Алёна Воронова застыла перед аквариумом, её лицо освещал призрачный голубой свет. Вода, идеально сбалансированная по всем параметрам, казалась абсолютно прозрачной, но поведение рыбы-бабочки с номером M-42 выбивалось из всех научных норм. Самец, которого она ласково называла Маркус, вместо привычного плавания у поверхности яростно копошился в грунте, разбрасывая мелкие камешки своими яркими плавниками. Алёна автоматически проверила показатели на мониторе — температура 26°C, pH 8.1, солёность 35‰, уровень нитратов минимальный. Всё соответствовало идеальным условиям содержания Chaetodon capistratus в неволе. "Это невозможно..." — прошептала она, прижимая ладонь к холодному стеклу. Её взгляд скользнул по пустынной лаборатории. Было 20:17 — большинство сотрудников Института морской биологии уже разошлись. Только в дальнем углу, за компьютером, сидел Игорь Мельников, их техник по системам жизнеобеспечения. В последние две недели он задерживался допоздна, ссылаясь на необходимость "тонкой настройки оборудования". Его тень, удлинённая голубоватым светом аквариумов, странно искажалась на стене, будто жила собственной жизнью.
Алёна надела стерильные перчатки, ощущая, как резина плотно облегает её длинные пальцы. Вода обожгла запястье, когда она опустила руку в аквариум. Маркус метнулся в сторону, но продолжал беспокойно кружить рядом, его яркие плавники трепетали, как осенние листья на ветру. Её пальцы осторожно исследовали грунт — специальный субстрат из измельчённого коралла и базальта. Внезапно кончики пальцев наткнулись на что-то твёрдое и явно искусственное. Сердце учащённо забилось, когда она извлекла маленький герметичный цилиндр из нержавеющей стали. Капсула была холодной и слегка влажной, размером не больше таблетки. На поверхности едва виднелась лазерная гравировка: "ОБТ-42". В свете аквариумных ламп буквы отбрасывали микроскопические тени. "ОкеанБиоТех"... — прошептала она, сжимая находку в ладони. Именно эта корпорация спонсировала их последнее исследование по адаптации морских видов к изменяющимся условиям среды. И именно с ней был связан Сергей Лебедев перед своим загадочным исчезновением три месяца назад. Алёна вспомнила его последний звонок — голос Сергея звучал взволнованно, он что-то говорил о "неестественных мутациях" и "подозрительных данных", которые нашёл в отчётах корпорации. А на следующее утро его телефон уже не отвечал.
Дверь скрипнула, заставив Алёну вздрогнуть. "Воронова, вы ещё здесь?" — в проёме появилась Лариса Петровна Озерова, директор института. Её строгий костюм выглядел слегка помятым после долгого рабочего дня, но причёска оставалась безупречной. Алёна быстро спрятала капсулу в карман халата, ощущая, как холодный металл прижимается к бедру. "Проверяю подопытную группу. M-42 демонстрирует аномальное поведение", — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Лариса Петровна подошла ближе, её духи смешались с запахом морской воды. "Возможно, акклиматизация", — сказала директор, но её взгляд скользнул по аквариуму с необычной пристальностью. "Кстати, завтра к нам приезжает комиссия из "ОкеанБиоТех". Хочу, чтобы вы презентовали промежуточные результаты". Алёна почувствовала, как по спине пробежали мурашки. "Но мы ещё не завершили цикл наблюдений..." — начала она. "Финансирование продлят только при положительном заключении", — перебила её Лариса Петровна. В её голосе прозвучала стальная нотка. "Будьте готовы к 11:00. И, Алёна..." — она сделала паузу у двери, — "не стоит задерживаться допоздна. В последнее время в районе участились кражи".
Когда шаги директора затихли в коридоре, Алёна вынула капсулу и рассмотрела её при свете. Контейнер явно был рассчитан на длительное пребывание в агрессивной среде — стенки были толщиной около миллиметра, с герметичной прокладкой по краю. Но как он оказался в их аквариуме? И главное — что внутри? Она посмотрела на часы — 20:45. До закрытия института оставалось ещё пятнадцать минут. Решение пришло мгновенно — нужно было забрать капсулу с собой и изучить её дома. Алёна быстро завершила свои записи, выключила компьютер и собрала вещи. Проходя мимо рабочего места Игоря, она заметила, что он что-то срочно удаляет со своего компьютера. Их взгляды встретились на мгновение, и в глазах техника она увидела странную смесь страха и решимости. "Завтра увидимся", — бросила она, стараясь звучать естественно. "Да, конечно", — пробормотал он, быстро отводя взгляд.
