...13 ноября 1908 года в ворота пекинского Запретного города въехал паланкин, из которого доносились детские крики. Маленький мальчик, которому не было и трёх лет, в отчаянии звал няню - какие-то чужие, незнакомые люди вдруг взяли да увезли его толпой из материнского дома. Вот сквозь занавеску перед ним предстало "измождённое и ужасающе уродливое лицо", которое принадлежало Цыси - вдовствующей императрице, живом воплощении китайского Века Унижений.
На пекинском троне она пережила двух потомков, и младший из них Гуансюй по странному стечению обстоятельств умер на следующий день после прибытия той процессии. Ещё через сутки, впрочем, вслед за ним отправилась сама императрица, а маленький мальчик, от рождения Пу И, избранный ей племянник Гуансюя, всё так же кричал и плакал на церемонии своей коронации.
Не без оснований: честно говоря, мне сложно представить себе более несчастного человека, чем китайский император! Лишённый малейшей самостоятельности, ответственный за всё вплоть до погоды, всю жизнь он по сути исполнял один большой ритуал, по факту оставаясь игрушкой своих чиновников. Вот только обычно императоров готовили к такой жизни с рождения, тогда как Сюаньтун (как и все предшественники, на троне Пу И получил новое имя) попал в чужой враждебный мир, где было много роскоши и вседозволенности, но не было ни грамма любви.
Любимым развлечением мальчика стали издевательства над слугами, порой крайне жестокие (например, накормить их пирогом с железной стружкой), но даже подуть на горячий суп он не мог сам. В 1911 году монархия пала, но 6-летний Сюаньтун этого не заметил: мятежный генерал Юань Шикай сам метил в императоры, а значит - кто-то должен был подержать для него Запретный город. Цинский двор теперь официально числился свитой иностранного монарха с бессрочным визитом, а самому монарху даже не сразу сказали, что страна уже не его.
Но Шикай умер в 1916 году, и Китай провалился в Эру Милитаристов - нечто среднее между вялотекущей гражданской войной и феодальной раздробленностью. Зимой 1917 года генерал-монархист Чжан Сюнь захватил Пекин и объявил о восстановлении Цинской монархии, но бэйянские лётчики символически сбросили на Запретный город несколько бомб: реставрации хватило на пару недель, а затем Сюаньтун был свергнут снова.
Но - остался во дворце, где его жизнь ждал крутой поворот: в 1919 году просвещать маленького аристократа приехал шотландский дипломат Реджинальд Джонстон. С пронизывающим взглядом голубых ассиметричных глаз, он внушал 13-летнему мальчику священный трепет. Шотландец научил Пу И английскому языку (в виде "чинглиша" ставшего ему родным до конца жизни), познакомил с современной литературой (так что Пу И даже писал стихи и публиковал их анонимно) и плодами прогресса: вот уже вчерашний монарх не мыслил дня без велопрогулки да звонил по телефону на случайные городские номера и молчал в трубку.
В 1922-м он даже объявил о своём отречении от престола и отъезде учиться в Оксфорд, но Джонстон отказался вызывать ученику такси. Стало ясно: парня надо женить, и вот в Запретный город прибыла Ваньжун - чувственная красавица и аристократка с корнями в Даурии, в американской миссионерской школе Тяньцзиня крещённая как Элизабет. В напарнице ей дали знатную юную монголку Вэньсю в статусе наложницы. Вдвоём девушки и провели первую ночь после свадьбы - юный Пу И, никогда не знавший, что у женщин под одеждой, в ужасе бежал из спальни.
А вот играли и гоняли на велосипедах, распугивая евнухов, подростки весело. Даже называть себя китаец начал Генри: Джонстон сумел транслировать ему веру в "белое превосходство", в живущую далеко-далеко на Западе особую породу людей - более мудрых и прямоходящих. При этом сам Джонстон был среди них скорее изгоем, так как обладал весьма причудливой философией с воинствующим неприятием христианства и утопическим идеалом просвещённой абсолютной монархии. А потому, когда в 1924 году после очередного переворота Цинскому двору дали 3 часа на то, чтобы освободить Запретный город, Джонстон спрятал Пу И в посольстве не родной Британии, а Японии.
И конечно, самураи несказанно обрадовались такому подарку: переехав в Тяньцзинь, Пу И теперь жил в окружении шпионов. Взросление шло тяжко: личная жизнь супругов так и не складывалась, да и с чего бы? Пу И по разным версиям был то ли импотентом, то ли мужеложцем, да и Ваньжун ту первую ночь с наложницей провела отнюдь не во сне.
От тоски он находил спасение в безудержных покупках, она - в курении опиума, который к концу 1920-х годов употребляла каждый день в объёмах, близких к передозировке. А ещё - хотела танцевать и не понимала, почему в республике обязана жить бесконечными бессмысленными ритуалами императрицы. И уж совсем ей не улыбалась перспектива вновь стать настоящей императрицей: японцы всё настойчивее предлагали Пу И вернуть Небесный мандат.
