Кровавому Бобби достался необитаемый остров, имевший размеры три мили в длину, полторы в ширину. Кроме кокосовых деревьев да высохшего кустарника там не было ничего: ни диких животных, ни съедобных растений, ни пре́сной воды. Изгнанный капитан попробовал добраться до сочных плодов, но те росли так высоко, что он лишь ободрал себе все колени. После нескольких бесполезных попыток он точно себе представил – надеяться ему, в сущности, не на что. Так униженный проходимец и провалялся весь день, изнывая от невыносимых жажды, жары и голода.
К вечеру стало немного прохладнее, и Роберт решил заняться полезным делом. Наломав сухого тростника да высохших веток, он сложил их в огромную костровую кучу, осмотрел её со всех четырёх сторон, замерил двухметровую высоту и, удовлетворённый, завалился спокойно спать. С утра начало́сь всё то же самое, что и вчера. Стояло нещадное пекло; пить хотелось так сильно, что треснули бескровные губы; есть уже не тянуло, потому как, к вечернему времени, приближалось состояние предсмертной апатии. В любом случае с ночной прохладой Бобби погрузился в беспокойный, едва не кошмарный сон. Всю ночь ему снилось, что недавние соплеменники, в идеале подвластные люди, устроили ему жестокую пытку. Сначала его раздели. Впоследствии голого привязали к центральной мачте. Стали тыкать остроконечными ножами и саблями. Подносили открытый огонь. Когда истерзанное тело превратилось в сплошную кровавую рану, развенчанного лидера отвязали от пыточного столба и приготовились повесить на гладкой, ветрами обсушенной, рее. Он закричал: «Не надо!!! Я вам ещё пригожусь!..» - и той же секундой, покрытый холодным потом, к полудню проснулся.
Состояние оставляло желать ему лучшего, точнее, выглядел бесшабашный головорез плачевно, тоскливо, вовсе безрадостно; предсмертная агония становилась всё ближе и ближе. Вдруг! В смутных видениях, больше похожих на зрительные галлюцинации, бредовые и навязчивые, Роберт увидел далёкий парус. Он собирался миновать его одинокий остров и проследовать дальше, чтоб скрыться в бескрайних морских просторах. Измученный злыдень, изнемогая, присел. Он хотел закричать, но пересохшее горло выдало лишь нечто напоминавшее жалобный хрип. Из последних сил он прислонил пистолетное дуло к собранному костру – и-и… произошла негаданная осечка. Хотя спасительный выстрел так и не прозвучал, но кре́мневая искра «по-заячьи» проскочила; правда, упала она не на заряженный порох, а полетела напрямую в тростниковую, повыше сооружённую гору.
Поскольку смесь кустистых веток да жухлой травы оказалась вовсе безводной, постольку вспышка пламени случилась мгновенной. Молодой Уойн едва успел отползти пару метров, как дымный огонь взметнулся повыше кверху; сам он лишился чувств – остался в бессознательном состоянии, безвольном и неподвижном.
Хотя видения морского разбойника могли бы статься обычной галлюцинацией, но в результате, ему на счастье, мимо действительно проходило добротное судно, фрегат «Изольда». Удивительное дело, вперёдсмотрящим снова назна́чился молодой матрос Морриган, он же мисс Доджер.
- Вижу сигнальный дым! - закричала она из специальной бочки, называемой на флоте «воронье гнездо»; от нещадно палившего солнца она прикрылась деви́чьей ладошкой (чтобы улучшить визуальный обзор) и доложила примерное расстояние: - Полторы мили по юго-восточному направлению. Людей не видать, по крайней мере живых. Хотя костёр свежий. Разведён не дольше чем пару минут назад.
- Взять курс на остров! - распорядился главнокомандующий, уполномоченный представитель английской короны; неписанные правила обязывали каждого мореплавателя немедля помочь. - Всё там внимательно осмотреть и, если найдутся живые люди, принять их на борт. Впоследствии и досконально, и обстоятельно расспросить. Может, поступит ценная, нам, нужная, информация.
Едва капитан-командорское приказание было отдано, «Изольда» заложила на левую сторону и пошла навстречу одинокому острову. Остановилась на расстоянии пары кабельтовых.
- Спустить причальную шлюпку! - в силу возложенных обязанностей, всякое действие исполнялось лишь после полномочной команды; поэтому высокопоставленный полководец выкрикивал следующее распоряжение, одно за другим. - В неё садятся десять вооружённых гвардейцев. При них должны находиться как сабли, так и мушкеты. Страшим назначается… - он пару секунд подумал, а дальше бесповоротно постановил: - Капрал Хендрикс. Всё. Исполнять!
Распоряжение считалось неоспоримым и выполнилось мгновенно, по-солдатски незамедлительно. Не прошло и минуты, как якорь стравился вниз и как приводнилась десятивёсельная длинноносая лодка. В ней уже находилось десяток одноликих солдат да суровый военачальник. Подчинённые люди «упали на вёсла», Крис устроился сзади, у рулевого штурвала. Быстро поплыли. Через десять минут вся посланная команда высаживалась на безлюдный, одиноко расположившийся остров. Верно, сейчас на нём присутствовал единственный человек; он лежал недалеко от пылавшего пламени и казался совершенно беспомощным, без видимых признаков жизни. Капрал его узнал. Осведомлённый, он только и сообщил:
- Это пиратский вожак Уойн. Полагаю, сэр Скраймджер останется чертовски доволен. В последнее время он что-то к бесчестному мерзавцу-подонку неровно дышит, - могло показаться, что старый вояка цинично язвит, но, нет, он выражался осуждающе и серьёзно.
Безвольного негодяя перетащили в пустую шлюпку, уложили на деревянном полу, уселись сами и, налегая на длинные вёсла, избрали обратное направление. Вернувшуюся лодку подняли вместе с личным составом да пойманным злодеем-изменником. Мистер Левин был попросту осчастливлен. Несмотря на бессознательный вид, он распорядился немедленно привести презренного обманщика в чувство да завести его в уютную кэп-каюту. «Для обстоятельного допроса», - объяснил бесчеловечный полководец излишне поспешные действия.
Грязного пирата облили холодной водой, дали испить живительной влаги и, зачумлённого, поволокли на задушевную, отнюдь не дружескую, беседу. Уполномоченный представитель расположился в излюбленном кресле и принял обычный, невозмутимо бесстрастный, вид. Он нехотя показал, чтобы чумного негодника поставили напротив, с той стороны протянутого стола. Хендрикс и двое стражников, на всякий случай, остановились немного сзади.
Первым делом Роберт спросил попить. «Я сдохну сейчас», - объяснил он униженную, хотя и нормальную просьбу. Ему поднесли гранённый стакан, наполненный до краёв. Обезвоженный преступник жадно его осушил. Для того чтобы более-менее привести в порядок несвязные мысли, ему потребовалось выпить ещё четыре. Теперь воспрянувший злыдень был готов к любому серьёзному разговору, и даже жестоким пыткам.
- Спрашивайте, - сказал он, едва почувствовал прилив целительных сил. - На Ваши несправедливые обвинения я отвечу достойно, с присущим чистосердечием.
Искусный стратег вдруг разом понял, что допрос предстоит нелёгкий, временами неоднозначный, а зачастую и спорно конфликтный. В принципе, зная безба́шенную натуру Бобби Уойна, сынка двух мерзких людей – Бешеного Фрэнка, а также и Мэри Энн – к чему-то такому он приготовился изначально, ещё до сделанных заявлений. Однако! Попробовать стоило. Чем, скажем, таскать тяжёлый груз через бескрайние подземные коридоры, уж лучше погрузить на плавающие средства́ и вывести их тайным морским путём. В настоящем случае сработал нормальный рациональный подход. Хотя Скупой с Бродягой и раскрыли, как вычислили потаённый пиратский схрон, но, как работает таинственный водный путь, они, несведущие, так и не поняли. Поэтому стоило попробовать раскрутить единственного человека, знавшего загадочное явление, диковинный природный курьёз. Вот рациональный главком и вызвал к себе осведомлённого старожила, коренного островитянина.
- Первый вопрос, - как опытный дознаватель, мистер Левин пустился в пустую полемику; вначале он желал выяснить, как поведёт себя безнравственный лгунишка-предатель, - как добраться до странного острова? Говорят, неподалёку существует некое морское течение; оно относит на́ две мили всякое плывущее судно.
