Грохот.
Не резкий, а низкий, гулкий, как удар гигантского сердца в груди планеты. Он прошел сквозь стальной корпус «Ледяного Феникса», самого современного туристического ледокола класса «люкс», и отозвался в костях каждого, кто стоял на палубе. Чай в фарфоровой чашке у Марка Эверетта, бывшего биржевого брокера, заплясал мелкой дрожью, расплескав капли на его дорогую ветровку «для экстремальных температур». Он поморщился.
«Опять?» – пробормотал он, бросая взгляд на бескрайнюю, ослепительно белую пустыню, окружавшую судно. «Я заплатил за эксклюзивный тур «Тайны Ледяного Континента», а не за тряску, как в старом автобусе».
«Это лед, Марк», – спокойно ответила Эллис «Элли» Чен, молодая геолог-гляциолог, которую компания «Полярные Миры» наняла в качестве научного гида. Ее темные глаза, полные живого интереса, скользили по трещинам в паковом льду, который «Феникс» методично продавливал. «Айсберги калибруются, ледники движутся. Это живой мир. И звук его дыхания… впечатляет». Она улыбнулась, вдыхая воздух, острый, как лезвие ножа, и чистый до головокружения.
Рядом, прислонившись к леерам и щурясь от слепящего солнца, отражавшегося от миллиардов снежных кристаллов, стояла Флоренс Дюбуа. Француженка лет шестидесяти, с седыми волосами, убранными в строгую косу, и пронзительным взглядом художницы. Ее пальцы в толстых перчатках непроизвольно сжимались, будто пытаясь удержать невидимую кисть. «Оно… дышит иначе», – прошептала она так тихо, что слова унес ветер. «Не так, как Альпы. Здесь дыхание древнее. Оно помнит времена, когда здесь росли леса». Ее лицо, изборожденное морщинами опыта и полярного ветра, было обращено к югу, туда, где белизна сливалась с бесконечной синевой неба.
Тур «Тайны Ледяного Континента» был подарком судьбы для этих троих, собравшихся вместе случайностью бронирования. Марк – бежавший от выгорания и пустоты успеха в поисках «настоящих ощущений». Элли – фанатка льда и истории Земли, для которой Антарктида была святым Граалем. Флоренс – художница, пережившая личную трагедию, искавшая в первозданной мощи природы ответы, которых не могли дать люди. Их окружали еще два десятка туристов: восторженные японские пенсионеры с камерами размером с ведро, пара немцев-альпинистов, оценивающих лед как потенциальный маршрут, несколько американцев, чей энтузиазм уже слегка подтачивал мороз и монотонность.
«Леди и джентльмены!» – голос капитана Бориса Волкова, грубоватый, но теплый, раздался из динамиков. Бывалый «морской волк» с Севера, он знал лед, как свои пять пальцев. «Мы пересекаем 70-ю параллель! Впереди – Земля Королевы Мод. Через час – первая высадка! Готовьтесь к встрече с истинной Антарктидой!»
На палубе вспыхнул оживленный гул. Марк натянул капюшон, проверяя герметичность застежек на своем анораке стоимостью с небольшой автомобиль. Элли поправила рюкзак с научным оборудованием. Флоренс достала маленький, обтянутый кожей блокнот и карандаш – ее оружие против невыразимого.
Высадка проходила по отработанному сценарию. Зодиаки – надувные лодки – спустили на воду. Туристов, похожих на ярких, неуклюжих пингвинов в своих красных спасательных костюмах, по очереди усаживали внутрь. Холодный соленый ветер бил в лица, брызги ледяной воды обжигали кожу. Воздух звенел от криков чаек-поморников и грохота откалывающихся где-то вдалеке льдин.
Они причалили к низкому, скалистому берегу, покрытому фирном – слежавшимся, зернистым снегом. Сотни пингвинов Адели, похожих на маленьких монахов в смокингах, деловито сновали по «пляжу», оглушая всех своим хором – громким, каркающим и бесконечно жизнерадостным. Запах гуано висел в воздухе плотной, специфической волной.
