Он никогда не коллекционировал искусство. Архитектура — да, здания, да. Но картины? Нет, он строил реальные метры. Площади. Фасады. Однажды в Москве, на приёме у знакомого архитектора, он увидел странную вещь. Огромный лист, почти два с половиной метра. Чёрно-белый, с миллионами линий. Генплан древнего города. Ни цвета. Ни декора. Только структура. И почерк автора — перо, тушь, ручная надпись по-итальянски. Он не мог оторваться. Впервые за много лет почувствовал не восхищение, а стыд. Потому что всё, что он строил — масштабно, да. Но… временно.
Эти города стояли тысячу лет. А мои дома — устаревают через 30. На следующее утро он позвонил и купил эту работу. А через две недели — вторую. Он не повесил её в спальне. Он поставил её в зале совета директоров.
Под стеклом — карта древнего города. А под ней — фраза:
«Ciò che sopravvive a noi ci definisce» — То, что переживёт нас, и есть мы. С тех пор каждый проект начинается не с техзадания, а с этой картины. Это не суеверие. Это ось.
Карт