Фотографии горели, а Валентина Алексеевна не могла вспомнить, зачем их поджигала. На столе лежала стопка семейных снимков, а в раковине — металлическая миска. Она несколько секунд смотрела то на фотографии, то на зажигалку в своей руке, пока память не подсказала: надо жечь прошлое.
— Мам, а что ты... Это что еще за ерунда-то?! — Марина замерла в дверях, увидев, как языки пламени облизывают края детских снимков. — Мама, ты что творишь вообще?
Валентина Алексеевна не обернулась, продолжая подбрасывать в огонь очередную фотографию. Руки дрожали, но движения были решительными.
— Убираюсь, Маринка, — голос звучал спокойно, даже слишком.
Марина шагнула ближе, протягивая руки к миске.
— Мам, ну это же... Это же наши фотографии! Детские мои, твои... Как можно такое...
— А как можно тридцать лет одно и то же делать? — Валентина Алексеевна резко повернулась, и дочь отступила, увидев в материнских глазах что-то незнакомое. — Как можно всю жизнь быть нянькой? Маринка, ну скажи мне, милая, когда это кончится? Когда ты наконец... Ну... сама станешь взрослой?
Марина села на табуретку, не сводя взгляда с догорающих обрывков.
— Мам, ну ты чего такая... злая стала? Что случилось-то? Вчера же нормально разговаривали, ты Кирке задачки объясняла...
— Вот именно! — Валентина Алексеевна швырнула в огонь фотографию с годовалой Мариной на руках. — Объясняла, помогала, денег давала! Тридцать два года, Маринка! И когда же ты сама начнешь жить?
Валентина Алексеевна вытерла руки кухонным полотенцем и села напротив дочери.
— Я решила, к сестре скоро переезжаю. Мне... — она помолчала, подбирая слова. — Мне нужна другая жизнь.
— Переезжаешь? — Марина произнесла это так, будто слово обжигало язык. — А мы? А Кирка? А как же мы без тебя...
— А вы, доченька, взрослые люди. Тебе тридцать два, Денису тридцать пять. Ну сколько можно? Пора самим и деньги зарабатывать, и ребенка воспитывать. Я свое отмотала.
Марина вскочила так резко, что табуретка опрокинулась.
— Отмотала? Мама, ты о чем? Ты же нас... Ну ты же любишь нас!
— Потому что люблю, так и говорю, — Валентина Алексеевна устало провела рукой по волосам. — Маринка, родная моя, ну посмотри на себя честно. Тебе тридцать два года, а ты до сих пор не знаешь, сколько денег тратишь. Не умеешь планировать... Ну вообще ничего не умеешь! Денис твой копейки зарабатывает, ты получаешь мизер, а я каждый месяц доплачиваю вам по пятьдесят тысяч. И это нормально, по-твоему?
— Но мы же отдаем! Мы всегда...
— Когда? — резко спросила Валентина Алексеевна. — Ну назови хоть раз, когда вы что-то вернули? Я вас спонсирую, иначе это не назовешь.
Марина открыла рот, но слова не нашлись.
— То-то и оно, — кивнула Валентина Алексеевна. — Маринка, я не хочу уйти из жизни с чувством, что дочь так дитем и осталась. Что я не взрослого человека вырастила, а так... приживалку. Не хочу, чтобы Кирочка выросла с пониманием, что всегда найдется кто-то, кто за тебя проблемы решит.
— При чем тут уйти из жизни? — Марина схватила мать за руки. — Мам, ты больна, что ли? Врачи что сказали, к которым ты недавно ходила?
Валентина Алексеевна высвободила руки.
— Врачи сказали, что пора мне для себя жить. Вот и послушаюсь.
***
Через три дня Валентина Алексеевна собрала всех за кухонным столом. Денис сидел в кресле, качая ногой, Марина устроилась на диване. Кира примостилась рядом с бабушкой, чувствуя всеобщее плохое настроение, но не понимая причин.
