Я обычно хожу в один замечательный московский храм — храм Покрова Пресвятой Богородицы в Красном селе. И однажды батюшка, отец Фёдор, спросил у меня:
— Катя, а почему вы не поете в нашем хоре? Вы же музыкант, попробуйте!
И вдруг для меня открылся огромный потрясающий новый мир. Такой важнейший гигантский пласт русской музыкальной культуры до поры до времени оставался для меня практически непознанным! Студентам хоровых отделений в консерватории, конечно, преподают такой предмет. А исполнителям на инструментах — нет, и как же жаль! Я и сейчас все ещё новичок и только разбираюсь, но изучение науки пения на клиросе меня очень увлекло.
Оставим в стороне вопросы наличия поставленного певческого голоса — конечно, его у меня нет. Зато есть абсолютный слух и знание музыкальной грамоты, сольфеджио и гармонии. И если теоретические знания безусловно помогают, то вот про абсолютный слух я не могу так однозначно сказать. Многие богослужебные песнопения исполняются по нотам. И иногда они транспонируются, то есть написаны одни ноты, а петь надо другие — например, на секунду или терцию выше или ниже. Для «абсолютника» это непростая задача, людям с относительным слухом это дается легче. И даже это не самое сложное; когда я вижу нотный текст, я точно понимаю, что предстоит спеть. Но дело в том, что в церковном пении очень часто нотного текста нет вообще, а есть только текст словесный!
Для того, чтобы правильно распеть эти тексты, надо знать так называемое «осмогласие», систему, состоящую из восьми гласов, то есть разных мелодий. Но и внутри одного гласа попевки не все одинаковы. Так как в богослужении употребляются песнопения разных типов: тропарь, стихира, прокимен, ирмос — для них установлены и различные напевы. Таким образом, чтобы правильно спеть, необходимо знать не только номер гласа, но и его тип: тропарный, стихирный и так далее. Все это мало того что надо знать наизусть, знать партию своего голоса внутри четырехголосного хора, но и быстро суметь сопоставить с текстом, в котором может быть разное количество и строк, и слогов в строке — то есть мелодию надо сходу ритмически адаптировать. Это требует и навыка, и неослабевающего внимания.
Всем процессом пения хора управляет регент. Это человек с музыкальным образованием, хорошо знающий последование каждого конкретного богослужения, и готовящий для него как тексты песнопений по книгам, так и нотный репертуар. По нотам в нашем храме мы поем очень красивую авторскую музыку: Бортнянского, Калинникова, Чеснокова и многих других. Регент — это не совсем дирижёр, его роль шире, и жесты регента не похожи на привычные мне жесты дирижёра. Иногда, даже не зная точно мелодию гласа, по руке регента можно интуитивно понять, как следует петь мелодическую линию. Регент внимательно слушает происходящее в ходе службы, ведь хор всегда находится во взаимодействии со священнослужителями.
Русское церковное пение — это древнее и одновременно современное явление нашей духовной и музыкальной культуры, это «звучащая икона», и петь в храме — великая радость!