Дверь квартиры захлопнулась с такой силой, что задрожали стекла в серванте. Женщина стояла посреди прихожей, сжимая в руке мятый конверт, и не могла поверить в прочитанное. Третий раз за неделю свекровь прислала счет — теперь за якобы испорченную скатерть, которую сама же и пролила кофе.
— Лена, ты дома? — из кухни донесся голос мужа.
Елена Сергеевна глубоко вдохнула, стараясь успокоиться. Три года замужества научили ее сдерживать эмоции, особенно когда дело касалось Антонины Павловны — свекрови, которая превратила их жизнь в бесконечную череду претензий и требований.
— Дома, Паша, — она прошла на кухню, где муж сидел за ноутбуком. — Твоя мама опять прислала счет.
Павел поднял усталые глаза:
— За что на этот раз?
— За скатерть. Помнишь, когда она приезжала на прошлой неделе и опрокинула чашку? Теперь требует возмещения.
— Мам, это же смешно, — Павел потер переносицу. — Она сама пролила.
— Попробуй ей это объяснить, — Лена села напротив мужа. — Знаешь, что она мне вчера по телефону сказала? Что я специально поставила чашку на край стола, чтобы она ее задела.
Павел покачал головой, но ничего не ответил. Эта молчаливая капитуляция перед материнскими выходками стала их семейной традицией.
История их отношений с Антониной Павловной началась еще до свадьбы. Первая встреча произошла в ресторане, куда Павел пригласил их обеих на знакомство. Лена тогда так волновалась — надела лучшее платье, сделала прическу, купила цветы для будущей свекрови.
Антонина Павловна окинула ее оценивающим взглядом и первым делом спросила:
— А почему платье такое короткое? В мое время приличные девушки колени прикрывали.
Весь вечер прошел в похожем ключе. Свекровь критиковала все: от выбора профессии Лены (она работала дизайнером) до манеры держать вилку. Павел отмалчивался, лишь неловко улыбаясь.
После свадьбы ситуация только ухудшилась. Антонина Павловна взяла за правило приезжать без предупреждения, обычно в самый неподходящий момент. Однажды она появилась в семь утра субботы, разбудив молодоженов настойчивым звонком в дверь.
— Я привезла вам завтрак, — объявила она, проходя в квартиру с пакетами. — Уверена, Лена не умеет готовить нормальные блины.
И это было только начало. Свекровь регулярно устраивала ревизии в их холодильнике, перекладывала вещи в шкафах ("у меня лучше порядок"), дарила Лене кулинарные книги с красноречивыми названиями вроде "Готовим просто: для начинающих хозяек".
Но настоящий кошмар начался, когда Антонина Павловна решила, что молодая семья живет слишком расточительно.
— Вы тратите деньги направо и налево! — заявила она однажды, обнаружив чек из магазина. — Зачем покупать дорогой кофе, когда есть дешевый?
С тех пор начались счета. Свекровь выставляла их за все подряд: за бензин, когда Павел подвозил ее до дома; за продукты, которые она сама же и съедала во время визитов; даже за износ тапочек, которые она оставляла у них.
— Паш, так больше продолжаться не может, — Лена посмотрела на мужа. — Мы только за этот месяц отдали твоей маме пятнадцать тысяч. За воздух, которым она дышала у нас дома!
— Преувеличиваешь, — вяло возразил Павел.
— Преувеличиваю? — Лена достала телефон. — Вот, смотри. Три тысячи за испорченное полотенце — она вытерла им пролитый чай. Пять тысяч за поездку к нам на такси туда-обратно. Четыре тысячи за продукты для ужина, который она сама предложила приготовить. Две тысячи за...
— Хорошо, я понял, — перебил ее Павел. — Поговорю с мамой.
Но Лена знала, что никакого разговора не будет. Павел боялся конфликтов с матерью еще больше, чем она боялась остаться без их финансовой поддержки.
На следующий день Антонина Павловна появилась с новым сюрпризом. Она привела с собой подругу — Зинаиду Михайловну, такую же любительницу чужих семейных дел.
— Вот, познакомьтесь, — свекровь прошла в гостиную, как к себе домой. — Зина — мой самый близкий человек. Она поживет у вас недельку.
— Что? — Лена не поверила своим ушам. — Антонина Павловна, мы не обсуждали...
— А что тут обсуждать? — свекровь махнула рукой. — У вас две комнаты, места хватит. Зиночка, располагайся в спальне, молодые могут и на диване в гостиной поспать.
Лена посмотрела на Павла, ожидая хоть какой-то реакции. Но муж лишь пожал плечами:
— Мам, может, не надо? У нас ремонт скоро...
