– Валерия Петровна, вы понимаете, что творите? – голос Олега дрожал от возмущения. – Это же откровенное мошенничество!
– Какое мошенничество? – спокойно возразила тётя Валя, даже не поднимая глаз от документов. – Всё законно, все печати стоят, нотариус заверил.
– Но вы же знали, что я в командировке! Специально выбрали время, когда меня не будет в городе!
Лидия Сергеевна сидела в углу маленькой нотариальной конторы и слушала, как её сын спорит с родной сестрой её покойного мужа. Голова кружилась от услышанного. Неужели всё это правда?
– Олег, успокойся, – попросила она. – Давайте разберёмся по порядку.
Валерия Петровна наконец подняла глаза. В них не было ни стыда, ни раскаяния.
– Лида, не притворяйся. Ты прекрасно знала, что мы сегодня оформляем раздел квартиры. Я же звонила тебе, предупреждала.
– Вы сказали только, что нужно подойти к нотариусу по какому-то вопросу, – растерянно ответила Лидия Сергеевна. – А про раздел ни слова!
– Ну извини, если не так поняла. Зато теперь всё ясно. Квартира поделена на четыре равные части между наследниками. Я получила свою долю, Нина получила свою, ты получила свою, а Олег пусть потом приедет и заберёт свою четверть.
Олег побагровел.
– Вы специально всё подстроили! Знали, что я не смогу приехать, поэтому решили всё за меня!
– Олег Борисович, – вмешался нотариус, пожилой мужчина в очках, – если вы не согласны с разделом, можете обратиться в суд. Но пока документы оформлены правильно, все наследники присутствовали...
– Какие все? – взорвался Олег. – Меня не было!
– Вашу долю выделили. Четверть квартиры ваша, остальное поделено между остальными наследниками.
Лидия Сергеевна почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она всё ещё не до конца понимала, что происходит.
– Валя, объясни мне, пожалуйста, – тихо попросила она. – Как это четверть? Квартира же принадлежала моему мужу. Я в ней прожила тридцать лет.
– Лида, не будь наивной. Борис купил квартиру до брака с тобой. По закону она считается его личной собственностью. А значит, после смерти делится между всеми наследниками поровну.
– Но я же жена! Мне полагается половина!
– Половина от совместно нажитого имущества. А эта квартира не совместно нажитая.
Валерия Петровна говорила сухо, деловито, словно объясняла школьнице таблицу умножения.
Олег схватился за голову.
– Мама, не слушай её! Это всё неправда! Квартира была твоя общая с отцом!
– Олег, не выдумывай. Договор купли-продажи оформлен на имя моего брата. Дата покупки – тысяча девятьсот восемьдесят второй год. А женился он на Лиде только в восемьдесят четвёртом.
Лидия Сергеевна попыталась вспомнить те далёкие годы. Борис действительно купил квартиру до их знакомства, ещё будучи холостяком. Но ведь потом они в ней жили, делали ремонт, меняли мебель...
– Валя, мы же вместе эту квартиру в порядок приводили. Я свои деньги вкладывала, обои клеила, кухню меняла...
– Это не значит, что ты стала собственницей. Улучшения жилья – это одно, а право собственности – совсем другое.
Нотариус кашлянул.
– Дамы, господа, я понимаю, что ситуация сложная, но документы уже оформлены. Если есть претензии, обращайтесь в суд.
– Никакого суда не будет, – резко сказала Валерия Петровна. – Всё честно поделили. Каждому по четверти.
Олег подошёл к матери и присел рядом.
– Мам, не переживай. Мы обязательно всё оспорим. Найдём хорошего юриста.
– Оспаривай, оспаривай, – усмехнулась Валерия Петровна. – Только учти, что пока идут судебные разбирательства, квартиру продать нельзя. А я собираюсь продавать свою долю.
– Как продавать? – не поняла Лидия Сергеевна.
– Обычно. Найду покупателя на четверть квартиры, оформлю сделку. Или долю Нине продам, она уже интересовалась.
Лидия Сергеевна посмотрела на вторую золовку, которая всё это время молчала в углу. Нина Петровна была младше Валерии, но выглядела старше – сказывались годы тяжёлой работы и неудачный брак.
– Нина, ты тоже считаешь, что мы правильно поступили?
Нина неловко пожала плечами.
– Лида, я же не юрист. Валя сказала, что по закону так положено. Я ей поверила.
– Конечно, поверила, – пробормотал Олег. – Особенно когда она пообещала тебе свою долю продать.
