«Дома бываю редко. Занимаюсь недвижимостью, но в основном — бываю на свежем воздухе. На своем участке, в моем лесу, хожу по грибы, охочусь на кабанов.
Семья, друзья и простые вещи, которые делают меня счастливым.
Футбол стал как кино — это не для меня. Все изменилось.
Игроки? Теперь это бизнес. Подписывают контракт на три года — через пару месяцев требуют повышения зарплаты через агента или просят продать их.
Вратари? Больше играют ногами, чем руками. Сегодня я бы не смог играть. Не скажу, что это плохо — но это не для меня. Лучше уж лес, природа.
Первое футбольное воспоминание — 70-е годы. Последняя пыльная улочка в Блере, где почти никто не ходил: играли три на три, резиновый мяч, ворота из ящиков.
Любил забивать голы. Но, по правде говоря, я был бездарем.
В пятом классе учительница устроила матч.
"Кто в ворота?" Тишина.
"Тогда так: кто дотронется до перекладины — тот вратарь".
Я был самым высоким, слегка задел и так и остался между штангами.
Через два года экс-игрок «Ромы» Скаратти приехал в Капранику, что в паре километров от дома, посмотреть игроков 1969 года рождения.
Он стоял за воротами. В конце он говорит тренеру: «А этот?» — указывая на меня. «Неплохо ловит».
Так все и началось.
13 декабря 1987 года, «Сан-Сиро», матч «Милан» – «Рома». Кто-то бросает петарду с трибуны «Курвы Суд», она едва не задевает Танкреди — ему становится плохо, его меняют. Так я дебютировал в серии A.
Мне было 17, я сидел в запасе. Лидхольм сказал: "Выпускайте паренька".
Вся скамейка оборачивается, а я, сидевший в самом конце, тоже оборачиваюсь — и вижу носильщиков.
Пруццо орет с поля: «Придурок, это ты!»
Потом был год в Вероне, далеко от дома — тяжело. Играл хорошо, но был один.
Меня спасли наклейки Panini. Они стали моими друзьями.
Вернувшись в «Рому», я начал принимать Lipopil — таблетки для похудения на основе фентермина. Запрещенные. Тест на допинг — и дисквалификация на 12 месяцев.
Я был наивным, настоящим болваном. Вляпался по глупости.
Только президент Виола отнесся ко мне по-человечески. Остальные же были беспощадны.
Вернулся домой: журналисты, стыдно перед людьми в Блере. Месяцы ада.
Но я стал мужчиной. Больше никому не верил.
И вот звонит телефон. На проводе Монтедземоло (вице-президент «Ювентуса»).
Меня хочет «Ювентус». Я ожил.
Но продолжения не последовало, и я подумал: снова все кончено.
Но Бониперти сдержал слово — позвал в Турин.
«Перуцци, — сказал он, — короткая стрижка, нормальная одежда. Ты играешь, обо всем остальном думаем мы».
И я выиграл все: чемпионаты, Лигу чемпионов, международные кубки. Великолепные годы, огромное удовлетворение.
Я никогда не считал себя одним из сильнейших в мире — не шутите.
Был Дзенга — гораздо круче меня.
Да и вообще, другие, как мне казалось, всегда играли лучше. Тольдо, Пальюка.
В молодежке Антоньоли делал такие сэйвы, о которых я и не мечтал.
Капелло хотел меня в «Реал». Я бы с радостью поехал в Мадрид. Но он пробыл там всего год.
После «Юве» я пошел за Липпи в «Интер», но сломались Роналдо и Виери. Я тащил, но сезон был неудачным.
И тогда позвала «Лацио».
Краньотти, свежий скудетто, 30 км от Блеры — как можно было отказать.
Мне там было очень хорошо, хоть клуб и обанкротился, а Лотито нам разорвал наши контракты.
Но я был спокоен. Мне было хорошо. Хотя болельщики «Ромы»говорили, что я стал «лациале», а «лациале» — что я «романиста».
На чемпионат мира 2006 я поехал как дублер Буффона. Поехал потому, что хотел играть.
Мы выиграли по двум причинам. Первая — злость, после «Кальчополи», которая опозорила нас на весь мир.
Вторая — те, кто не играл или играл мало выкладывались на тренировках. Это и было секретом команды.
«Кальчополи»? Я не спорю с приговорами.
Но Моджи я помню хорошо: все к нему тянулись, все спрашивали советы, все хотели быть как он.
В 2007 году я попрощался с футболом — колени больше не держали. Думал стать тренером.
Но это не мое. 24 часа в сутки думать только о футболе? Нет, спасибо.
Однажды Капелло сказал: «Анджело, если хочешь быть тренером — надо еще и на ТВ светиться».
Я? Тогда я понял — это не мое.
Лучше быть тим-менеджером в «Лацио» — было здорово, быть мостиком между командой и клубом.
Рассею миф: я ушел спокойно.
У Лотито сложный характер, но и у меня тоже: я обидчивый, упрямый. Все закончилось — и правильно.
Для меня лучший вратарь всех времен — Дино Дзофф. Все у него казалось легким. Мало слов, только дела. Великий. Как вратарь — и прежде всего как человек.
А сегодня? Их много. Они хороши.
Но эта игра в пас с вратарем — смешна. Говорят: «так можно забить». Если не ошибешься.
А если что-то пойдет не так — враг уже у тебя дома. Мы что, с ума сошли?
Сейчас у меня много дел. Смотрю мало матчей — скучно. Лучше лес, грибы, охота.
Да, знаю, я живу в Блере, маленькой деревушке в провинции Витербо.
Но мне здесь хорошо. Я счастлив.
А для меня это — самое красивое место на свете».
Подписки:
Просто поддержать проект: