«Жизнь, как всегда, находит лазейку — в лице совершенно незнакомого человека с пронзительно добрыми глазами и голосом, умеющим не просто спрашивать…
Иногда самый сокровенный разговор случается не с подругой, а с тем, кто только вошел в твою жизнь. Потому что он не знает прошлого, не осуждает, не ждет, а просто слушает».
Глава 38
Позже, уже ближе к вечеру, позвонила Анжела и сыпала обычными вопросами:
— Ну как ты? Есть новости? Кто-нибудь звонил? Надь, ты чего молчишь?
Наде совсем не хотелось говорить с подругой, и она отвечала коротко:
— Устала. Все нормально. Никто не звонил.
— Нормально — это когда человек ржет, как ты умеешь, — возмутилась Анжела. — А у тебя голос, как будто тебя били. Что случилось? Или ты говоришь, или я сейчас приеду.
— Не надо приезжать. Да все, Анж, не приставай! Все нормально! — отрезала Надя. — Просто день такой. Все хорошо у меня.
И положила трубку первой. Ей казалось, что, если она хотя бы кому-то скажет вслух, это станет окончательным. А пока — она молчала. Значит, еще можно хотя бы понарошку поверить, что все не по-настоящему.
Она вспомнила, как очень давно к матери пришла ее подруга Света и знаками попросила выгнать Надю: «Секретное у меня», — сделав большие глаза, прошептала она, а десятилетняя Надюшка услышала.
Мать тогда выдворила ее в свою комнату, а любопытная Надя на цыпочках подошла к кухне и все услышала.
— Ну куда мне третьего? — ныла Света.
— Так чего сидишь? Иди в консультацию! — советовала мама. — Или ждешь, что само рассосется?
Надя тогда ничего не поняла. Кого третьего? Какая консультация? И что не рассасывается у тети Светы?
Поняла намного позже, когда ее одноклассница Верка Морозова забеременела в десятом классе, а Анжелка ей тогда сказала те же слова:
— Дура ты, Морозова, беги в консультацию. Само не рассосется уже. Чего ждешь? Или рожать будешь?
Рожать было никак нельзя, забеременела Верка от одноклассника…
«Само ничего не рассосется! — горько усмехнулась Надя, погладив себя по животу. — Значит, судьба. Надо рожать. Прятался бедненький столько времени, месячными прикрывался. Видно, знал, что на аборт побегу. И побежала бы…», — вздохнула Надя.
…Часов в девять, когда мать уже ушла в свою комнату, Надя сидела на кухне, достала сигарету, потом вздрогнула и выбросила всю пачку, вдруг резко зазвонил телефон.
От неожиданности Надя дернулась. Незнакомый номер — видимо, по объявлению. Она хотела не брать — не до того, — но инстинктивно ответила.
— Добрый вечер, — сказал приятный, спокойный мужской голос. — Вы квартиру еще сдаете? Актуально?
— Да…
— Все как в описании? Ремонт, мебель?
— Да, — Надя была немногословна.
Силы будто все ушли совсем, и их едва хватило, чтобы промямлить короткое «да».
— Вас как зовут? Меня Олег. Я как раз рядом. Не слишком поздно? Можно глянуть? Хотел бы снять, если все устроит.
— Кто будет жить? — еле выдавила Надя из себя.
— Я один. Так покажете?
— Прямо сейчас?
— Если возможно.
А что, может, и надо прогуляться? И Надя согласилась.
Через пятнадцать минут она уже подходила к дому. Сердце стучало от усталости, от мыслей, от чего-то еще неясного. У подъезда стоял высокий аккуратно одетый, молодой, стройный мужчина. Надя подошла и тихо спросила:
— Вы Олег?
— А вы Надя?
Он посмотрел на нее — и будто отшатнулся на долю секунды. Улыбнулся, но неуверенно, немного смутился:
— Здравствуйте еще раз!
— Здравствуйте, пойдемте, — позвала за собой.
В подъезде было темно, она долго возилась с ключом:
— Не могу попасть. Есть чем посветить?
— Только экран телефона. Поможет?
— Ну давайте хоть его!
Он склонился рядом, поднес телефон близко к замочной скважине. Надя слышала его прерывистое дыхание.
Наконец-то ей удалось справиться: дверь открылась.
— Проходите, прошу вас.
— Ого, не обманули! Здорово! Чистенько, уютно.
Мужчина осмотрелся, прошел в кухню.
— Надь, а можно сюда кое-что добавить?
Надя безразлично пожала плечами. Добавляйте, мол, не возражаю.
Олег тоже кивнул. В комнате он присел на диван.
— Хороший диван, удобный, — похвалил он. — А можно и сюда тоже… ну шкаф, например?
Надя снова пожала плечом.
— Надя, у вас что-то случилось? Я не вовремя. Вы извините меня! Может, тогда завтра?
— Нет-нет, — поспешно ответила Надя, — это вы меня простите. Мне очень-очень нужен жилец! Особенно сейчас! — голос дрогнул, и через несколько секунд Надю прорвало: против своей воли она зарыдала громко, протяжно, безутешно.