Ваньжун, которая была категорически против, купили Восточным Сокровищем - таким было прозвище Ёсико Кавасима, на самом деле выросшей в Японии маньчжурской принцессы Сюаньюй. В 17 лет в токийской школе произошло нечто такое, после чего она пыталась покончить с собой - предполагают, изнасиловал отчим. Тогда Ёсико спасли, но произошедшее сделало её другой: девушка носила мужскую одежду и легко, без всяких моральных терзаний, заводила себе кратковременных любовников и любовниц. Которых грамотно подкладывала разведка - Восточное Сокровище оказалась первоклассной шпионкой. После романа с ней Ваньжун передумала разводиться (а вот Вэньсю хватило сил уйти ценой отказа от всех привилегий), и вот уже вместе с мужем ехала на японском корабле в Порт-Артур, а оттуда - в Маньчжурию...
Ведь годом ранее, 16 сентября 1931-го, японцы инсценировали подрыв путей у станции Мукден (Шэньян), кажется даже не пытаясь сделать это правдоподобно, и накопленная на Квантунском полуострове армия за несколько недель и почти без боя дошла до Аргуни и Уссури.
На покорённой территории было учреждено государство Маньчжоу-го, а скромный торговый Чанчунь на Южно-Маньчжурской железной дороге, переименованный в Синьцзин или Синкё стал его Новой столицей (так переводится это название с китайского и японского). Первоначально лишь глава государства с титулом датун, 1 марта 1934 года Пу И был в 3-й раз коронован как Кандэ Айсинь-Гёро: дом Цин официально вернулся к маньчжурским корням в том числе и в названии.
К прибытию Пу И в Чанчунь японцы построили для него "дворец строгого режима":
Ощетинившийся 9 блокпостами, по сути - крепостными башнями:
В один из них мне даже удалось заглянуть:
Весь дворец занимает площадь в 136 гектар, примерно 600 на 350 метров, но кажется каким-то неприятно приземистым. Частью он вобрал более старые здания, но всё вместе в 1930-х перестроили на странном, я бы даже сказал - неестественном стыке японского, китайского и русского стилей. Вот например снаружи видны задворки павильона Хайюань, где хранились фамильные святыни и совершались семейные обряды - возведён в 1934 году, но легко подумать, будто бы ещё до русско-японской, когда здесь была сфера влияния северной империи:
Дворец расположен на двух террасах, и в нижней части, где жили слуги и охрана, теперь свободно гуляет народ:
Всё примечательное снаружи даже не видно - и видимо, таким и был японский план. За дальней стеной стоят, например, довольно уютный павильон Цзяньси с жилыми покоями, перестроенный из железнодорожной конторы, и особняк её начальника Сихэюань, который заняли японцы. Или Цинминь, где находились рабочий кабинет и зал приёмов. Или симметричные Чжисю и Чанчунь, сменившие множество назначений от неформальной столовой до школы для детей дворцового персонала.
Внутрь ведут парадные ворота Синъюань (1934):
С какими-то странными, будто механическими драконами, от которых явно не стоит ждать благодати:
А за ними виден Тундэ, центральное здание резиденции, перестроенное в 1930-х из Соляного дворца - главного в Старом Чанчуне цинского ведомства, собиравшего налоги с торговли солью. С роскошными интерьерами он использовался для официальных приёмов и балов, но туда же при создании музея в 1962 году перенесли трон из Цинминя.
Но дальше кадра от ворот мы не пошли: время до поезда в Шэньян поджимало, а билет в резиденцию Марионеточного императора стоит почти вдвое дороже, чем в Запретный город - 70 юаней (около 900 рублей), которые за вдумчивую прогулку я бы может и отдал, но за получасовой электровеник - вряд ли. Да, так бывает: когда приехал в далёкую страну, интересуясь конкретной темой (в моём случае - русским наследием), достопримечательности "must see" часто остаются за бортом.
Где-то во дворце, говорят, есть часы, остановленные на 9:10. Именно в это время 11 августа 1945 года Пу И бежал из Чанчуня. Дворец строгого режима за прошедшие годы быстро вновь превратил его в несчастного мальчишку, склонного к садизму. Японцы кормили его обещаниями, что вот-вот к его ногами падёт весь Китай... и приносили документы, которые попробуй только не подпиши. Порой к нему приходили то неграмотный шаньдунский милитарист Чжан Цзучан, известный как Генерал Собачье Мясо, то битый атаман Григорий Семёнов - просить деньги на великие дела, а точнее - разводить на деньги.
Как ни пытались это скрыть, Пу И знал - за стенами дворца его ненавидят и презирают, и даже вконец потерявшая связь с реальностью наркоманка Ваньжун смотрела на него как на ничтожество. В какой-то момент она и вовсе забеременела от его шофёра, но её новорождённый был убит. Как именно - есть разные версии, по самой жестокой - сам Пу И по настоянию японцев сжёг его живьём. Достоверно, что император Кандэ за малейшие провинности отправлял слуг "вниз" (то есть - в подвал, где их пытали), грешил с юными пажами, неистово молился буддам, а порой просто часами смотрел в одну точку.