— Слушайте меня внимательно, — начала Валентина Алексеевна, поправляя на столе стопку бумаг. — Даю вам три месяца, до первого января. Чтобы доказать, что можете сами выжить, без моей помощи.
— Мама, — попыталась вставить слово Марина.
Денис перестал качать ногой.
— Валентина Алексеевна, ну это же... Это невозможно почти! Где мы столько возьмем?
— Вот об этом и речь, — спокойно ответила Валентина Алексеевна. — Вы живете не по карману. Привыкли, что всегда есть кто-то, кто выручит. А если бы меня завтра не стало? Что бы делали?
— Мам, не говори так! — Марина зажала уши. — Ну зачем ты такое...
— А я должна об этом думать, — жестко сказала Валентина Алексеевна. — Потому что я взрослый человек и понимаю, жизнь штука ненадежная. И моя обязанность — научить вас жить самостоятельно, а не нянчиться с вами всю жизнь.
Кира подняла руку, как в школе.
— Бабуля, можно вопрос?
— Конечно, солнышко.
— А если мама с папой справятся, ты останешься?
Валентина Алексеевна посмотрела на внучку, и в ее глазах мелькнуло тепло.
— Если справятся, Кирочка, подумаю. Но они должны доказать, что способны на это. А если не справятся, я уеду, а вы будете в гости приезжать.
***
Октябрь начался с того, что Марина впервые села считать деньги с калькулятором. Цифры пугали. Она листала чеки, складывала, пересчитывала и не понимала, куда уходят деньги.
— Ден, ну смотри сам, — показала она мужу список покупок. — Кофе за тысячу, сыр за восемьсот... А можно же в два раза дешевле покупать!
Денис поморщился.
— Марин, ну пойми ты... Экономить на еде — это экономить на здоровье. Я не хочу всякую химию есть. Бр-р-р, от одной мысли мерзко!
— Да не химию! — Марина потыкала пальцем в каталог супермаркета. — Вот этот творог ничем не хуже, а дешевле.
— Ладно, ладно, — махнул рукой Денис. — Делай как знаешь. Только если отравлюсь, лечить будешь сама.
Марина сжала губы. Раньше такие слова расстраивали, теперь злили. Особенно когда она подсчитала, сколько Денис тратит на обеды в кафе.
— Слушай, а может, ты будешь еду с собой брать? — предложила она.
—Марин, ну ты серьезно? — Денис даже оторвался от экрана телефона. — Я что, школьник, чтобы с судочками ходить? У меня клиенты, репутация...
— Репутация? — Марина села напротив. — Ден, а сколько ты в сентябре заработал?
— А это при чем?
— При том, что я посчитала. Твоя прибыль — тридцать тысяч. А только на обеды восемь потратил. Это же четверть заработка!
Денис отложил телефон, внимательно посмотрел на жену.
— Знаешь что, Марин? Мне не нравится, как ты со мной говоришь. Будто я какой-то... Ну... транжира. Я работаю, стараюсь...
— Я знаю, что стараешься, — мягче сказала Марина. — Но мама права, мы живем не по средствам. И если не изменимся...
— То что? Валентина Алексеевна Петровна накажет? — в голосе Дениса появился яд. — Ты понимаешь, что мамочка твоя нами манипулирует? Хочет внимания, вот и устраивает театр.
— Это не театр, — твердо сказала Марина. — Я вижу, с ней что-то происходит.
— Ну конечно! Возраст такой, старушки все вредные.
Зазвонил телефон Дениса.
— Алло? Михаил, привет... Какая сделка? Серьезно? А документы чистые? Понятно... Да, интересно...
Марина наблюдала, как лицо мужа оживляется.
— Хорошо, завтра встретимся... Да, понимаю, что быстро решать надо... Нет, с деньгами проблем не будет...
— Что это было? — спросила Марина, когда муж закончил разговор. 2 часть рассказа 👈🏼 🔔 ЛУЧШИЕ РАССКАЗЫ КАНАЛА ЗДЕСЬ 👈🏼