом, в армии Спартака находились возрастные победители и побежденные в Кимврской войне, а также их совершеннолетние дети. Естественно, что вести совместные боевые действия в подобных условиях было проблематично.
У освобожденных от тридцатилетнего рабства германцев в армии Спартака находились уже достигшие зрелого возраста дети, которые численностью должны были значительно превышать состарившихся родителей. Пожилые римские ветераны Кимврской войны с возмужавшими детьми могли присоединиться к армии Спартака по причине разорения сельскохозяйственных наделов и ведения нищенского образа жизни.
Естественно, что цели у перебежчиков и бывших рабов в армии Спартака были разные. У первых, - вернуть свою собственность, последних – завладеть этой собственностью. Возможно, что именно из-за этих противоречий, по словам Саллюстия: «Рабы, спорившие из-за плана дальнейших действий, были близки к междоусобной войне».
Саллюстий пишет, что в ходе восстания рабы: «Вопреки запрещению вождя, стали похищать женщин и девушек, зарубали каждого встречного, мучили при сопротивлении и издевались вместе с тем самым безбожным образом, бередя раны и, наконец, бросали истерзанные тела чуть живыми. Другие забрасывали огонь на крыши домов, и не было ничего святого, не недозволенного для гнева варваров и для понятия раба. Спартак был не в силах препятствовать этому, несмотря на то, что многократно обращался к ним с просьбами». Орозий также пишет, что занимая какую-либо местность, рабы тут же все вокруг наполняли: «убийствами, пожарами, грабежами и насилиями».
Я допускаю вероятность того, что 30-тысячный отряд германцев Крикса ранее отделился от основной армии восставших по причине проявления милосердия Спартака в отношении местного населения. Разорившиеся италийские крестьяне массово вливались в армию рабов, и Спартак хотел заручиться их лояльностью в ходе ведения войны с Римом, в то время как германцы жаждали исключительно кровной мести за свое многолетнее унижение.
А.В. Мишулин пишет: «В 73 год – в год перехода восставших рабов к активной борьбе – италийский крестьянин уже начинал понимать, что завоеванные им в Союзнической войне гражданские права давали мало результатов и, главное, вовсе не гарантировали от разорения и эксплуатации. Ростовщический капитал в союзе с крупным земледелием, еще глубже вторгнувшись в южные области Рима, продолжал там разрушительную работу. Среднее крестьянство разорялось. Мелкий пахарь с его мелким наделом попадал в зависимость от своего кредитора – крупного землевладельца. Бремя воинской повинности, притеснения администрации и, главное, усиление налоговых поборов на основе консульского закона 73 года – все это в обстановке повторяющихся неурожаев накаляло атмосферу и вызывало волнения крестьянства в Южной Италии. Если раб восставал против своего господина, борясь за свободу, то крестьянин поднимался, защищая ускользнувшую собственность, свои мелкие земельные участки. Аппиан говорит, что перебежчики с римской стороны в такой массе присоединялись к восставшим, что Спартак просто отказывался принимать их. А эти перебежчики из римских легионов могли быть только свободными, то есть крестьянами, так как рабов в их армии не было. Возможно, что в число солдат вследствии спешной мобилизации попадали и недовольные Римом крестьяне из южных областей Италии. В общем, крестьянство и солдаты не только симпатизировали освободительной войне Спартака, но и участвовали в ней».
По мнению В.А. Горончаровского: «Надо полагать, что многие из вступивших в ряды войска Спартака успели приобрести некоторый опыт за годы службы в римских вспомогательных войсках. К большей части остальных применимы слова Катона Старшего: «Из тех, кто обрабатывает землю, выходят самые сильные люди и самые смелые солдаты. Благодаря усиленной подготовке, которая в мирных условиях обычно занимала около четырех месяцев, воины Спартака скоро прекрасно знали, как им реагировать на те, или иные действия врага».
По мнению историка, отказ Спартака принимать в свои ряды италиков после обратного движения от Альп на Рим, обусловлен тем, что: «Многочисленные перебежчики не принимались, чтобы не обременять себя в походе случайными людьми, которые могли только увеличить расход продовольствия. Это были вынужденные, но необходимые меры. Чем больше армия, тем сложнее ее обеспечивать всем необходимым, да и в стратегическом плане она становится достаточно уязвимой».
Я не согласен с данным мнением, и оно мне кажется невразумительным для объяснения изменившихся действий Спартака в отношении перебежчиков. В лояльности местного населения Спартак был заинтересован в первую очередь и следует помнить, что именно оно обеспечивало его армию продовольствием.
Достигнув подножия Альп, Спартак не распустил войско, а повернул армию обратно на Рим. Это означало, что вердиктом большинства восставших было принято решение продолжать войну до победного конца, не ограничиваясь получением желанной свободы. Бывшие рабы должны были стать хозяевами Италии. В таком случае Спартаку уже не приходилось рассчитывать на дальнейшую поддержку местного населения, и он был вынужден объявить о запрете принимать перебежчиков, чтобы не допустить очередного раскола в рядах своей армии.
