Когда Артему исполнился год, Екатерина и Максим решились на смелый шаг. Продав свою однушку и выложив все сбережения до копейки, они приобрели просторную трехкомнатную квартиру на юге России.
Мечта о большем пространстве для растущей семьи казалась близкой. Однако эйфория быстро сменилась холодным расчетом – масштаб необходимого ремонта они оценили неверно.
Валентина Петровна тут же предложила решение: "Чего вам съемную квартиру искать, деньги тратить? Пока ремонт делаете, живите у меня! Места хватит всем".
До этого момента Катя считала свои отношения со свекровью терпимыми, если не теплыми, поэтому супруги согласились жить с ней, надеясь сэкономить.
Надежды разбились о суровую реальность в первый же месяц. Валентина Петровна оказалась не гостеприимной хозяйкой, а источником ежедневных скандалов. Ее критика обрушивалась на Катю по любому поводу.
– Ты что, как столб стоишь?! – прошипела женщина, когда невестка на секунду остановилась на кухне, размышляя над тем, что приготовить. – Нормальная сноха должна двигаться, дела делать, а не воздух переводить!
– Почему ты не ешь? Тебе невкусно? Или совсем аппетита нет? Мой Максим всегда с удовольствием ел! – с подозрением спрашивала за завтраком Валентина Петровна, если Екатерина ела её блюда без особого энтузиазма.
Однако больнее всего сноху били упреки в плохом материнстве. Однажды Катя старалась успокоить плачущего Артема после падения.
– Отойди! – резко отстраняла ее свекровь, хватая внука. – Ты его только нервируешь! Никакого терпения! Вот я знаю, как с детьми обращаться!
Атмосфера в доме сгущалась с каждым днем. Злоба и ненависть Валентины Петровны стали почти осязаемы.
Как-то раз, после особенно жаркого спора о воспитании Артема, свекровь выпалила Кате прямо в лицо с неприкрытой злобой.
– Знаешь, что? Я искренне надеюсь, что ты поскорее помрешь! – ее глаза сверкали холодом. – Я знаю, что тебе всего тридцать четыре года, но Бог забирает к себе и более молодых, особенно таких дурных, как ты. Тогда Артёмка останется с нами: со мной и с папой. И всё будет так, как должно быть!
Полная неадекватность и жестокость этого пожелания парализовали Катю. Она даже не нашла, что ответить.
Однако она поняла, что жить в этом доме больше невозможно. Катя попыталась поговорить с Максимом о переезде, даже о съемной квартире.
– Катюш, ну потерпи еще немного! – уговаривал муж, избегая ее взгляда. – Всего четыре месяца осталось до конца ремонта! Понимаешь, какие это деньги на съем? Мы и так вложили все. Переживем как-нибудь. Мама просто нервничает, поэтому иногда говорит необдуманно.
Однако совместное проживание становилось невыносимым. Работать было сложно, мысли путались.
Депрессия накрывала, как темная волна. Однажды утром, после особенно мерзкого завтрака под прицелом колких замечаний, Екатерина отвезла Артема в детский сад.
Вернуться в дом свекрови сил не было. Она заглушила двигатель и осталась сидеть в машине на парковке у здания.
Тишина салона, нарушаемая только тиканьем ее наручных часов, казалась единственным убежищем от бесконечного потока ненависти и непонимания мужа.
Слова свекрови до сих пор звенели в ушах: "Надеюсь, что ты помрешь... и все будет так, как должно быть!"
В голове появилась холодная ясность. Жить так больше было нельзя. Ни дня.
Екатерина достала телефон и позвонила. Но не Максиму, а своей коллеге, близкой подруге по работе.
– Привет, София. Это Катя. Ты рассказывала про студию рядом с офисом? Помнишь, хозяйка искала арендаторов срочно и по разумной цене? Она все еще свободна? Мне очень нужно. Сегодня. Да, я серьезно, – решительно проговорила женщина.
Пока Софья звонила хозяйке, женщина открыла банковское приложение. Общий счет был почти пуст, все ушло на ремонт.
Но у нее был личный счет. Она пополняла его последние два года, откладывая деньги на черный день.
Там лежала сумма, которой хватило бы на залог и пару месяцев аренды скромной студии.
Вечером, когда Максим вернулся с работы, а Валентина Петровна колдовала на кухне, громко ворча о "нерадивых невестках", Екатерина собрала Артема и две сумки самого необходимого.
Муж вышел в прихожую, увидел вещи, и его лицо исказилось от догадки и раздражения.
– Катя, что случилось? Ты опять истерики устраиваешь? Я же говорил, что нужно подождать всего четыре месяца! Мама старалась, приготовила сегодня на ужин… – раздраженно произнес он.
Екатерина посмотрела ему в глаза. В ее взгляде не было ни слез, ни злости, только усталая, каменная решимость.
– Твоя мама сегодня утром пожелала мне смерти, Максим. Вслух, чтобы забрать нашего сына и жить с тобой как раньше. Ты слышал? Ты слышал это? Или это тоже она просто нервничает? – резко перебила супруга Екатерина.
– Ну, она не думает, что говорит... Ты приняла все слишком близко к сердцу... – пробормотал Максим и смущенно отвел взгляд.
– Конечно, я принимаю это близко к сердцу! Потому что это касается моей жизни. Жизни моего сына. Я не могу и не хочу больше жить в доме, где хозяйка желает мне смерти. Ни дня, ни часа, – хмуро ответила жена. – Мы с сыном уезжаем. Я арендовала студию. Ремонт в трёхкомнатной квартире пока продолжаем. Когда он завершится, обсудим, будем ли мы жить там вместе.
Услышав ее слова, Валентина Петровна выбежала из кухни. Её лицо пылало от гнева.
– Ты куда? В ночь с ребенком? Что за безумие! Максим, останови её! – взволнованно проговорила она.
Но Екатерина уже открыла дверь. Женщина обернулась, глядя не на свекровь, а на мужа.
– Выбор за тобой, Максим. Можешь остаться с мамой и жить, как раньше, или приехать к нам, когда поймешь, где твоя настоящая семья, – холодно произнесла супруга и взяла сына на руки.
Входная дверь закрылась. В прихожей наступила напряжённая тишина, которую разрезали только всхлипывания Валентины Петровны.
– Ты видишь? Видишь, какая она?! Я же предупреждала! Она тебя погубит! Погубит! – воскликнула женщина, заламывая руки.
Максим стоял у закрытой двери, его лицо выражало растерянность. Мир, который он так старался сохранить, рухнул.
*****
Студия была очень маленькой, мебель – старой, но там царило спокойствие и свобода.
Артем, немного испугавшись переезда, быстро привык к новой квартире и был рад ей.
Екатерина впервые за несколько месяцев выспалась. Работа пошла в гору – без постоянного фонового стресса голова снова стала ясной.
Иногда звонил Максим. Сначала злился, обвинял в эгоизме, в растрате денег на съем, а потом умолял вернуться и обещал поговорить с мамой.
Екатерина была непреклонна: "Ты знаешь условия. Когда закончится ремонт, приезжай к нам или не приезжай".
Прошло время. Ремонт в трёшке затягивался, как и ожидалось. Екатерина продлила аренду студии.
Супруг так и не смог выбрать сторону, поэтому Катя приняла решение за него, она подала на развод.