Дома Алёна заперлась в ванной комнате и включила воду, чтобы заглушить возможные звуки. Её руки слегка дрожали, когда она с помощью пинцета и маникюрных ножниц осторожно вскрыла капсулу. Внутри, завернутая в тонкую водонепроницаемую плёнку, оказалась микрофлешка. Алёна подключила её к своему старому ноутбуку. На экране появилось три файла. Первый — технические чертежи какой-то сложной установки с пометкой "Био-носитель". Второй — серия отчётов о тестировании на морских организмах с тревожными цифрами смертности подопытных образцов. Третий файл был помечен как "Инцидент 14.03" — дата, за два дня до исчезновения Сергея.
Когда она открыла видео, её ладони стали влажными. На экране появилась знакомая лаборатория "ОкеанБиоТех". В кадре стоял Павел Громов, начальник безопасности корпорации, массивный мужчина с холодными серыми глазами. "...это приведёт к гибели 30% кораллового рифа в зоне бурения, но прибыль покроет убытки", — говорил он кому-то за кадром. Внезапно в кадр вошёл Сергей. "Вы понимаете, что это экологическая катастрофа?!" — его голос дрожал от возмущения. Громов что-то резко сказал, раздался шум борьбы, крик... Видео оборвалось. Алёна сидела, ошеломлённая, слёзы текли по её щекам. Теперь она знала — Сергей не просто исчез. Его убили. И причина была в этих исследованиях.
На следующее утро в лаборатории царило необычное оживление — все готовились к визиту комиссии. Игорь Мельников подошёл к Алёне с чашкой кофе. "Вы выглядите уставшей", — заметил он. "Разбирала архивные данные", — ответила она, внимательно наблюдая за его реакцией. "Кстати, вчера был сбой в системе? M-42 вёл себя странно — раскапывал грунт". Игорь замер на долю секунды, его пальцы слегка дрогнули. "Нет... Может, корм не тот попался?" — слишком быстро ответил он. Слишком нервный взгляд. Слишком поспешное отрицание.
Комиссия "ОкеанБиоТех" прибыла ровно в 11:00. Кроме Ларисы Петровны и Павла Громова, было ещё несколько человек в строгих костюмах. Алёна проводила презентацию на автопилоте, её мысли были далеко. Когда она упомянула аномалии в поведении рыб, пальцы Громова непроизвольно сжались. После совещания Лариса Петровна вызвала её в кабинет. "Проект приостанавливается", — сказала директор без предисловий. "Но мы на пороге важного открытия!" — возмутилась Алёна. "Решение принято. "ОкеанБиоТех" пересматривает приоритеты финансирования", — ответила Лариса Петровна, и в её голосе звучала нехарактерная жёсткость.
Вечером, когда лаборатория опустела, Алёна осталась одна. Теперь она понимала всю картину: рыб генетически модифицировали, чтобы использовать как биологических носителей для доставки токсинов — "ОкеанБиоТех" очищала акваторию от морской флоры и фауны, мешающей буровым работам. Сергей раскрыл это — и его убрали. А капсулу с доказательствами кто-то спрятал в аквариуме... Кто? Её размышления прервал шорох. Тень колыхнулась у стеллажей с реактивами. "Алёна..." — Игорь стоял с шприцем в руке. Его обычно добродушное лицо было искажено гримасой страха. "Ты не должна была это найти". "Это ты убил Сергея?" — её голос дрожал от ярости. "Я только стирал данные!" — он нервно облизнул губы. "Но Громов... Они используют рыб как биологическое оружие. Токсины в нанокапсулах..." В этот момент дверь распахнулась — на пороге стоял Константин Шубин, старший научный сотрудник, с двумя охранниками. "Всё кончено, Мельников", — сказал он. Оказалось, Шубин уже месяц вёл собственное расследование, подозревая неладное.
Через две недели Алёна стояла на пирсе, разбрасывая пепел по ветру — это были останки Сергея, найденные в бетонном основании нового портового терминала, построенного "ОкеанБиоТех". "Прости, что не смогла защитить тебя", — прошептала она, чувствуя, как солёные капли смешиваются с морскими брызгами. Вода у пирса искрилась на солнце. Где-то там, в глубине, свободно плавали рыбы-бабочки — уже не инструмент корпоративной жадности, а просто прекрасные создания океана. Правда восторжествовала, но цена оказалась слишком высокой.