- То знаю лишь я один, - зловредный преступник презрительно ухмыльнулся; озлобленным взглядом он выразил, что последующая позиция наряд ли изменится. - Никому не дано найти ни ту скалистую кручу, ни спрятанные внутри несметные золотые сокровища. Так что любезный капитан-командор, - он ещё и ядовито язвил, - Вы идёте сейчас в никуда, в беспросветную пустоту. Я же Вам ничего не скажу. Хоть режьте, хоть вешайте на самой высокой рее.
- Ты лжёшь, поганый мерзавец! - высокородный дворянин повысил голос сильнее обычного; он страшно озлобился, но от страстного желания «узнать всю полную истину» покуда не отступил. - Мэри Энн, твоя мать, покажет нам настоящий путь. Она находится на судне и согласилась на примерную провожатую. Она приведёт нас к островному образованию, а Скупой и Бродяга покажут, где спрятано похищенное у испанцев индейское золото. Они уже сокровенный тайник нашли, там, соответственно, побывали и вынесли золотого запаса столько, сколько смогли с собой увезти. С их слов, при них находилась лишь малая толика.
- Я не верю, - прошипел смущённый преступник потерянным голосом; он опустил понурую голову, и если бы умел, то, наверное, навзрыд бы заплакал, - они не могли… Никому не известен тот странный природный секрет.
- Капрал, - дотошный обвинитель решил устроить очную ставку; как истинный крючкотворец, он хотел разобраться до мелких подробностей (вдруг два вертлявых пройдохи чего-то соврали?!), - позовите Скупого с Бродягой.
Исполнительный служака по-воински козырнул, повернулся на каблуках и, следуя чёткой, солдатской походкой, отправился исполнять нехитрое приказание. Вернулся он по прошествии ровно пяти минут; могло показаться, что тот и другой бандит оповести́лись заранее и что ожидали они поблизости, где-то неподалёку. Кровавого Бобби подвинули вправо, заставили повернуться налево и оставили его стоять, глядя своим оппонентам глазами в глаза. Све́рка словесных показаний, тягучая процедура, пошла по установленным издревле незыблемым правилам; правда, протокольное документирование (в виду его полнейшей ненадобности) тогда не велось.
- Мистер Бродяга, - дошлый военачальник обратился к наиболее умному; помимо прочего, он знал, что тот является гораздо хитрее, - пожалуйста, повторитесь и расскажите-ка бывшему капитану, как вы – вдвоём с бессменным приятелем – настолько удачливо выбрались.
- Всё очень просто, сэр, - последнее обращение хитроумный повествователь завуалировал под обоих; он посмотрел сначала на одного (что в офицерском мундире), затем на второго (одетого как придётся), - нам надоело валяться в самодельной, давненько построенной, хижине и мы отправились побродить. По правде, нас интересовало, где спрятаны несметные золотые сокровища и где находится тот самый заветный тайник. Я и Скупой пошли. Мы следовали вверх по течению одинокой речки. На половине скалистой гряды нащупали странную, пугавшую до дрожи, затерянную пещеру. Переборов природный страх, мы оба ступили внутрь. Сводчатый проход казался бесконечным и изобиловал сторонними ответвлениями. Нам повезло: мы выбрали правильное. Зажгли заранее заготовленный трут и часа через два оказались в секретном хранилище. Там было множество специальных ящиков. Внутри мы обнаружили неисчислимые золотые запасы. Помимо несметных сокровищ, там находились истлевшие трупы да повреждённые длинноносые лодки. Какие считались парусными, какие – гребными. Поскольку пещерное дно граничило с водной гладью, постольку мы отремонтировали одну из пригодных и поплыли по длинному коридору. Прошли, наверное, пару миль. Упёрлись в скалистую стену. Прождали не менее трёх часов и совсем уж засобирались вернуться обратно… Но тут! Стоячая вода вдруг разом «зашевелилась» и резко пошла на убыль. Не прошло и четверти часа, как открылся неширокий проём, способный пропустить лишь маломерный баркас, невысокую да узкую лодку. Хотя бы и с парусом, с двухметровым фоком. С трудом, но кое-как мы всё же протиснулись и вышли в открытое море. Как работает то дьявольское явление, ни Скупому, ни мне – провалиться на месте! – доподлинно неизвестно.