«Вот оно! Настоящая Антарктида!» – воскликнул кто-то из американцев, щелкая затвором камеры.
Марк смотрел на суету птиц. Первоначальный восторг быстро сменился чувством… несоответствия. Он ожидал чего-то более эпического. Грандиозных ледяных соборов, трещин, уходящих в адскую бездну. А здесь – камни, снег, птичий базар и пронизывающий холод, который, несмотря на все слои термобелья и пуховки, пробирал до костей. Он чувствовал себя обманутым.
Элли, напротив, была в своей стихии. Она показывала на слои льда в небольшом обрыве, объясняя историю климата, тыкала пальцем в странные, замшелые на вид камни – лишайники, способные жить столетия в этом аду. Ее глаза горели. Флоренс отстала от группы. Она сидела на валуне, покрытом инеем, и быстро рисовала в блокноте. Но рисовала она не пингвинов и не скалы. Ее карандаш выводил странные, угловатые тени, падающие от несуществующих объектов, искаженные отражения в лужах талой воды, которые казались слишком глубокими для своего размера. Ее лицо было сосредоточенным, почти отрешенным.
«Мадам Дюбуа? Все в порядке?» – окликнула ее Элли, заметив отсутствие художницы.
Флоренс вздрогнула, резко закрыла блокнот. «Oui, oui, мадемуазель Чен. Просто… свет здесь играет удивительные шутки с перспективой». Но в ее глазах мелькнуло что-то тревожное.
Обратный путь на «Феникс» прошел в приглушенной тишине, нарушаемой только рокотом мотора зодиака. Первый восторг высадки сменился усталостью и осознанием мощи и чуждости этого места. Ужин в просторной, залитой теплым светом столовой был роскошным – лобстеры, стейки, изысканные вина. Но разговоры за столиками были уже не столь оживленными. Люди делились впечатлениями, но в их голосах звучала нотка сдержанности, почти робости перед лицом увиденного величия.
Марк сидел с Элли и Флоренс. Он отодвинул тарелку с недоеденным стейком. «Знаете, я ожидал… большего. Какого-то удара по чувствам. А тут – холод, камни, птицы. Красиво, да, но…»
«Но ты ожидал, что лед заговорит с тобой?» – усмехнулась Элли, отпивая горячего шоколада. «Терпение, Марк. Антарктида раскрывается не сразу. Она требует уважения. И молчания».
Флоренс молча ковыряла вилкой салат. Вдруг она подняла глаза, и ее взгляд стал острым, пронзительным. «Она уже говорит», – сказала она тихо, но так, что оба собеседника невольно наклонились к ней. «Только не словами. Звуками льда. Цветами заката над глетчером. Этими… тенями, которые слишком длинны для такого низкого солнца. Или слишком коротки». Она замолчала, словно испугавшись собственных слов.
Элли нахмурилась. «Тени? Что вы имеете в виду, мадам Дюбуа?»
Но Флоренс лишь покачала головой. «Простите. Старая женщина устала. Полярный день сбивает с толку». Она встала. «Я пойду в каюту. Спокойной ночи».
Марк и Элли переглянулись. «Чудачка», – пробормотал Марк.
«Или она что-то видит», – задумчиво ответила Элли. Ее научный ум отбрасывал мистику, но интуиция, закаленная годами в поле, шевелилась тревожно.
Ночь (вернее, вечная полутьма полярного дня) застала «Ледяной Феникс» вмерзшим в тяжелый паковый лед. Ледокол был спроектирован для этого – его корпус выдерживал давление. Но звуки были другие. Не гул двигателей, а тишина, нарушаемая жутковатым скрипом, стонами и скрежетом льда, сжимающего стальные бока корабля. Это был звук древних сил, медленно, неумолимо делающих свою работу.
