Прижимаю к себе плюшевого медведя, которого отец подарил, когда мне исполнилось семь, и смотрю на цветы, присланные Артуром ещё вчера. С какой целью он отправил этот букет? Правильным было бы написать ему и сказать спасибо, но он ведь не подписался, а вдруг это не он вовсе? Может, я понравилась кому-то из менеджеров или из рабочих с завода? Хотя вряд ли они стали бы заказывать такие дорогие цветы.
Так уж вышло, что мой перевод пришёлся на выходной день у менеджеров, поэтому с утра я маюсь дома оттого, что нечем заняться. Мама с папой уехали куда-то прогуляться, а я… Вздыхаю и беру в руки телефон. Кручу его, думая, стоит ли позвонить Артуру… А что, собственно, я могу ему сказать или написать? Да ничего! Спросить — не ты ли, случайно, подарил мне букет? Как же глупо! Я пытаюсь отмести эту идею, которая медленно превращается в навязчивую, и решаю договориться с Варей о встрече, но не успеваю, потому что сотовый в эту секунду принимается звонить. Смотрю на экран, и брови ползут вверх от удивления.
Вадим!
Что он забыл? Неужели решил поговорить о встрече с Артуром, которая состоялась несколько дней назад? Если и так, то почему именно сейчас звонит? Пока я думаю, вызов сбрасывается, а затем настойчиво повторяется снова. Кажется, я слишком много думаю в последнее время, а мысли, они только накручивают и делают хуже. Лучше уж действовать. Нажимаю кнопку ответа и подношу телефон к уху.
— Привет!
— Убью тебя! Вместе с уродом твоим богатым! Поняла? — слышу в трубке надрывное рычание, и понятия не имею, что случилось. Вот только сердце начинает бешено трепыхаться в груди, выдавая волнение.
— Вадим, где ты? — осторожно спрашиваю я. — Что стряслось?
Артур ведь не встречался с ним снова? Зачем ему это? Он ведь понял, что у меня с Вадимом давно не было близости, а дальше… Может, хотел попробовать выяснить, почему они так похожи? В голове снова появляется множество мыслей, перебивающих друг друга. Это всё из-за беременности?
— В больнице! — отвечает он дрожащим голосом. — Этот ублюдок к матери приезжал! Я домой вернулся, а она его имя цедит сквозь зубы, сама бледная вся. Увезли в реанимацию с сердечным приступом. В реанимацию! Слышишь? Если с ней что-то случится, я убью его! Так и передай ему, Эмма!
— Куда её отвезли? — спрашиваю я, до сих пор пребывая в шоке с того, что Раиса Алексеевна попала в реанимацию.
Я понимаю Вадима, поэтому даже не обижаюсь на его угрозы. Ему сейчас непросто. Хочу поехать, чтобы поддержать, ведь всё-таки мы не чужие друг другу люди. Хоть он и грозится, что убьёт меня, но я точно знаю, что Вадим мне не навредит!
— В областную! Опять его пришлёшь? — шмыгает носом парень.
— Я никого присылать не собираюсь, — отвечаю ему. — Жди. Скоро буду!
Выглядываю в окно. На небе сгустились тучи, поэтому лучше перестраховаться и надеть джинсы с водолазкой и кардиганом. Быстренько переодеваюсь, собираю волосы в пучок и спешу к автобусной остановке. Солнце практически не выглядывает, а порывы ветра далеко не тёплые. Я радуюсь тому, что решила одеться потеплее. Едва приходит нужная маршрутка, ныряю в салон, сажусь на свободное сиденье, но расслабиться не получается. Меня всю трясёт. Конечности онемели и теперь отдаются покалыванием.
Раисе Алексеевне стало плохо с сердцем. Но почему? Что такого мог сказать или сделать Артур, и почему он поехал к ней? Хотя ответ на последний вопрос мне понятен: он ищет правду своего сходства с Вадимом.
До областной больницы ехать недалеко. Я расплачиваюсь с водителем, выхожу на нужной остановке и семеню по тротуару к входу. Болезни близких бьют по самому больному и делают это настолько неожиданно, что просто не успеваешь как-то отреагировать. Я даже не знаю, как поддерживать Вадима сейчас, потому что саму трясёт.
Парня я нахожу быстро. В реанимацию никого не пускают, и он нарезает круги по коридору рядом с входом в отделение. Цокот каблуков отдаётся эхом по стенам, и я жалею, что надела туфли, а не кроссовки. Нацепила первое, что попалось под руку и теперь, мало того, что болят икры, хоть каблук небольшой, так ещё и этот раздражающий звук нарушает тишину. В коридоре сильно пахнет медикаментами. К горлу подкатывает тошнотворный ком. Раньше подобные запахи не казались мне настолько омерзительными, а теперь всё ощущается острее.
— Вадим! — негромко зову парня, стоящего ко мне спиной я.
— Малая, — шепчет он, идёт ко мне навстречу и обнимает.
Крепкие объятия показывают, как сильно Вадим нуждается в поддержке. Он прижимает меня к себе так, что кажется позвоночник может сломаться. Несколько секунд сопит мне в макушку, а затем выпускает. Сердце готово разорваться от жалости к нему, но ведь ещё не случилось ничего плохого… И не должно случиться. Она ещё ведь такая молодая… Ей жить и жить… Я делаю шаг назад и смотрю на него, а он на меня.
— Зачем ты дала ему мамин адрес? — спрашивает Вадим.
— Я никому ничего не давала, — отвечаю я, готовая вспыхнуть от возмущения.
Повышенная эмоциональность не самая лучшая часть беременности. Никогда не знаешь, в какую секунду вспыхнешь, а в самые неподходящие приходится перемалывать всё внутри. Не могу же я сейчас сорваться на Вадима, он и сам не понимает, что говорит.
С чего он вообще взял, что это сделала я? Артур умный и богатый человек. Да для него любую информацию получить легче простого.
— Насколько всё серьёзно? — спрашиваю я, кусая нижнюю губу.
— Я не знаю, — отвечает Вадим, садиться на скамейку и обхватывает голову руками. — Эмма, она всё, что у меня есть… Если её…
Мне хочется сказать, что об этом следовало думать раньше, когда лоботрясничал, а она работала за двоих, но я держу язык за зубами, ведь все мы не идеальны. И все однажды нет-нет, а попадаем в похожую ситуацию, когда локоть близко, а укусить не получается.
Я присаживаюсь рядом и обнимаю Вадима. Сейчас понимаю, что внутри к нему остались тёплые сестринские чувства. Конечно, тот факт, что я спала с ним, немного неприятен, но я очень надеюсь, что мы сможем через него переступить, ведь, скорее всего, они с Артуром родственники, раз он пришёл к Раисе Алексеевне. И если судить по тому, что ей стало плохо, они не просто родственники — братья.
Достаю свободной рукой телефон из кармана и кручу его в пальцах. Следует ли позвонить Артуру? Пишу маме сообщение, чтобы они не потеряли меня, если вдруг вернуться домой раньше. С этой беременностью они стали трястись надо мной, как над дорогущей хрустальной вазой, даже вечером настаивали на том, чтобы уходила с работы и помогала маме по дому.
Я: «Мам, Раиса Алексеевна попала в реанимацию с сердцем. Я с Вадимом в областной больнице».
Ответ приходит почти сразу.
Мама: «Едем».
Улыбка трогает уголки губ. Громаднейший плюс моей семьи — сплочённость. Вадим любит моих родителей и будет рад их поддержке. Возможно, мама хоть как-то сможет помочь ему успокоиться. У неё куда больше опыта, а у меня… У меня у самой немеет рот, а язык пристаёт к нёбу. Не могу ничего сказать.
— Он приходил пару дней назад к тренажёрке, — говорит Вадим. — Мы закусились из-за тебя, малая. Ну я ему губу разбил. Неужели он решил отомстить?
— Вряд ли, он не такой, — говорю я, только после сказанного осознавая, что оправдываю Артура. — Скорее всего, он просто хотел узнать, почему вы так похожи…
— Да ни хрена мы с этим павлином не похожи! — возмущается Вадим.
— Неужели ты не заметил… Почти две капли…
— Замолчи! — рычит Вадим и подскакивает на ноги. — Мы с ним не похожи! И я уложу этого ублюдка на лопатки и буду бить до смерти, если с мамой что-то случится.
Паника охватывает меня. Теперь я боюсь не только за Раису Алексеевну, но и за Артура. У Вадима физическая подготовка куда лучше, и если они столкнутся…
Проходит около часа, а у врача всё ещё нет новостей для нас. Страх понемногу укладывается, и я даю себе установку, что всё будет хорошо. Интуиция подсказывает, что ничего такого не произойдёт. Беру стаканчик горячего молока в автомате и замечаю, что родители спешат к нам. Наверное, пришлось поругаться, потому что мама выглядит взъерошенной, словно воробей.— Вадим, здравствуй! — приветствует его мама, а отец пожимает руку. — Есть какие-то новости?
Я отрицательно мотаю головой, делая глоток обжигающей жидкости. Порошковое молоко не самое лучшее питьё, но я слегка продрогла, поэтому хочу согреться, чтобы не заболеть, а кофе мне точно нельзя.
— Сказали, что столько людей сюда нельзя! Совсем совесть потеряли! — возмущается мама.
Отец с Вадимом отходят в сторонку. Папа что-то говорит, а парень кивает. Мама приближается ко мне и обнимает.
— Как это произошло? Инфаркт?
— Не знаю, Вадиму ничего толком не сказали, а я врача не видела ещё даже, — пожимаю плечами я. — Он говорит, что Артур приходил… Мам, если из-за Артура что-то случится с Раисой Алексеевной, Вадим ему не простит, — с опаской говорю я, а на саму снова накатывает паника. Опять покалывает конечности. Опять хочется рыдать белугой.
— Всё будет хорошо! Рая здоровая женщина. Она преодолеет кризис. Если ей стало плохо, возможно…
Я киваю. Я уже сама догадалась о том, что Вадим и Артур могут оказаться братьями, и от этого мне не стало легче, ведь получается, что я спала с обоими братьями, как героиня какого-то мексиканского сериала.
— Послушай, милая, тебе следует успокоиться. Ты самому Артуру не звонила?
Я отрицательно мотаю головой и смотрю на Вадима. Во-первых, он просил не делать этого, а во-вторых, если Артур примчится сюда… Мне страшно подумать, что произойдёт. Я не готова стоять и смотреть, как мой бывший убивает отца моего ещё не родившегося ребёнка.
Когда выходит доктор, мы все напрягаемся в ожидании. Он идёт с опущенной головой, и сердце на мгновение обрывается. Мы смотрим на него, а он останавливается и смотрит на нас. В висках пульсирует.
Неужели умерла?
Вопрос застывает в голове, а в ушах начинает свистеть, когда врач открывает рот, чтобы сказать, как себя чувствует Раиса Алексеевна.
Или уже не чувствует?
Артур
Женщина, которую я столько лет считал матерью, о любви которой мечтал, пока был ребёнком, стоит и смотрит на меня, стискивая челюсти до зубовного скрежета, а у меня внутри появляется желание взять её за плечи и хорошенько встряхнуть. Вытрясти из неё всю эту надменность. Возомнила себя королевой? У неё во взгляде даже не появляется ни капли сожаления, только верхняя губа кривится в идиотской ухмылке.
— Скажешь, или мне озвучить свои предположения? — спрашиваю уже с нажимом и смотрю ей прямо в глаза, всем видом показывая, что готов раздавить как букашку.
Отец не вмешивается. Он внимательно слушает, наблюдая за реакцией этой — чужой нам обоим — женщины. От неё несёт приторно-сладким запахом дорогой парфюмерии, которая впитывается в кожу и ещё долго не выветрится, напоминая о женщине, решившей всё за других. Когда был ребёнком, я любил этот аромат, пытался любить всё, что связано с «мамой», а теперь…
— Я ребёнка никогда не хотела, — начинает она и бросает беглый взгляд на отца, — а вот Натан, наоборот, грезил о детях. Я пила противозачаточные таблетки и несколько раз делала аборт…
— Что ты делала? — рычит отец, теряя самообладание, но быстро берёт себя в руки. Он с силой ударяет кулаком о дверной проём.
— Не надо удивляться и строить из себя обиженного мальчика! Я ни разу не сказала тебе, что мечтаю о большой семье… Дети в мои планы не вписывались, и ты это прекрасно знал! — огрызается она и чуть вскидывает подбородок, показывая свою гордость. — Когда Натан уже начал настаивать на проверке у врача, я была вынуждена признать, что надо рожать. У меня не было выхода, ведь он бы выгнал на улицу, а я не хотела оставаться без денег. Из-за прошлых абортов что-то пошло не так. Ребёнок умер во время родов… Я была перепугана, не знала, как вернуться и сказать ему, что… В общем, решение пришло быстро. Я услышала, как врачи дивятся, что у соседки не было видно по УЗИ, но родились близнецы…
Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что костяшки пальцев начинают хрустеть. Всё-таки близнецы… Я и раньше понимал, что это правда, а теперь уверился. Уверился и сильнее возненавидел женщину, которая стояла и смотрела на меня свысока, считая себя правой. Почему она не жалела о том, что сделала? Почему даже сейчас не ощущала вины?
— Я побоялась, что Натан начнёт копать и выяснит причину, по которой ребёнок умер. Иного выхода не было. Я договорилась с акушерками, чтобы переделали документы. Мне продали одного ребёнка. Я купила тебя, Артур! — её глаза становятся жёлтые как у козы, и у меня на секунду появляется желание вырвать их с корнем, но оно быстро сменяется омерзением. Не хочу пачкать руки об дрянь, которая сама себя не уважает.
Отец со свистом выдыхает, но пока ещё молчит, переваривая полученную информацию. На его лбу блестят капельки пота. Мне хочется сказать ему, что для меня не имеет значения степень родства, что он был и останется моим отцом, но я не планирую делать этого в присутствии твари, считающей себя лучше других.
— Ну давай, Натан, скажи, какая я плохая! Ты же хочешь это сказать, да? — цедит сквозь зубы она.
Не могу называть эту женщину мамой, даже по имени не могу. Просто «она»… Пустое место, которое совсем скоро навсегда исчезнет из моей жизни.
— Я всегда думал, почему меня так ненавидит мать… что я делаю не так, — говорю я вместо отца.
— Оказывается, женщина, которая пыталась ей называться — пустое место, — с отвращением выплёвываю и ухожу в зал, оставляя их наедине с отцом.
Я слышу, что они говорят на повышенных тонах, и уже через пару минут он рычит:
— Пошла вон, пока я тебя не стёр в порошок! Советую тебе бежать на другой край света, потому что твоему нынешнему хахалю информацию о твоей истинной натуре я непременно передам, чтобы хоть как-то проучить тебя!
— Натан, не делай этого со мной! Это ведь в прошлом!
— В прошлом? Ты даже не дала мне шанса попрощаться с нашим ребёнком! А скольких ты убила…
— Натан, во имя нашей любви, не губи меня! Прости!!!
— Пошла вон!!!
Я мысленно отключаюсь от их разборок. Эта женщина только ради собственного благополучия и хорошего материального положения готова умолять и просить прощения. Омерзение к ней становится невыносимым. Одно точно хорошо: эта женщина навсегда исчезнет из наших жизней. Отец, наконец, сможет отпустить её. Возможно, теперь он решит начать строить свою личную жизнь, ведь он так долго не мог забыть женщину, которую любил… Которая оказалась фальшивкой.
Слышу, как захлопывается входная дверь, а следом доносятся глухие шаги из коридора, заставляющие меня обернуться. Отец останавливается в дверном проёме и тяжело дышит. Он сцепил руки в замок за спиной, а желваки на лице дёргаются от напряжения.
— Это ничего не значит. Ты для меня всегда будешь сыном! Я не собираюсь отказываться от тебя или относиться как-то иначе. Отец не тот, кто зачал…
— Ты для меня всегда будешь отцом. Мне другой не нужен! — улыбаюсь я.
Кажется, что в эту секунду с души падает громадная скала. Становится чуточку легче. Я хочу рассказать отцу, что встречалась с матерью, с родной… Что у меня есть брат-близнец… Что отца второго и нет, вроде бы… Но не успеваю, потому что в кармане вибрирует телефон. Достаю его и смотрю на экран.
Эмма.
Я больше чем уверен, что она не стала бы звонить просто так, и теперь улавливаю тонкую нить беспокойства, которое до этого было скрыто за яростью, но не отпускало меня. Что-то случилось…
— Эмма?! — спрашиваю я, поднося телефон к уху.
— Артур, я звоню не просто так… Раиса Алексеевна в реанимации и ей срочно нужны какие-то дорогие препараты. Только ты можешь помочь!
— Где? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри вдруг всё обрывается.
— В областной! Артур…
— Я еду!
Отключаю телефон, не дав Эмме договорить, и смотрю на отца.
— Мама, биологическая, — сам не знаю, зачем уточняю, — мама в реанимации… Наверное, на неё так сильно повлияла встреча со мной…
Продолжение следует…
Контент взят из интернета
Автор книги Ильина Настя