– Олег, не надо так, – попросила Лидия Сергеевна. – Мы же родственники.
– Какие родственники? – взорвался сын. – Они тебя обокрали средь бела дня, а ты ещё их оправдываешь!
Валерия Петровна встала, собирая документы.
– Нам здесь больше делать нечего. Лида, если захочешь продать свою долю, обращайся. Я посредников знаю.
– Валя, подожди, – Лидия Сергеевна поднялась следом. – Может, мы дома спокойно поговорим? Чай попьём, как раньше...
– Некогда мне. Дела много.
Валерия Петровна направилась к выходу, Нина поплелась за ней.
– Нина! – окликнул её Олег. – Ты хоть понимаешь, что делаешь?
– Понимаю, – тихо ответила она, не оборачиваясь. – Мне деньги нужны. Дочка замуж выходит, квартиру молодым покупать надо.
Дверь за ними закрылась. Лидия Сергеевна и Олег остались в конторе одни.
– Мам, не расстраивайся. Мы всё решим, – сын обнял её за плечи.
– Как решим, Олежек? Они же правы. Квартира действительно была оформлена на папу до нашей свадьбы.
– Но ты в ней жила! Ты её обустраивала, деньги вкладывала!
– Кто это теперь докажет? Чеки сохранились разве что у них.
Они вышли на улицу. Стоял жаркий июньский день, но Лидия Сергеевна чувствовала озноб.
– Олег, а что теперь будет? Если они продадут свои доли, как я буду жить?
– Мам, не думай об этом. Главное – найти хорошего юриста.
– А если юрист скажет, что они правы?
Олег помолчал.
– Тогда... тогда что-то другое придумаем.
На остановке они встретили соседку тётю Клаву. Пожилая женщина сразу заметила расстроенные лица.
– Лида, что случилось? Ты бледная какая-то.
– Да так, дела разные, – попыталась отмахнуться Лидия Сергеевна.
– Тётя Клава, – вмешался Олег, – вы знаете, что Валерия Петровна и Нина Петровна сегодня квартиру поделили?
– Как поделили? – удивилась соседка.
– Через нотариуса. Говорят, что мама имеет право только на четверть квартиры.
Тётя Клава всплеснула руками.
– Господи, да что же это такое! Лида, как же так? Ты же там тридцать лет живёшь!
– Оказывается, это не важно, – горько усмехнулась Лидия Сергеевна.
– Да как же не важно! Я же помню, как вы с Борисом эту квартиру обустраивали. Сколько денег вложили, сколько труда! А теперь, значит, всё зря?
Олег заинтересовался.
– Тётя Клава, а вы помните, на что мама деньги тратила? На ремонт, на мебель?
– Конечно помню! Мы же соседи. Я же видела, как она кухонный гарнитур покупала, как ванную переделывала. Сколько раз просила в долг дать на всякие нужды по хозяйству.
– А документы какие-то сохранились? Чеки, квитанции?
– Да кто же их сохраняет тридцать лет? Хотя... – тётя Клава задумалась. – Может, у меня дома что-то есть. Я же всё подряд складываю, выбросить жалко.
Олег оживился.
– Тётя Клава, очень вас прошу, поройтесь дома. Может, найдутся какие-то бумаги, которые подтвердят, что мама вкладывала деньги в квартиру.
– Хорошо, поищу. Только я не обещаю, что что-то найду.
Автобус подошёл. Они сели и всю дорогу ехали молча. Лидия Сергеевна смотрела в окно и думала о том, как быстро всё изменилось.
Утром она проснулась в своей квартире, где прожила полжизни. А вечером оказалось, что эта квартира ей почти не принадлежит.
– Мам, не переживай, – сказал Олег, когда они вошли в квартиру. – Всё образуется.
– Олежек, а если они правы? Если по закону мне действительно полагается только четверть?
– Тогда мы купим их доли. Я денег накоплю, займу где-нибудь.
– Сынок, да какие у тебя деньги? У самого семья, дети. Не надо из-за меня в долги лезть.
Олег прошёл в большую комнату, где стоял старый шкаф.
– Мам, а папины документы где лежат?
– В шкафу, в нижнем ящике. А что?
– Давай поищем. Может, найдём что-нибудь важное.
Они достали папку с документами и стали разбирать бумаги. Свидетельство о рождении, паспорт, военный билет, трудовая книжка...
– Мам, а это что? – Олег достал старый блокнот в кожаном переплёте.
– Это папин дневник расходов. Он всё записывал, куда деньги тратил.
