Предыдущая история:
После того, как Татьяна Иванна ушла на работу, Николай - её сожитель принялся починять замок в ее двери. Вернее, ставить новый.
Когда Иван Ильич пошел в туалет и увидел это, то чуть в обморок не упал.
- А ты чего делашь?? - еле выдавил он, так как слова застряли в его горле, а язык онемел.
- А ты что, слепой что ли? - невозмутимо спросил вместо ответа Трусов, продолжая возиться с дверью.
На шум из Санычевой комнаты выполз Серега, а за ним следом и Анатолий. Они тоже уставились на Николая и им тоже было интересно, зачем он это делает. Впрочем, все они и сами догадывались, зачем..
***
Весь день после телефонного разговора с мужем Валентина ходила, как в воду опущенная. Всё думала, отчего это муж заставляет ее крахмалить постельное белье?! Раньше ему было наплевать на то, на чем он спит. Спали они на разных кроватях. Серёгина стояла на кухне, возле входной двери, а её диван в горнице. Так называли они главную комнату в доме.
Когда-то в горнице стояла кровать и они вместе с Серегой спали на ней, но потом брат продал им по-дешёвке мягкую мебель, которую раздобыл неизвестно где. Ну, как по-дешевке.. Немного дешевле, чем стоила новая в магазине. Очень нахваливал, говорил, что такую сейчас не купить. Они и купили. Правда, потом пожалели. Серёга так и не смог спать на новом диване, говорил, что у него спина болит и переехал вместе с кроватью на кухню...
***
Когда-то, очень-очень давно, когда Валентина была совсем маленькой, так же, как и Галина, а младший брат Шурка ещё даже и не родился, мать крахмалила постельное бельё. Несмотря на то, что семья жила в деревне, бельё, особенно белое, всегда было именно белым. И не просто белым, а кипенно-белым, потому, как его ещё и подсинивали. Хозяйки будто бы соревновались меж собой, вывешивая во дворах на веревках свои белоснежные наволочки и простыни: у кого белее!
Идет бывалоче она с матерью по улице, а у соседки трепыхается оно на ветру, сушатся пододеяльники с простынями. Мать аж голову свернет, чтобы разглядеть, насколько хорошо тётя Вера или тетя Глаша откипятила его. Иной раз ахнет:
- Вот, Верка, молодец! Не бельё, а чистый снег и даже ишшо и белее, - так скажет. А в другой раз сморщит нос:
- Пелагея совсем стирать не умет. Не простыни, а тряпки серые на веревке мотаются. Портянки у мужикох и то чишше! - так скажет и лицо отвернёт.
А уж потом дома постарается, поколдует над своим постельным: и выварит и подсинит и накрахмалит, чтобы перед людьми не стыдно было. А после нагладит и стопками тугими в сундук сложит.
А в субботу, после того, как весь дом будет вычищен, а сами они намыты в жарко истопленной бане, поменять постельное бельё на чистое и хрустящее, пахнущее так необыкновенно - свежестью и уютом..
Позже мать бельё крахмалить перестала. В моду вошли цветастые наволочки и пододеяльники. Только гладила всегда и обязательно, тщательно и с обеих сторон.
Галина сначала тоже гладила, а потом, когда появилась у нее машинка-автомат, бросила это дело. Просто когда вешала сушить, распрямляла его тщательно, а высушенное - складывала аккуратно и всё.
Никогда никаких претензий по этому поводу муж не предъявлял. А тут - нате вам! Пожалуйста! Почаму не кракмалишь?!!
***
Продолжение:
Начало про деревню дуракох: