На помпезной старой вилле,
что звалась когда-то замком,
где слуга – мулат кофейный
– приносил мне виноград,
и шептал: «ah, bella, bella», –
и смотрел немного странно,
как святой глядит с иконы
на укравшего оклад…
На помпезной старой вилле,
где фонтан довольно жалкий
трогал ветер струйкой хрупкой,
что дробилась на ходу,
а в большой столовой зале,
на фарфоре с монограммой
церемонно подавали
несъедобную еду…
На помпезной старой вилле,
где, аллей считая метры,
щебетали поэтессы,
звонкой дробью по стеклу,
а скучающие мэтры –
мудрый Рейн монументальный
и ехидный Ерофеев
нас учили ремеслу…
На помпезной старой вилле,
где картины стыли в рамах,
Пушкин с Чеховым из бронзы,
глядя вдаль поверх голов,
так безудержно молчали,
будто ждали постоянно
от живых пока приезжих
колокольно-звучных слов…
Там, в тиши Сан Борромео,
пышной виллы под Миланом,
под журчание фонтана,
подшофе от местных вин,
на постели мятой белой
хохотала Муза пьяно:
– Ну куда ты рвёшься рьяно?
Кто крылатый – тот один!