Олег стал листать блокнот. Страница за страницей, год за годом. Аккуратный почерк Бориса Николаевича, точные даты, суммы.
– Мам, смотри! – воскликнул Олег. – Вот запись от восемьдесят пятого года. "Лида дала три тысячи на новую мебель в спальню". А вот ещё: "Лида оплатила ремонт кухни, пять тысяч рублей".
Лидия Сергеевна наклонилась к блокноту.
– Да, помню. Я тогда премию получила, сразу в дом вложила.
– А вот и про ванную есть запись. "Лида купила новую сантехнику, семь тысяч". Мам, да тут же вся история наших трат записана!
– Но это же не документы, – вздохнула Лидия Сергеевна. – Это просто дневник.
– Зато это доказательство того, что ты деньги вкладывала в квартиру. Суд должен это учесть.
Они продолжали изучать записи. Страница за страницей открывала историю семьи, их совместных трат, заботы о доме.
– Олег, а что если они всё-таки правы? – спросила Лидия Сергеевна. – Что если суд решит, что мне полагается только четверть?
– Тогда мы эту четверть продадим и купим тебе отдельную квартиру. Маленькую, но твою.
– А где я буду жить, пока всё это решается?
– Со мной, конечно. У нас комната есть.
Лидия Сергеевна покачала головой.
– Сынок, у тебя семья, дети. Не надо из-за меня всех стеснять.
– Мам, не говори глупостей. Ты моя мать, и я не позволю тебе остаться на улице.
Зазвонил телефон. Олег взял трубку.
– Алло? Да, это я. Что? Когда? Хорошо, сейчас приедем.
– Кто это был? – спросила Лидия Сергеевна.
– Тётя Клава. Говорит, нашла кое-что интересное в своих бумагах.
Они быстро оделись и пошли к соседке. Тётя Клава встретила их с пачкой пожелтевших бумаг в руках.
– Вот, смотрите, что нашла. Это же твои расписки, Лида.
– Какие расписки?
– Да ты же у меня денег занимала на ремонт. Помнишь, ванную переделывала? Я тебе пять тысяч дала, а ты расписку написала.
Лидия Сергеевна взяла бумагу и узнала свой почерк.
– Господи, да я и забыла совсем. Это же восемьдесят седьмой год был.
– А вот ещё расписки. На кухонный гарнитур, на новые окна. Ты всё честно отдала потом, но расписки у меня остались.
Олег просматривал бумаги.
– Тётя Клава, а это что?
– А это чеки. Я их всегда сохраняю, мало ли что. Вот чек на мебель, а подпись на нём Лидина. Значит, она покупала.
– Да, это я покупала, – подтвердила Лидия Сергеевна. – Борис денег дал, но в магазин я пошла.
– Мам, ты понимаешь, что это значит? – обрадовался Олег. – У нас есть документальные доказательства твоих трат на квартиру!
– Но это же не значит, что квартира моя.
– Значит, что ты имеешь право на большую долю. Суд обязательно это учтёт.
Тётя Клава сложила все бумаги в папку.
– Забирайте, вам сейчас это нужнее.
– Спасибо вам огромное, – сказал Олег. – Вы нас очень выручили.
Дома они снова разложили все документы на столе. Блокнот отца, расписки, чеки, старые фотографии ремонта.
– Знаешь что, мам, – сказал Олег, – завтра же идём к юристу. Пусть посмотрит на всё это и скажет, какие у нас шансы.
– А если юрист скажет, что шансов нет?
– Тогда хотя бы будем знать правду.
Лидия Сергеевна кивнула. Она чувствовала себя уставшей, но в то же время в ней теплилась надежда.
– Олежек, а Валю с Ниной предупредить надо, что мы в суд обращаемся?
– Пусть узнают, когда повестки получат.
– Но мы же родственники всё-таки.
– Мам, они о родстве не подумали, когда втихую всё делили. Теперь пусть отвечают по закону.
Олег собрал документы и убрал их в папку.
– Завтра начнём бороться за справедливость.
– А если проиграем?
– Не проиграем, – уверенно сказал Олег. – Правда на нашей стороне.
Лидия Сергеевна посмотрела на сына и подумала, что он очень похож на отца. Такой же упрямый, принципиальный. Такой же готовый бороться до конца.
Может быть, у них действительно есть шанс вернуть то, что по праву принадлежит их семье.
А может быть, это только начало долгой и трудной борьбы.
Но в любом случае, они не сдадутся без боя.