Хочешь спрятаться — будь на виду. Люди склонны искать там, где бы они сами не прятались. В чаще леса, на вершинах гор, среди бродячих артистов или за нужником. Орландо вошёл в городок на рассвете. Несколько улиц, куцая стена и почти сгладившийся ров. Следы римской фортификации. Люди не обращают внимания на очередного бродягу. Лохматые волосы, светлая щетина и грязная одежда — прекрасная маскировка.
Запах пота и грязной одежды лишь дополняет образ.
Мимо проехала тележка пекаря, источающая ароматы горячего хлеба. Желудок парня заворчал, вгрызаясь в рёбра. Серкано учил выживать в лесу, но это было так давно, что знания о фехтовании вытеснили эти умения. Последние два дня питался ягодами и найденными яйцами. Скьявона оказалась очень плохим орудием охоты.
Меч не копьё или топор, он создан убивать людей и только. Как и сам Орландо, он не умеет ничего другого.
На перекрёстке он остановился, завлечённый музыкой. Переборы лютни, девичий голос. Темноволосая, худая как щепка, девушка поёт, простирая руки к прохожим. Рядом на бочке сидит парень с лютней, он старается не смотреть на людей, сконцентрировавшись на струнах и пальцах.
Меж прохожих же рыщет третий, девочка, неуловимо похожая на певунью, только меньше и грязнее. Она движется, как грязный призрак, тщательно выбирая жертву и срезая кошели. Бросила на Орландо косой взгляд, шагнула навстречу и... попятилась, пока не спряталась за бочкой. Концерт свернулся в тот же миг, и менестрели поспешили прочь. Карманница часто оглядывается на Орландо, но её одёргивают.
Орландо же проводил их взглядом, не обращая внимания на крики выше по улице. Горожане, наконец, обнаружили пропажу кошельков.
По справедливости, он должен догнать воров и вернуть деньги. Увы, мир несправедлив по природе своей и у Орландо полно других дел. В последний раз посмотрев на удаляющуюся компашку жуликов, он побрёл в противоположную сторону.
В городе есть древние римские термы, ещё сохранившие имперский лоск. Могучее здание, с массивными колоннами и треугольной крышей резко выделяется на фоне построек из дикого камня и соломы. Кажется, что внутри должна заседать королевская власть, но нет. По широким ступеням поднимаются горожане с полотенцами и кипами чистой одежды.
Внутри идёт бесконечная стирка в чанах с горячей водой и омовение в широких бассейнах. Орландо оплатил пошлину за пользование, передал грязные вещи двум девушкам. Те зарделись, разглядывая торс, обтянутый твёрдым корсетом мышц.
Вода в первом бассейне была горячая, почти кипяток, а во втором ледяная. В третьем, скрытом в отдельной комнате, со дна поднимаются пузыри, а воздух едва уловимо смердит тухлыми яйцами. Вода же странно приятно щиплет кожу.
Орландо опустился в четвёртую купель, тёплую и под открытым небом. Скьявону положил рядом, на каменный бортик. Так что при необходимости выхватил за доли мгновения.
Ему сто́ит записаться в ландскнехты или другие наёмники. Пройти с ними королевства от моря до моря, набраться опыта. Вот только... как это ему поможет убить бессмертного? Орландо распахнул глаза и резко повернулся.
Девушка, подходящая к купели с кипой одежды, пискнула и торопливо спрятала лицо. Успевшее залиться краской.
— Господин, ваша одежда...
Она положила выстиранную и высушенную на горячих камнях одежду рядом с бортиком. Тайком, стараясь заглянуть под воду. Орландо особо и не таился, но и интереса не проявил.
Не до девок.
***
Чистая одежда облегает тело, как перчатка, почти хрустит при движении. Орландо провёл ладонью по щеке, выбритой до скрипа. Казалось бы, такое простое действие, а сколько свежести приносит. Словно другой человек.
Он шёл по улицам без особой цели, всё раздумывая о планах. Конечно, самый очевидный — отрубить голову длиннорукому. Но как это сделать? Как добраться до сволочи через весь Рим и Ватикан, забитый гвардией? Орландо на ходу постукивает пальцем по навершию рукояти скьявону, глядя поверх голов...
Музыка, она вновь пробилась через мысли и оплела сознание. Повлекла за собой, как свирель спящих детей. Орландо оказался на перекрёстке, прежде чем осознал это и уставился на трупу музыкантов. Теперь карманница гордо вышагивает перед певицей и менестрелем, жонглируя цветными мячиками.
Она сбилась с шага, заметив Орландо, но продолжила, старательно отворачиваясь от парня. Вокруг собирается приличная толпа, кто-то хлопает в ладоши, а несколько человек даже подпевают. Тощая девица тянет весёлую песнь о храбром рыцаре и трусливом драконе, которых водит вокруг пальца принцесса-нищенка. Текст, по мнению Орландо, такой себе, но мотив и манера исполнения затягивают. Самому хочется хлопать в ладоши и отстукивать ритм.
Через толпу пробился богато одетый мужчина, в сопровождении стражи. С победным воплем ткнул пальцем в музыкантов:
— Вот они! Вот! Это они украли мой кошелёк!
Стража с готовностью шагнула к остолбеневшим музыкантам. Карманница спряталась за менестреля, а тот перехватил лютню как щит. Растерянно поглядывая на певицу, что собой заслонила их.
— Мы ничего не крали! — Воскликнула она, стараясь, чтобы голос разнёсся над всей улицей.
— Ну, — протянул стражник, улыбаясь слишком широко и радостно, — господин сказал, значит, крали. Пошли, пока я тебе зубы не выбил. Хотя... говорят, без них сподручнее.
— Сподручнее? — Пролепетала девушка, явно сбитая с толку, но догадывающаяся о смысле и оттого более непонимающая.
Стражник протянул к ней руку, пока остальные берут трупу в клещи, под крики горожанина. Толпа вокруг бурлит разговорами, но никто не спешит заступиться. В целом, это и верно. Музыканты действительно воровали и понесут наказание. Орландо отступил... но ноги, ведо́мые неведомо чем, понесли вперёд. Он встал между певицей и стражником, возвышаясь над ним, как башня над ослом.
Разговоры разом стихли. Стражники уставились на парня, на меч, свисающий вдоль бедра и сухие мышцы груди, что выглядывают из распахнутого ворота.
— Тебе чего надо? — Прорычал грозившийся выбить зубы, хватаясь за меч.
Ему, чтобы посмотреть Орландо в лицо, пришлось задрать голову. Ощерился, не понимая, как дальше быть. Казалось бы, дело проще простого, зарубить или скрутить наглеца. Вот только внутренний голос рыдает от ужаса, умоляя даже не смотреть на него. Будто гнев этого человека может испепелить.
— Отстаньте от них. — Сказал Орландо, оглядывая стражников и притихшую толпу. — Они просто пели.
— Да мы тебя! — Взвизгнул стражник, таки переборов звериный ужас.
Выхватил меч и замахнулся на Орландо, выпучивая глаза и почти визжа, как дикарь. Всё настолько медленно и неловко, что парень почти зарыдал от отвращения. Поймал кулак с мечом левой ладонью на вершине замаха, не давая обрести ни скорости, ни силы. Резко вывернул до хруста и небрежно пнул стражника в пах.
Всё произошло меж ударами сердца. Для стороннего наблюдателя стражник замахнулся, взвизгнул и упал, выронив меч. Орландо же оглядел оставшихся и покачал головой.
— Ваш товарищ споткнулся и больно ударился, кажется головой или тем, что у него вместо неё. Кажется, ему нужна помощь.
Стражники переглянулись, а обворованный притих, пытаясь осмыслить произошедшее. Улыбчивый скулит в ногах Орландо, зажимая отбитое место ладонями, по лицу бегут крупные, как груши, слёзы.
— А мы, — сказал Орландо, не глядя беря певицу за плечо, — пойдём, чтобы вам не мешать. Хорошо вам дня.
Никто даже не подумал их остановить, толпа расступилась, и только в спину доносился тонкий вой стражника. Орландо повёл выше по улице, продолжая держать девушку за плечо. На очередном повороте повернулся к ней и с виноватой улыбкой спросил:
— А ты случаем не знаешь, куда идти?
***
Певицу зовут Мари, менестреля Луис, а воровку Герда из Бремена. По крайней мере, так она себя называет, но сама она не представилась, глядя на Орландо из-за спины трубадура. Группа расположилась на крохотной поляне, вдали от города и чужих глаз, жаря на костре толстые сосиски.
Запах просто одуряющий.
На границе света и тени стоит палатка музыкантов. Солнце клонится к закату, и лес наполняет зыбкий сумрак. Мари насаживает сосиски на прутики и держит над огнём, готовые складывает на лист лопуха. Луис же сбрызгивает их горчицей и заворачивает в хлебные лепёшки, прокладывая зелёным луком.
