— Мы увидимся ещё? Снова? Помимо Обители Сна, Учитель, увидимся?
— Не хочу, чтобы ты спотыкался об ожидание нашей следующей встречи, Горностай, как о лесные корни на своём Пути... Но мой ответ — да.
Короткое слово растаяло во Вселенной сердца Горностая снежным комом, ставшим бескрайней водой.
— Я буду заботиться о вас. Но впредь помните: Закон — ваш главный учитель. Змеи во снах вам не навредят, как и в бодрствовании. Ваша главная битва — не с ними. А с теми вами в себе, которые не вы.
Крапива подняла ладонь, разглядывая, как из её точки Лаогун и даже из пальцев струится энергия огненными реками.
Волосы Табаргана мягко трепал ветер, будто весь мир признавался ему в большем, чем в любви.
"Фиолетовая дымка приходит с Запада, — произнёс Сиуджи, выполнив Мудру Большого Лотоса. — Я буду наблюдать за вашим ростом, мои несокрушимые ученики."
Из-под земли просочился звук глубокого гула. Долина Бутонов Тишины подняла шерсть зелёной травы дыбом от выдоха — стона мира.
— Что стало с Пламенем Зари, Учитель, когда Холодный Ветер понёс наказание? — вновь проявила пытливость Крапива.
— У неё было много друзей среди небесных львов, — ответил Сиуджи. — А эти существа не могут не оберегать тех, кто, как она, потряс в своё время десятисторонний мир своим решением и Клятвой. Той же, что дал когда-то и я великому Мэйтрее. Её сердце способно слышать голос Бодхисаттв и Архатов даже здесь. И зачем она здесь — вы понимаете, зная цель миссии моей.
Переродившись в мире драконов, её природная основа выделялась особым образом, если смотреть на её Чжу Иши (Главное Сознание) зрением Ока Закона.
Но период распространения Дафа ещё впереди. Небо озарится небывалым пламенем зари, когда этот будущий бывший дракон станет на путь возвращения к Истоку.
— И преобразует Бэньтьи в Гун? — уточнил Табарган.
— Да, Табарган. И пройдёт все этапы Сюаньгуань Ицяо (Таинственного Прохода) в своём Сю Лянь (самосовершенствовании) по Дафа.
Горностай сложил стих:
Зовётся волк нефритом лишь тогда,
Когда его пристрастья не тревожат.
Разлуки нет, сомнения не гложат,
Когда на сердце — даль и высота.
И мысль, и волю выпрямив ладонью
Перед центром груди — Чжан Ли, —
Пусть истеку кармы чёрной кровью,
Но не сверну с Пути. Хэ Ши.
— Вы вернётесь в то же укрытие, о котором рассказывали деду Базилику? — оробел от собственной любознательности Горностай перед Шифу.
— Да. Но оно изменилось. У входа теперь растёт молодая вишня.
Гун Эн (Духовная Сила) Сиуджи открыла в уме Горностая память пятилетней давности — жёлтую железную миску.
«Сесе, Сю Лянь дидзы (Спасибо, Ученики Практики)», — произнёс Сиуджи, обращаясь ко всем троим.
На глазах Горностая — у висков, на затылке, у плеч — заблестели звёзды слёз, видимые и из мира Белых Лотосов, и из мира Голодной Пасти.
Табарган, Горностай и Крапива сопроводили Сиуджи к скале «Лунный Посох». За пять лет практики самосовершенствования они получили и разъяснение принципов Пути, и технику священных движений. Но лишь за время этого короткого путешествия в них разрослось небывалое недоумение. Его вызвал рассказ о небесных драконах и затронутая Сиуджи тема будущего распространения Знания. Ученикам было совершенно неясно, сколько времени пройдёт, прежде чем Великий Мэйтрея спустится в этот мир для широкой передачи Фа (Небесного Закона).
— Я видел снег, — начал Сиуджи, — летящий плавно и безгранично торжественно. Но это были не те снежинки, что укрывают поля пуховыми одеялами. То были Владыки небесных чертогов, Архаты и Бодхисаттвы, давшие великий обет помогать делу распространения Фа. Обет защищать и подтверждать силу чистоты Закона, давшие клятвы друг другу не отклоняться от Великого Замысла.
Это высокое знание — вовсе не руководство о том, как человеку проживать жизнь, оставаясь лишь человеком. Однако даже поверхностное понимание принципов великого учения, искреннее одобрение Фа, способно открыть каждому непрактикующему дверь в будущее, на которое прольются лучи мира Золотого Света.
Этот мир ждёт небывалое событие. Однажды вы забудете обо мне, забудете друг друга — но лишь для того, чтобы вспомнить снова. И вспомнить три главных слова...
— «Истина!» — звонко произнесла Крапива.
— «Доброта!» — в полный голос произнёс Табарган.
— «Терпение!» — нефритово твёрдо промолвил Горностай.
Четверо скрестили ноги в лотос, соединив ладони в Даньтянь (нижнем энергетическом центре) в положении Цзе Инь (Связывающая Печать): у мужчин пальцы левой руки лежали на пальцах правой, у Крапивы — наоборот; большие пальцы чуть касались друг друга. Ставни век отгородили ум от внешнего мира, и солнечная скорлупа света вокруг каждого усилила своё свечение.
Горностай почувствовал, как река энергии внутри таза, поднимаясь по спине, делает оборот вокруг Нивань (энергетического центра в голове) и с той же скоростью горного ручья катится обратно в Даньтянь, циркулируя по Малому Небесному Кругу.
Крапива заметила вращающиеся снежинки подлинной чистоты пространства. Они были разных размеров и действовали на неё умиротворяюще.
Табарган в эту сакральную минуту вырос над своей чувственностью, научившись воспринимать соученицу в той же мере, что и соученика, предельно полно.
Практикующие плавно подняли руки, развернув ладони вверх над головой, округлым движением переместили кисти перед грудью пальцами от себя. Развернув ладони к телу, правая рука мужчин плавно поплыла вниз, а левая — вверх до уровня плеча. У Крапивы у левого плеча оказалась её левая рука, также ладонью вверх. Далее руки симметрично поменяли положение. Затем, по той же траектории, они снова переместились, но теперь ладони были повёрнуты к телу: верхняя рука, чуть касаясь тёплой ауры тела, потекла вниз, а нижняя — вверх к плечу. Затем кисти вернулись на уровень пояса и плавно разошлись в стороны от тела ладонями вниз.
После продолжительной медитации ученики открыли глаза и увидели, что в их окружении лишь четверо обозримых персон — Табарган, Горностай, Крапива и Долина Бутонов Тишины, через которую им предстоял путь возвращения домой.
#мистическое_фэнтези #духовная_литература #авторский_стиль #художественная_эзотерика