— Какой ремонт? — фыркнула Антонина Павловна. — Вечно вы что-то выдумываете. Зина останется, и точка. Кстати, вы должны компенсировать ей расходы на дорогу.
— С какой стати? — не выдержала Лена. — Мы ее не приглашали!
— Как не приглашали? — свекровь theatrical удивилась. — Павлик же сказал, что рад будет видеть мою подругу. Правда, сынок?
Павел побледнел:
— Я сказал, что рад буду познакомиться, но не то чтобы...
— Вот видишь, — Антонина Павловна победно посмотрела на невестку. — Твой муж — воспитанный человек, не то что некоторые.
Зинаида Михайловна оказалась достойной подругой свекрови. Она сразу же принялась инспектировать квартиру, попутно комментируя все увиденное.
— Ой, а что это у вас за шторы такие? — она потрогала ткань. — Дешевые какие-то. У моей невестки шторы за сорок тысяч, из Италии.
— Наши шторы нас устраивают, — сухо ответила Лена.
— Да что вы, милочка, — Зинаида Михайловна покачала головой. — Мужчину надо окружать красотой. А то сбежит к другой.
Неделя с незваной гостьей превратилась в ад. Зинаида Михайловна вставала в пять утра и гремела посудой на кухне. Весь день она проводила на телефоне, громко обсуждая соседей. По вечерам устраивалась у телевизора, переключая каналы и комментируя каждую передачу.
— А вы почему детей не заводите? — спросила она на третий день. — Возраст-то уходит.
— Это наше личное дело, — Лена старалась сохранять спокойствие.
— Личное! — фыркнула гостья. — Антонина права, вы эгоистка. Только о себе думаете.
Кульминация наступила в пятницу. Лена вернулась с работы раньше обычного и застала в квартире настоящий консилиум. Антонина Павловна, Зинаида Михайловна и еще две незнакомые женщины сидели за столом и что-то оживленно обсуждали.
— А вот и она! — воскликнула свекровь. — Девочки, это та самая невестка, о которой я рассказывала.
Женщины окинули Лену оценивающими взглядами.
— Худая какая-то, — прокомментировала одна. — Наверное, готовить не умеет.
— И одета просто, — добавила другая. — Мужу надо красоваться перед женой.
Лена почувствовала, как внутри поднимается волна гнева. Но последней каплей стал документ, который Антонина Павловна положила перед ней на стол.
— Вот, подпиши, — приказным тоном сказала свекровь.
— Что это? — Лена взяла бумаги.
— Доверенность на управление вашими семейными финансами, — спокойно объяснила Антонина Павловна. — Вы же не умеете распоряжаться деньгами. Я буду контролировать расходы.
Лена не поверила своим глазам. Она перечитала документ дважды, потом посмотрела на свекровь:
— Вы серьезно?
— Абсолютно. Павлик уже согласился. Осталось только твоя подпись.
— Павел согласился? — Лена почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Ну, он сказал, что подумает, — уточнила Зинаида Михайловна. — Но это же то же самое.
— Нет, это не то же самое! — Лена швырнула документы на стол. — И я ничего подписывать не буду!
— Вот видите, какая она скандальная, — Антонина Павловна повернулась к подругам. — Я же говорила, неподходящая жена для моего сына.
Когда вечером пришел Павел, Лена встретила его в прихожей.
— Твоя мать хочет контролировать наши финансы, — без предисловий начала она. — Ты правда согласился?
Павел устало вздохнул:
— Я сказал, что подумаю. Просто чтобы она отстала.
— Паша, твоя мать привела сюда своих подруг, они обсуждают меня, как какой-то неодушевленный предмет! Зинаида Михайловна живет в нашей спальне уже неделю! А теперь еще и это!
— Лен, потерпи немного, — Павел обнял жену. — Мама уедет, Зинаида тоже...
— Когда? — Лена отстранилась. — Когда они уедут? И когда ты наконец скажешь матери, что у нас своя семья?
Павел молчал, и это молчание сказало больше любых слов.
На следующее утро Лена проснулась с четким пониманием: так больше продолжаться не может. Она встала, оделась и вышла в гостиную, где Антонина Павловна уже командовала парадом, раздавая указания Зинаиде Михайловне по перестановке мебели.
— Доброе утро, — холодно произнесла Лена. — Антонина Павловна, нам нужно поговорить.
— О чем это? — свекровь даже не повернулась. — Если о вчерашнем, то разговор окончен. Документы на столе.
— Нет, — твердо сказала Лена. — Разговор о том, что вы покидаете нашу квартиру. Сегодня. Вместе с Зинаидой Михайловной.
Антонина Павловна медленно повернулась:
— Что ты сказала?
— Вы меня услышали. Собирайте вещи.
— Павлик! — свекровь повысила голос. — Иди сюда, твоя жена совсем обнаглела!