Марк ворочался в своей роскошной каюте. Сон не шел. Сквозь иллюминатор лился холодный, мертвенный свет. Он встал, подошел к окну. Белизна. Бесконечная, безжизненная, подавляющая. И вдруг… ему показалось. Вдалеке, на фоне гряды темных скал, мелькнул свет. Не отражение солнца. Другой. Зеленоватый, мерцающий, как светлячок, но огромный. Он моргнул – и света не было. ««Иллюзия»», —прошептал он себе. «Усталость. Или полярное сияние?» Но сияния не было видно на небе.
Утром капитан Волков объявил о небольшом изменении маршрута. «Наши спутники показали интересную зону неподалеку, друзья! – вещал он по трансляции. – Обширное поле голубого льда – древнего, спрессованного тысячелетиями. Идеальное место для прогулки и уникальных фотографий! Собираемся через час!»
Голубой лед. Словно застывшее небо под ногами. Он был невероятно чист, прозрачен на несколько метров вглубь. Идти по нему было странно – словно шагаешь по хрустальному полу над бездной. Солнце, висящее низко над горизонтом, заливало все сиянием, превращая лед в драгоценность. Туристы рассеялись по огромному полю, щелкая камерами и восторженно переговариваясь.
Элли шла с георадаром – прибором, позволяющим «видеть» сквозь лед. Ее интересовала толщина покрова, возможные включения. Марк бродил рядом, все еще чувствуя себя слегка разочарованным, но уже поддаваясь гипнотической красоте места. Флоренс шла медленно, почти не глядя под ноги. Ее взгляд был прикован к горизонту, к тем самым скалам, где Марку привиделся свет.
Вдруг Элли остановилась как вкопанная. Экран ее радара показывал… нечто. Не плавные слои льда, а резкий, геометрически правильный выступ на глубине метров тридцати. Что-то огромное, прямоугольное. Искусственное.
«Марк! Посмотри!» – ее голос дрожал от возбуждения.
Марк подошел, заглянул в экран. «Что это? Скала?»
«Скалы так не выглядят! Это… похоже на конструкцию!»
Они начали сканировать вокруг. Георадар показывал аномалии. Не просто выступы, а линии, пересекающиеся под прямыми углами. Целые структуры, погребенные под веками льда. Элли быстро отметила координаты самого четкого объекта – того самого «прямоугольника». «Мы должны сообщить капитану! Это может быть… я не знаю… остатки старой станции? Но кто строил здесь что-то настолько массивное?»
Пока они обсуждали находку, Флоренс, отойдя в сторону, внезапно вскрикнула – не от страха, а от изумления. Она стояла на коленях, разгребая руками рыхлый снег у края голубого льда. Под тонким слоем белизны показался… предмет. Не камень. Не лед.
Это был обломок. Казалось, керамический, но необычного, почти черного цвета, с прожилками мерцающего, как иней, синего минерала. Его форма была странной – угловатой, с плавными изгибами в неожиданных местах, словно часть какого-то сложного механизма или украшения. На поверхности виднелись тончайшие, выгравированные линии, образующие узор, напоминающий то ли снежинку, то ли схему кристаллической решетки льда.
«Посмотрите!» – Флоренс протянула находку подошедшим Элли и Марку. Ее руки дрожали. «Он… теплый. Чуть-чуть».
Элли осторожно взяла обломок. Материал был гладким, холодным на ощупь, но… да, в нем чувствовалась едва уловимая вибрация, словно слабый ток. Узор под лучами солнца словно светился изнутри синеватым отсветом.
«Это не наше», – прошептала Элли. «Ничего похожего в антарктических экспедициях не было. Это… древнее. И нечеловеческое?»
Марк смотрел на артефакт с растущим чувством тревоги. Его скепсис начал таять, как лед под фонарем, уступая место холодному любопытству и предчувствию. «Что за чертовщина?»
Их поиски в радиусе нескольких метров принесли еще кое-что. Небольшой, металлический, сильно корродированный предмет, похожий на компас, но со странной, неземной шкалой. И… книгу. Вернее, то, что от нее осталось. Кожаный переплет, обгоревший по краям, почти слипшийся от времени и влаги. Внутри – страницы из какого-то необычного, тонкого, но прочного пергамента, исписанные выцветшими чернилами на… русском? Немецком? Язык был смесью знакомых букв и совершенно незнакомых символов. На первой уцелевшей странице было нарисовано что-то вроде карты – извилистая линия побережья, отметка в глубине континента и надпись, которую Элли смогла с трудом разобрать: «Сердце Льда. Врата не закрываются. Они ждут…» Дальше текст обрывался, сливаясь в кляксу и пятна плесени.