В 1937 году у него появилась наконец любимая женщина - наложница Тань Юйлин, знатная маньчжурка из клана Татала. Но, обнимая мужа, он нашёптывала ему, что Япония - враг... и вскоре, вероятно, стала жертвой того самого бактериологического оружия из Пинфана: в 1942-м 22-летняя аристократа вдруг заболела тифом и умерла. Истинным правителем Кандэ считал Масахико Амакасу - фактического регента, а официально - начальника маньчжурской киностудии. Принимавший все реальные решения посол (он же - командующий Квантунской армией) оставался для Псевдоимператора где-то на недосягаемых высотах.
В ход Второй Мировой войны Пу И не вникал, но всё чаще видел, как строят бомбоубежища и выступал с речами перед отрядами смертников. Как советский диссидент на кухне, он начал крутить радиоприёмник, ловить вражеские голоса, и в целом - желать победы любимой англоязычной Америке. Решение бежать Кандэ принял, когда узнал, что в войну на стороне Красной Армии вступила Монголия - кажется, в юности ему очень доходчиво рассказывали о вторжении Чингисхана в Китай...
Под свист и проклятия толп Пу И доехал до вокзала, и под слёзы и мольбы японских колонистов, понимавших, что их ждёт, сел в поезд. Он бросил даже своих женщин - Ваньжун и последнюю наложницу Ли Юйцинь из образованных простолюдинов. Они попытались скрыться в Корее, но были схвачены коммунистами. Наркоманку Ваньжун, в неполных сорок лет ставшую больной старухой, сперва выставляли в клетке, но та уже не понимала, что происходит с ней, командовала воображемыми слугами, и вскоре умерла в тюрьме от голода и ломок.
А вот Ли Юйцинь освободилась уже в 1946 году, благополучно вернулась в народ, как и мать - работницей швейной фабрики и даже смогла встретить 21-й век...
Но и Пу И не успел на самолёт - аэропорт Мукдена был занят советским десантом, и солдаты страны, где убили царя, даже не поняли, что захватили в плен его коллегу. Опознанный, Пу И жил в лагере военнопленных под Хабаровском, Молоковке под Читой и даже в Лубянской тюрьме в условиях наподобие домашнего ареста - даже со слугами, которых иногда бил. Слал Сталину покаянные письма с восхищением марксизмом-ленинизмом, а в Японии - свидетельствовал на Токийском процессе о военных преступниках, творивших злодеяния в том числе его именем.
Советы сделали для него главное - не выдали гоминьдановцам, которые были настроены казнить незадачливого государя. А вот красные китайцы, получив его в 1950 году, в тюрьме городка Фушунь близ Шэньяна решили не уподобляться европейцам и занялись перевоспитаниям Псевдомонарха. Пу И возили на экскурсии по руинам Пинфана и опустошённым японцами деревням, и от вопросов крестьян, почему не защитил их, он только смотрел в пол и плакал.
В тюрьме за него заступался комендант - иначе было бы тяжелее: только здесь Пу И научился, например, чистить зубы и завязывать шнурки. Однако, думается, в тюремных камерах он чувствовал куда больше свободы, чем в зловещей мёртвой роскоши этих дворцов. В 1959-м Пу И был освобождён, завершив путь "От императора до гражданина" (так называлась его биогрфия - литературная обработка многочисленных покаяний, которые его заставляли писать в тюрьме), и поселился в Пекине.
Работа дворника оказалась ему не по силам - в первый же день Пу И заблудился, и пугал прохожих речами вроде "Я бывший император, живу у друзей, не знаю как пройти". В итоге его определили садовником, и хотя работал он из рук вон плохо, на этом месте впервые почувствовал счастье. Вскоре нашлась и по-настоящему любимая женщина - 40-летняя (ему самому было уже хорошо за 50) медсестра Ли Шусянь, в 1962 году вышедшая за низвергнуто принца.
Иногда Пу И ходил в ставший музеем Гугун (Бывший дворец, как стали называть Запретный город), покупая в кассе билет, а там очень любил поправлять экскурсоводов. Иногда - встречался с первыми лицами вроде Чжоу Эньлая, которых слушал, опустив глаза, а позже на пресс-конференциях восхвалял коммунизм. В общем, был это такой неуклюжий, беспомощный, безобидный человечек в очках, который всегда входил в автобус последним, а в кафе извинялся перед официантами, что тем приходится ему прислуживать.
В Культурную революцию лично Чжоу Эньлай распорядился выделить Пу И охрану, но та его не спасла. Жертвам хунвейбинов стали многие из дорогих ему людей, как тот же начальник тюрьмы, и в 1967 году Последний император стремительно сгорел от рака почек.
Машинный перевод с китайского жестоко определяет его сущность как Псевдочеловек. Судьба Пу И была полна позора и боли, но я бы сказал - это самый радикальный пример того, как оказаться в жизни не на своём месте... И как не похоже всё это на судьбу Николая II...