Павел вышел из спальни, застегивая рубашку:
— Что случилось?
— Твоя жена выгоняет родную мать! — Антонина Павловна всплеснула руками. — И мою подругу!
Павел растерянно посмотрел на Лену:
— Лен, может, не надо так резко?
— Надо, — отрезала она. — Либо твоя мать уезжает, либо уезжаю я. Выбирай.
В комнате повисла тишина. Антонина Павловна смотрела на сына выжидающе, явно уверенная в его выборе.
— Мама, — наконец произнес Павел, — может, правда, вам лучше поехать домой? Мы с Леной...
— Что — вы с Леной? — взвилась свекровь. — Она тебя совсем запугала! Превратила в подкаблучника!
— Никто никого не запугивал, — Павел набрался решимости. — Но Лена права. Это наш дом, наша семья. И мы сами будем решать, как нам жить.
Лицо Антонины Павловны стало пунцовым:
— Ах так! Ну что ж, не нужен мне такой сын! Зина, собираемся!
Следующий час прошел в лихорадочных сборах. Свекровь демонстративно упаковывала вещи, попутно бросая колкие замечания. Зинаида Михайловна поджимала губы и качала головой.
— Вот попомните мои слова, — говорила Антонина Павловна, застегивая чемодан. — Еще пожалеете! А когда будете проситься обратно, я и дверь не открою!
— Мы не будем проситься, — спокойно ответила Лена.
— Посмотрим! — фыркнула свекровь. — И не ждите больше от меня помощи! И денег, которые вы мне должны, жду в течение недели!
— Каких денег? — удивился Павел.
— За все! — Антонина Павловна начала загибать пальцы. — За продукты, которые я покупала! За бензин! За испорченные вещи! За моральный ущерб!
— Мама, это смешно, — Павел покачал головой. — Мы ничего вам не должны.
— Вот как! — свекровь выпрямилась. — Ну что ж, увидимся в суде!
С этими словами она подхватила чемодан и направилась к двери. Зинаида Михайловна последовала за ней, бросив на прощание:
— Не думала, что доживу до такого. Мать родную выгнали!
Когда за ними закрылась дверь, в квартире воцарилась тишина. Лена и Павел стояли посреди гостиной, не веря в происходящее.
— Неужели все? — прошептала Лена. — Они правда уехали?
Павел обнял жену:
— Прости меня. Я должен был сделать это давно.
— Почему ты всегда ей уступал? — спросила Лена, прижимаясь к его плечу.
— Привычка, наверное, — Павел грустно улыбнулся. — С детства мама решала за меня все. Что надеть, куда пойти учиться, с кем дружить. Я просто... не умел ей противоречить.
— А теперь?
— А теперь у меня есть ты, — он поцеловал жену в лоб. — И я больше не позволю никому разрушать нашу семью.
Следующие дни прошли в непривычной тишине. Никто не врывался в квартиру ранним утром, не переставлял вещи, не критиковал каждый шаг. Лена и Павел словно заново учились жить вдвоем.
— Знаешь, — сказал Павел за ужином, — а ведь мы впервые за три года можем спокойно поесть, не ожидая звонка в дверь.
— И не готовя отчет о потраченных деньгах, — добавила Лена.
Они рассмеялись, и этот смех был освобождающим.
Антонина Павловна не звонила неделю. Потом две. На третьей неделе раздался звонок от Паши — его двоюродного брата.
— Привет, — голос Паши звучал напряженно. — Слушай, твоя мама у нас. Приехала с чемоданами и заявила, что будет жить у нас, пока ты не одумаешься.
— И как Марина отреагировала? — спросил Павел, имея в виду жену брата.
— Как ты думаешь? — усмехнулся Паша. — Она в шоке. Твоя мама уже успела раскритиковать ее готовку, воспитание детей и выбор мебели. И это только первый день!
— Сочувствую, — искренне сказал Павел.
— Слушай, может, вы помиритесь? — с надеждой спросил брат. — А то она собирается тут обосноваться надолго.
— Паш, мы не ссорились, — объяснил Павел. — Просто установили границы. Мама может приезжать в гости, но не жить у нас и не контролировать нашу жизнь.
— Ага, попробуй ей это объяснить, — вздохнул двоюродный брат. — Ладно, держитесь там.
Через месяц история повторилась. Антонина Павловна переехала к своей сестре в другой город. Еще через две недели — к дальним родственникам. Везде сценарий был одинаковым: сначала радушный прием, потом нарастающее напряжение и финальный скандал.
И вот, спустя три месяца после памятного разговора, раздался звонок. Лена взяла трубку.
— Алло?
— Лена? — голос свекрови звучал непривычно тихо. — Это я, Антонина Павловна.