Находки вызвали переполох. Капитан Волков, обычно невозмутимый, осмотрел их с каменным лицом. «Где нашли?» – его голос потерял обычную теплоту.
Элли показала место. Волков долго смотрел на голубой лед, на скалы на горизонте, его взгляд стал тяжелым, озабоченным. «Это… не по плану», – пробормотал он. «Эти координаты… они не должны были быть на нашем пути. Спутник… ошибся?» Он приказал немедленно собрать все находки и отнести в его каюту. «И никому ни слова. Пока». В его глазах Элли прочла не научный интерес, а… страх. Знакомый страх человека, столкнувшегося с чем-то, что лучше бы не трогать.
Вечером атмосфера на корабле стала гнетущей. Новости о странных находках просочились, обрастая слухами. Одни говорили о секретной нацистской базе, другие – об инопланетянах, третьи – о галлюцинациях от полярного дня. Марк, Элли и Флоренс сидели в баре. Артефактов у них не было, но впечатление от них – было.
«Капитан напуган», – констатировала Элли, вращая в руках стакан с виски. «Он знает что-то. Про эти «Врата»?»
«Этот обломок…» – Флоренс смотрела в пустоту. «Я видела его узор… во сне. Задолго до этой поездки. Только там он был целым… и светился».
Марк молчал. В его голове крутились слова из дневника: «Они ждут…» Кого? И что значит «Врата не закрываются»? Его первоначальная скука сменилась леденящим интересом. Он вляпался во что-то огромное. И опасное.
Ночь. «Феникс» снова был в ледовом плену. Скрип и грохот льда стали громче, навязчивее. Марк снова не спал. Он вышел на пустующую палубу, кутаясь в парку. Холод был не просто физическим – он проникал в душу. Белизна вокруг казалась уже не чистой, а… пустой. Белой пустотой, скрывающей нечто.
И тут он увидел. Не свет вдалеке. На этот раз – на льду, прямо у борта корабля. Фигуру. Человека? Но слишком высокого, слишком худого. Завернутого в лохмотья, сливающиеся с тенями. Оно стояло неподвижно, лицо скрыто капюшоном, и смотрело… нет, чувствовалось, что оно смотрит прямо на Марка. От него веяло невыразимой древностью и холодом, который был глубже антарктического.
Марк замер. Сердце бешено колотилось. Он хотел крикнуть, позвать охрану, но голос застрял в горле. Фигура не двигалась. Просто стояла. Мертвенно-неподвижная. А потом… она просто растворилась. Исчезла. Как будто ее и не было. Оставив после себя лишь усилившийся ужас и абсолютную уверенность Марка: он не галлюцинировал.
Он бросился вниз, в каюту Элли. Стучал кулаком, пока она, сонная и встревоженная, не открыла. «Там! На льду! Человек! Или… не человек!» – выпалил он.
Элли, увидев его лицо, сразу поняла – он говорит правду. Она быстро накинула куртку. «Покажи».
На палубе никого не было. Только лед, скрежещущий под корпусом, и вечное солнце, висящее над горизонтом.
«Здесь», – Марк показал на место у борта. Элли подошла, посветила мощным фонарем. На снегу… не было следов. Ни одного. Только ровная, нетронутая поверхность.
«Марк…» – начала Элли, но он резко перебил ее.
«Я видел его! Клянусь! Он был… не отсюда!»
В этот момент раздался крик. Пронзительный, полный чистого ужаса. Он шел из каюты Флоренс.
Они бросились туда. Дверь была не заперта. Флоренс сидела на кровати, вся, дрожа, ее лицо было мертвенно-бледным. Перед ней на столике лежал ее блокнот, открытый на последней странице. Но это была не ее работа. На странице, дрожащими, словно выведенными в трансе или ледяным пером, линиями, был нарисован… тот самый узор. С обломка. Только целый, сложный, сияющий холодным синим светом на бумаге. И под ним – надпись, явно не рукой Флоренс, тем же смешанным шрифтом, что и в дневнике: «Они открыты. Мы пришли».
«Он… был здесь», – прошептала Флоренс, глядя в пустой угол каюты. Ее глаза были широко раскрыты от ужаса. «Холодный. Без лица. Он… коснулся блокнота. И ушел… сквозь стену». Она закрыла лицо руками. «Они нашли нас. Через узор. Через… меня».
Легкий, но отчетливый толчок прошел через весь корабль. Не от льда. Более резкий, направленный. Словно что-то огромное ударило в корпус снизу. Где-то далеко, в машинном отделении, заревела аварийная сирена.
Капитан Волков ворвался в коридор, его лицо было искажено паникой, которую он уже не скрывал. «Всем в шлюпочную палубу! Немедленно!» – заорал он хриплым голосом. «Лед… он движется не так! Что-то… там!»
Элли схватила блокнот Флоренс с проклятым узором. Марк помог подняться художнице, чьи ноги подкашивались. Они выбежали в коридор, где уже царил хаос. Туристы в панике метались, натягивая спасательные костюмы. Слышались крики, плач. Еще один удар, сильнее первого, качнул корабль. Послышался треск – не льда, а металла.
Они втиснулись в лифт, ведущий на верхнюю палубу. Когда двери открылись, их встретил вид, от которого кровь стыла в жилах.
«Феникс» больше не был вмерзшим в ровное ледяное поле. Гигантские трещины, шире зодиака, зияли вокруг него. Ледяные глыбы, размером с дом, поднимались из воды, обнажая черную, бездонную глубину океана. Но это было не самое страшное.
Прямо по курсу корабля, там, где еще вчера были только скалы и вечные снега Земли Королевы Мод, теперь возвышалось нечто.
Город.
Не человеческий город. Башни и стены из того самого мерцающего синевой черного камня, что был на обломке, вздымались изо льда и скал. Архитектура была чужой, пугающе прекрасной и непостижимой – острые шпили, плавные арки, закрученные в невозможных спиралях, огромные, пустые проемы вместо окон. Все это было покрыто вековыми напластованиями льда, как саваном, но явно проступало наружу. Город светился изнутри. Тем же зловещим, зеленовато-синим светом, который Марк видел прошлой ночью. Свет пульсировал, как сердце спящего гиганта.
И город… двигался. Не физически. Но свет в его «окнах» мерцал, тени от башен ложились на лед странным, не подчиняющимся солнцу образом. От него исходила волна… присутствия. Древнего, нечеловеческого, бесконечно холодного и бесконечно живого. Это была не руина. Это было что-то, что проснулось.
«Боже милостивый…» – выдохнул Марк, цепенея.
«Врата…» – прошептала Элли, в ужасе глядя на сияющий кошмар впереди. «Они открылись».
Флоренс молчала. Она смотрела на город, и в ее глазах, помимо ужаса, читалось странное, трагическое узнавание. «Они пришли», – просто сказала она. «И мы пришли к ним».
Капитан Волков, стоявший на мостике с перекошенным лицом, в отчаянии скомандовал в рупор: «Полный назад! Дайте полный назад!»
Но двигатели «Ледяного Феникса», мощные, как у локомотива, лишь взревели впустую. Корпус корабля, сжатый внезапно подвинувшимися ледяными полями, не двигался с места. Они были в ловушке. Перед пробудившимся городом. Врата Забвения распахнулись. И первыми гостями древнего, ледяного кошмара Антарктиды стали обычные туристы, мечтавшие об экзотике. Их путешествие только что превратилось в фэнтези. Темное, ледяное и смертельно опасное. Глава первая закончилась. Путешествие в ад – только начиналось.
ПРОДОЛЖЕНИЕ.....
