Рейс на Москву задержали на неопределённый срок — туман над Домодедово превратил аэропорт в хаос. Я устал, злился и, махнув рукой на ожидание, решил вернуться домой. Такси домчало меня до квартиры за полчаса. Было уже за полночь, и я надеялся просто рухнуть в кровать. Ключ повернулся в замке, и я шагнул в прихожую, но тут же остановился. Из гостиной доносился мужской голос — низкий, уверенный, с лёгким смехом. Сердце сжалось. Жена, Маша, должна была быть одна, да и кто бы мог быть у нас в такое время?
Я крадучись подошёл ближе. Голос становился отчётливей: «…не волнуйся, всё под контролем». Я распахнул дверь. На диване, в моей футболке, сидел незнакомец — высокий, с тёмными волосами и наглой улыбкой. Маша, в халате, вскочила, её лицо побелело. «Сергей?! Ты… ты же должен быть в Москве!» — выдохнула она.
— Рейс задержали, — процедил я, буравя взглядом чужака. — А ты кто такой?
Мужик поднялся, не торопясь, и протянул руку: «Алексей. Друг семьи». Друг семьи? В моей квартире, в моей футболке, среди ночи? Маша начала лепетать что-то про поломку в её машине и то, как Алексей «случайно» зашёл помочь. Но её взгляд бегал, а руки дрожали.
— Помочь? — переспросил я, чувствуя, как внутри всё кипит. — В полночь? В моей футболке?
Алексей усмехнулся, словно ситуация его забавляла. «Да ладно, не кипятись. Просто заглянул на огонёк». Он шагнул к двери, подмигнув Маше, и вышел, оставив за собой гнетущую тишину.
— Объясни, — сказал я, глядя на неё.
Маша опустила глаза. «Он… он помог мне с машиной. Остался, потому что поздно было». Но её голос дрожал, а я заметил, что на столе стоит бутылка вина и два бокала. Один — наполовину пустой.
— Маша, что здесь происходит? — мой голос сорвался.
Она молчала, кусая губы. Потом тихо сказала: «Сергей, я не хотела… Это случайно». Но я уже не верил. Чужой мужик в моей квартире, её сбивчивые оправдания и эта бутылка — всё кричало о лжи. Я смотрел на неё и понимал: задержка рейса открыла нечто, чего я не готов был принять.