Герда утягивает еду и грызёт, как маленькая крыса, держа двумя руками. Глаза у неё такие же чёрные и крохотные, сверкают в свете костра.
— Ещё раз спасибо... — Сказала Мари, протягивая Орландо прутик с насаженной сосиской. — Не знаю, как бы мы справились с этим... да ещё какая удача, что стражник запнулся.
— Он не запнулся! — Пискнула Герда, оторвавшись от еды. — Это он его пнул по бубенцам!
— Не придумывай. — Сказал трубадур, протягивая ей очередную лепёшку. — Такое бывает, защемить можно на ровном месте.
— Я видела!
— Как защемляют?
— Нет, как он пнул! Быстро так, почти как я!
— Ну это уже совсем байки. — Фыркнула Мари. — Быстрее тебя только Меркурий!
— Это да!
Девочка выпятила плоскую грудь и вскинула подбородок. С которого на землю посыпались крошки. Орландо вежливо улыбается, наблюдая за ними. В груди же зреет странное тёплое чувство. Есть в таких посиделках нечто манящее. Он чувствовал нечто такое на привалах с Серкано, когда старик указывал на звёздное небо и рассказывал истории о созвездиях. Показывал путеводный пояс: три пунцовые звезды, по которым моряки прошлого искали путь домой.
Даже сейчас они перемигиваются на темнеющем небе, словно три красных глаза, что смотрят на Орландо. Точно так же, как смотрели в детстве. С равнодушием.
— Но меня беспокоит только одно... — Продолжила Мари, глядя на Орландо. — Зачем тебе нас спасать? Мы бедные трубадуры, и с нас нечего взять, кроме искренней благодарности.
На этих словах она непроизвольно скрестила руки на груди, будто пряча её. Впрочем прятать и так особо нечего. Мари красиво не фигурой, но точёным лицом и огромными глазами. Орландо покачал головой. Этот вопрос он задаёт себе уже который час.
Влез не в своё дело, спас преступников. Ведёт себя, как идиот.
Но всё же, с менестрелей ему есть что получить. Кроме женского тепла и смешных денег. Информация и почти полная незаметность. Ну кто будет искать мечника в группе музыкантов? Он сможет собрать больше информации о длинноруком и, возможно, как убивать бессмертных. Ведь менестрели только и делают, что собирают старые песни. А в них нет-нет, да проскочит крупица истины.
Ведь любая ложь мертва без доли правды.
Орландо улыбнулся и указал на Луиса.
— Да ничего особого, пусть научит меня играть на лютне.
— Это небыстрое дело... — Пробормотал трубадур, нервно улыбаясь.
— А я никуда не тороплюсь. — Сказал Орландо. — К тому же мне некуда идти, а вам, судя по всему, пригодится охрана.
Менестрели переглянулись. Луис пожал плечами, а Мари вздохнула.
— Да, после ухода Марка, дела у нас и правда пошли плохо... но ты ведь не из этих?
— Этих? — Орландо вскинул бровь и слегка склонил голову к плечу. — Это кого?
— Ну... этих. — Мари прикусила губу и кивнула на Герду. — Тех самых, что за детьми охотятся.
— Эм... нет. Я детей не люблю, женщин только. — Пробормотал Орландо, сбитый с толку.
— Вот и ладненько! — Луис хлопнул в ладоши и широко улыбнулся. — У меня будет повод чаще практиковаться!
Герда из Бремена сощурилась, наблюдая за Орландо. Поднесла указательный и средний пальцы к глазам и ткнула ими в сторону парня. Оскалилась. На мелких зубах прилипли куски сосисок и зелёного лука. Орландо улыбнулся в ответ. За этой девочкой сто́ит присмотреть, раз уж она может за ним уследить.
На новый пульсометр, чтобы тренировки не угробили сердце вместо лечения.
Сбербанк: 2202 2036 2359 2435
ВТБ: 4893 4703 2857 3727
Тинькофф: 5536 9138 6842 8034
ЮMoney: 2204 1201 1716 4810
З.Ы. 16 Июля у меня творческий юбилей, ровно 10 лет, как я начал писать на постоянной основе =), а не по паре рассказов в год.
З.Ы.Ы. Вчера случилось то, от чего моё многострадальное сердце почти встало. Пришла подруга с сыном, которого определили за мой компьютер, чтобы чадо не мешалось взрослым. В результате я потеря две недели упорной работы безвозвратно и до часу ночи пытался восстановить хоть что-то.