— Здравствуйте, — настороженно ответила Лена.
— Я... я хотела поговорить. Можно мне приехать?
Лена переглянулась с Павлом, который слышал разговор.
— Приезжайте, — сказала она. — Но только поговорить.
Антонина Павловна появилась через час. Она выглядела уставшей и какой-то потерянной. Гордая осанка сменилась сутулостью, а в глазах больше не было привычного воинственного блеска.
— Спасибо, что согласились меня принять, — сказала она, присаживаясь на край дивана.
— Мама, что случилось? — обеспокоенно спросил Павел.
Антонина Павловна помолчала, потом заговорила:
— Я объездила всех родственников. Всех, кого только можно. И знаете что? Везде одно и то же. Сначала рады, а потом... потом просят уехать.
— И что вас удивляет? — не удержалась Лена. — Вы же пытаетесь контролировать всех вокруг.
— Я просто хочу помочь! — воскликнула свекровь, но тут же осеклась. — Или думаю, что хочу. Зинаида мне вчера сказала... она сказала, что я невыносима. Представляете? Моя лучшая подруга!
Павел сел рядом с матерью:
— Мам, ты действительно часто перегибаешь палку. Эти счета, требования, попытки управлять нашей жизнью...
— Я просто... — Антонина Павловна вдруг всхлипнула. — Я просто боюсь остаться не нужной. Вы взрослые, у вас своя жизнь. А я? Что мне остается?
Лена почувствовала укол сочувствия. Она села с другой стороны от свекрови:
— Антонина Павловна, вы нам не чужая. Но у каждой семьи должно быть свое пространство. Это не значит, что мы вас не любим.
— Правда? — свекровь подняла заплаканные глаза.
— Правда, — кивнул Павел. — Но вы должны принять, что мы взрослые люди. И решения принимаем сами.
Антонина Павловна кивнула:
— Я... я попробую. Это трудно, знаете? Всю жизнь я командовала. Сначала в школе — я же преподавала математику. Потом дома. А теперь...
— А теперь можете просто быть мамой и свекровью, — мягко сказала Лена. — Без счетов и требований. Просто приезжать в гости, пить чай, разговаривать.
— В гости, — повторила Антонина Павловна. — На сколько?
— На день, два, — Павел улыбнулся. — По договоренности. И без неожиданностей.
Свекровь помолчала, потом кивнула:
— Хорошо. Я согласна попробовать. Но это будет нелегко.
— Мы понимаем, — Лена взяла ее за руку. — Давайте учиться вместе.
С того дня многое изменилось. Антонина Павловна начала звонить перед визитом, приезжала на несколько часов и старалась удерживаться от критики. Получалось не всегда — иногда она срывалась и начинала командовать по привычке. Но Лена и Павел научились мягко, но твердо останавливать ее.
— А знаете, — сказала свекровь спустя полгода, попивая чай на их кухне, — Зинаида мне вчера позвонила. Извинилась за те слова. Говорит, я стала лучше.
— Вы действительно изменились, — подтвердила Лена. — И мы это ценим.
— Я тоже вас ценю, — Антонина Павловна улыбнулась. — Обоих. И знаете что? Никаких больше счетов. Обещаю.
— А доверенность на управление финансами? — поддразнил Павел.
— Ой, не напоминайте! — свекровь махнула рукой. — Как вспомню, так стыдно. Что я только думала?
Они рассмеялись все вместе, и в этом смехе было облегчение, понимание и начало новых отношений.
Вечером, когда Антонина Павловна уехала (вовремя и без скандала), Лена и Павел сидели на балконе, наблюдая закат.
Свекровь три года выставляла нам счета за воздух, пока невестка не поставила ультиматум
— Думаешь, она правда изменилась? — спросила Лена.
— Думаю, она старается, — ответил Павел. — И это уже много.
— Знаешь, а я ее даже жалею иногда. Одиноко ей.
— Может, познакомим ее с кем-нибудь? — предложил Павел. — У моего коллеги отец недавно овдовел, тоже преподаватель в прошлом.
— Только не говори об этом свекрови! — рассмеялась Лена. — А то она решит, что мы избавиться от нее хотим.
— Или пришлет счет за сватовство, — добавил Павел.
Они снова рассмеялись, обнялись и остались сидеть на балконе, наслаждаясь тишиной и покоем своего дома — дома, где больше не было места манипуляциям и контролю, но всегда найдется место для любви и взаимного уважения.
А Антонина Павловна в это время сидела у себя дома и перебирала старые фотографии. На одной из них — молодая семья, Павел с Леной на свадьбе. Она провела пальцем по снимку и улыбнулась. Может быть, думала она, быть просто любящей свекровью не так уж и плохо. Особенно если это означает сохранить семью.