Когда мужчина остаётся совсем один, с двумя малолетними детьми на руках, он уравнивается с ними и в горе, и в радости. Становится ранимым, чувствительным к каждому перепаду настроения и старается найти бескорыстную поддержку. В таком состоянии часто путаются мысли и чувства, и в соседке, старше на 20 лет, можно увидеть мать, или сестру, что ещё нелепее – любимую женщину. Тогда становится и вовсе невыносимо. Хотя если попадётся зрелая во всех смыслах дама, она сумеет поспособствовать успокоению души и мыслей.
Сандра жила себе, никому не мешая, работала в книжной лавке для феминисток и курила-курила-курила. Она как говорится закоренелая холостячка с огромным стажем. Даже в спальню никого не приглашает. Про таких говорят – держит на расстоянии, и даже в упоении одиночеством ей мешают соседи. Так, в одно раннее утро к ней в дверь постучались недавно заселившаяся пара, с пятилетним сыном. Им надо пристроить Эллиота и ехать рожать новую смену. Соседка с нескрываемым неудовольствием соглашается побыть с парнишкой, чем втягивает себя в, сначала, некомфортные для, а потом замечательные, мгновения жизни.
Французское кино – удивительное и всякий раз неожиданно дарящее радостные моменты. Французы способны из пустяковой заметки в газете или случая из жизни сотворить полноценное произведение искусства. Пусть далеко не всегда это универсализированная история для всех, но таким образом раскрывающаяся, что в состоянии попасть в сердце каждого. В данном случае тщательно препарируется проблема различий привязанности и любви (между женщиной и мужчиной), их часто путают, принимая одно за другое. Делается это с периодической фиксацией выводов, соответственно взрослению родившейся девочки Люсиль. Подмечаются детали трансформации отношений между Сандрой и отцом детей, Алексом. И осуществляется это ненавязчиво, слегка путано, но это лишь отражение мешанины в головах персонажей, правда к концовке всё встаёт на места. Так что вопросов о предмете изучения, после просмотра, не останется вообще.
Разумеется, для полноты охвата впечатлений героев, их сделали полярными, насколько позволяют гендерные идентификаторы психотипов. Сесиль (породистая Валерия Бруни-Тадески), тут выступает в качестве сильного начала, самодостаточного, не сдуваемого никакими колючими ветрами бытия. Она наперёд знает всякое действие человека, с которым хоть раз поговорила. Её сложно удивить, однако авторы всё-таки умудряются огорошить мадам. Она сама от себя не ожидала такой привязанности к детям, в первую очередь, а уже после к их отцу. Возможно, в её мысли, на очень короткое время, закралось сомнение о необдуманности отказа от беременности. Но время ушло, горевать бессмысленно, и лучше сосредоточится на тех, кого сама судьба ей послала.
Алекс же, хороший Пио Мармай, противоположность характеру нечаянной помощнице и утешительнице. Он разбит и надо бы при детях держаться, а сил на это недостаёт. Раз-два поплакавшись Сесиль, он начинает чувствовать облегчение, и вместе с ним миражи любви к женщине. Она чётко это осознаёт, неутешный папаша с повреждёнными горем нервными клетками принимает эфир за чистую монету. Какая-нибудь непорядочная могла бы воспользоваться случаем, использовать уязвимого отца и навязать собственные условия. Только на этот раз, хоть он совершенно не осознаёт этого, Александру везёт и дальнейшие события развиваются в более покойной атмосфере.
Создатели, в прибавок к, и без того, сложному сочинению, нагружают действие другими, чуть менее значительными линиями, темами. Получается многогранная поэзия отношений, в которые вмешиваются люди, случаи, чувства. Это вовсе не ровный сказ в одну шеренгу с синхронным шагом каждой сцены. Тут упорядоченный хаос почти весь хронометраж, не выкипает наружу, однако внутри формы бурлит страстями. Алекс, основной возмутитель спокойствия, словно шарик в пинболе, куда направят, там и приткнётся. Авторы нарочно делают его нерешительным, от того восприятие персонажа становится куда более реалистичным. Иногда на него можно сердиться, иногда сострадать ему, но никогда он не вызывает отвращение, ибо природное обаяние героя очень совпадает с харизмой артиста Мармая.
Привязанность касается тех уголков, скрытых в тени популярного кинематографа, до которых редко добираются режиссёры. В этом смысле оно важное для всех нас. Если присмотреться, здесь есть набор всех поколений, которые присутствуют в нашем времени. От новорожденной малышки и до престарелой матери за восемьдесят. И всё это в исключительно драматичном, без слезливо-сопливых мелодраматичных мгновений, формате, в который иногда, но точно, добавляется присадка иронии. Фильм, в сущности, о жизни и смерти, её принятии, и тех моментах, о которых, находясь перед собой один-на-один, жалеешь безутешно, а на людях не показываешь виду. Только привязанность к не своим детям выдаёт твою печаль, и это, в общем, в шестьдесят, уже не волнует, не страшит.