Укоряла себя, что не сдержалась перед совершенно чужим человеком, но не могла остановиться.
А Олег не растерялся, он подскочил к ней, усадил на диван, тут же кинулся на кухню, нашел стакан, налил воды и подал твердой рукой.
Она благодарно приняла, сделала несколько маленьких глотков.
— Дышите, Надюша, дышите! Вдох, выдох. Вдох, выдох. Давайте со мной. Ну! Давайте! Вдох-выдох. Вместе!
Надя послушалась и задышала, постепенно она успокоилась и посмотрела на Олега внимательно. Какое же добро и какое участие излучали его глаза!
— Спасибо вам, Олег, — прошептала она. — Мне уже намного лучше.
— Надя, я бы мог сейчас сказать, что самое лучшее средство выйти из стресса — это рассказать о себе всю правду незнакомцу, с которым вы больше никогда не увидитесь. Ну такой эффект еще происходит в купе! Никогда ж больше люди не встретятся. Но про нас с вами не могу такого сказать. Мы будем обязательно встречаться.
Надя удивленно посмотрела на него. Он улыбнулся тепло и с добром:
— Надь, если вы не против, то я у вас поселюсь. Чистоту и порядок гарантирую. Стерильную. Как в операционной! — он вдруг потешно игриво сморщился.
Надя улыбнулась сквозь слезы и всхлипывания:
— Почему как в операционной? — поежилась, вспомнив свою работу в стационаре, где лежала мама.
— Позвольте представиться. Олег Валерьевич Воронов. Хирург. В Княжеске по обмену опытом примерно на полгода. Потому нужна квартира.
Надя потрясенно смотрела на Воронова.
— А клиника что ж, не предоставила вам жилье?
— Предоставила. Комнату на четверых! — Олег опять широко улыбнулся. — С нашей работой это не очень. Устаем, брюзжим…
— Вы брюзжите? Не поверю.
— Еще как! — рассмеялся Олег. — Особенно когда голодный. Надь, странный вопрос у меня сразу. Но… а вдруг есть кто-то, кто хоть раз в неделю мне еду приготовит и желательно полуфабрикаты? В Новосибирске у меня есть такая помощница, но сюда она точно не приедет. Далековато, хотя я бы платил. А, Надь?
Надя завороженно смотрела на Олега. Это что ж получается, и Дусе приработок нашелся? А там, глядишь, еще кто-то из врачей захочет, когда Олег похвастает.
— Надь? Вы куда-то улетели?
— Простите меня, я тут со своим… да-да, есть такая женщина! Замечательно готовит, особенно пирожки…
— Надюш, хоть я и буду у вас жить, и мы будем видеться, не как после поезда, но вы можете мне все-все рассказать. Хотите?
Глаза у Нади наполнились опять слезами, она опустила голову и выложила этому совершенно незнакомому человеку все о себе, начиная с тех времен, когда погиб братишка, а отец повесился. Не утаила и про Сеул.
Олег слушал внимательно и серьезно, ни разу не перебив. Глаза его то выражали озабоченность, то поддержку, то радость. А там, где Надя сказала о ребенке и о своих сомнениях, он взял ее руки в свои и, дослушав, сказал:
— Надюша, ребенок — это действительно большая ответственность. Очень большая. Но это и огромный дар! Новая жизнь внутри вас! Ваше тело — это храм для малыша. И вы впустили его туда. Разве можно прогнать?
Глаза Олега лучились теплом и нежностью. Надя прошептала:
— Спасибо вам, Олег. Вы мне очень помогли. Я рожу этого малыша. А можно я пока ничего не скажу Ласло?
Олег улыбнулся:
— Надюша, это вам решать. И только вам. Никто не вправе заставить вас рассказать отцу ребенка. А так же никто не может уличить вас, если вы примете решение не сообщать. Я хорошо вас понимаю. То, что произошло между вами, — очень серьезная предпосылка для того, чтобы ни о чем не говорить. И я понимаю, что вам стыдно. Подумайте о последствиях хорошенько. Что будет, если вы скажете, и что будет, если вы не скажете. Какая чаша весов перевесит — туда и двигайтесь.
— Спасибо вам, Олег. Я рада, что поделилась с вами! Вы не только умеете вскрывать, но еще и штопать. И не только раны на теле! Мне пора, — спохватилась Надя. — Вот вам ключ. Заезжайте, когда сможете.
— Спасибо, Надя, а можно я останусь уже сегодня? Мне, честно, очень надо выспаться. Завтра тяжелый день.
— Но здесь нет постельного. Как вы ляжете?
— Не привыкать, — махнул рукой Олег. — Я частенько в ординаторской на диванчике ночую.
— Но это не ординаторская, и это не диванчик. Пойдемте, Олег, я вам дам белье. Здесь недалеко. Мы с мамой живем в частном секторе.
— Хорошо. Я вас все равно одну не отпустил бы одну: вытащил вас ночью, — он снова улыбнулся, а ей впервые за этот тяжелый день стало легко и спокойно, как было только с Ласло.
Татьяна Алимова
Все части здесь⬇️⬇️⬇️
Рекомендую к прочтению ⬇️⬇️⬇️