Пока прямой очевидец рассказывал пережиту́ю недолю, его ни разу не прерывали. Слушали молча. Лишь изредка высокородный лорд поглядывал на пленного капитана, а тот на него. В основном Кровавый Бобби стоял понурый, с опущенной головой. Он хорошо себе понимал, что тайник его, надёжно сокрытый, рано или поздно всё одно обнаружат и что ненужного свидетеля (да ещё и лживого изменника-негодяя) обязательно вздёрнут на мачтовой рее. Как любил приговаривать высокомерный военачальник «в назидание потомкам, врагам на острастку». Тут Уойну пришла счастливая мысль; она гарантировала, что он немедленно будет спасён и что, если его и повесят, то никак не сейчас, а значительно позже; то есть появлялась неплохая возможность «подольше пожить». Во исполнение задуманного, пришлось пойти на явное обострение, злостное и серьёзное.
- Нет, мистер, - разухабистый злоумышленник разговаривал с нескрываемой долей иронии; он нашёл в себе силы ядовито ощериться, - Вы не услышите от меня ни слова. Мне совершенно без разницы, как Вы со мною несправедливо поступите. Оставите болтаться на рее – Бог Вам судья. Соберётесь пытать – не услышите от меня ни жалкого стона, ни мольбы о пощаде. Я готов ко всему. Да и зачем мне жить, если Вы, беспощадный убийца… хотя и такой же, как я, - прошептал он практически шёпотом (чтобы никто не слышал); а дальше снова рассуждал на полную силу: - Собираетесь оставить меня голодающим нищим. Команда меня, пиратская, предательски бросила; Вы намереваетесь – навряд ли задуман какой-нибудь честный делёж? – лишить последних запасов золота. Так что…
- Хватит! - амбициозный представитель английской короны не выдержал нахального, развязного и наглого поведения; он привстал над длинным столом и опёрся сжатыми кулаками. - Капрал Хендрикс хватайте бесшабашного острослова за шкирку, тащите его наружу и вешайте на нижней фок-мачте. Посмотрим, останется ли его дешёвая бравада или же нет.
Бесцеремонного зубоскала подхватили под обе бандитские па́кши и силой поволокли из капитанской каюты прочь. Роберт, для вида, по-зверски сопротивлялся: во-первых, кусался крепкими молодыми зубами; во-вторых, вовсю трепыхался; в-третьих, отчаянно вырывался; в-четвёртых, пытался пинаться, царапаться. Однако! Цепкие солдатские руки держали прочно, как впившиеся клещи́. Втроём его подтащили к передней фок-мачте; кровожадный сэр Левин шёл сзади и внимательно за всем наблюдал. Специальную верёвку искать не стали – подхватили свободный конец бегучего такелажа. Закинули на сухую рею. Скрутили затяжную петлю. Накинули на молодую пиратскую шею. И! Хотели уже тянуть…
Вдруг! Словно из неоткуда, раздался грубый, но женский голос:
- Не сметь! Иначе, где находится таинственный остров, не узнает никто. Я вас не поведу. Пощадите сына – получите злосчастное золото.
Мэри Энн (а это была она) являлась единственным человеком, способным отыскать затерянную в Карибском море золотоносную сушу (ну, кроме Бобби Уойна, конечно). Она приблизилась к сэру Скраймджеру. Встала напротив. Глазами посмотрела в глаза. В яростном, готовом к любому исходу, взгляде читалась сплошная уверенность, непримиримая убеждённость. Спорить с озлобленной матерью? И глупо, и бесполезно. Предусмотрительный капитан-командор изменил первоначальное приказание: он сделал приговорённого бандита-разбойника обычным безвольным пленником.
Далее, в ходе остального пути (по приказу всё того же военачальника), Мэри долго убеждала своенравного отморозка сына «сотрудничать с немилосердным наместником, бессердечным мучителем-мстителем». В конечном итоге несговорчивый отпрыск хотя и нехотя, но вроде бы согласился.
