Было страшно, когда выключаешь свет. Казалось, что стены давят, каждый шорох пугал. Я с содроганием смотрела в окно, вспоминая маму. Несколько раз пыталась дозвониться отцу, хотя какое ему теперь дело. Давным-давно мы для него чужие. У него своя семья.
Не могла находиться дома. Одна в пугающей темноте с мыслями, которые съедали изнутри.
Выбежала из квартиры, долго бродила вдоль цветущих улиц, пошла в место, где всегда находила утешение — в театр.
— Можно я тут немного посижу? — спросила у Ларисы Ивановны, которая стояла возле гардеробной и перебирала буклеты. Когда первый раз услышала ее должность — капельдинер, стало немного смешно.
Лариса Ивановна с модной завивкой и аккуратным маникюром цвета бордо всегда оставалась в театре «до последнего». Она недавно вышла на пенсию, в связи с этим у нее появилась куча свободного времени. Возможно, поэтому она приходила раньше, уходила позже всех. От коллег я как-то слышала, что она живет одна с котом Тишкой и кроликом Васькой.
Она перевела на меня взгляд и взволнованно спросила:
— Конечно! Ты такая бледная. Что-то случилось?
— Я просто… Посижу и все.
— Ну посиди. А я пока чай сделаю. И блинчики с мясом, сегодня жарила перед работой. Взяла с собой. Пойдем, попьем чайку? Чего сидеть тут, как три тополя на Плющихе.
В пыльной, плохо освещенной комнате, где свалены старые реквизиты, стояли стол, пара стульев. Рядом на полках тарелки, алюминиевые бидончики для молока (как при СССР), сковородки, обувь, канделябры и широкие шляпы с перьями. А еще маленькая лесенка, старая клетка для птиц, свисавшая с потолка. В этой небольшой подсобке столько всего поместилось. Наверное, это талант — так умещать предметы.
Она подстелила на стол газету и расставила кружки.
— Лука Изосимович, режиссер ваш, уехал.
— Я знаю.
Она удивленно посмотрела на меня.
— Я думала, ты к нему.
— Нет, я так просто…
Она протянула мне аккуратно свернутый в трубочку блинчик, а я почувствовала, как тошнотворный ком подкатывает к горлу. Прикрыла рот ладонью. Где? Где? Где же тут уборная?
— Моя ты хорошая! Так ты что, ребеночка ждешь?
***
Наверное, если бы не Лариса Ивановна, не знаю, справилась бы я сама со всем этим... Так много всего навалилось. Не успела разгрести одну проблему, как следом другая. Даже не знаю, от чего мне больнее. От тех вещей, которые происходили вокруг, или от того, что сейчас творилось в душе. Скорей всего, мы все по-разному реагируем на такие разрывы в жизни. Некоторым хочется закупориться и не выползать из своего панциря, другим — рассказать целому свету о своей тревоге. Я же в каком-то замешательстве, легком помутнении. Единственная новость, которая меня окрыляет — это новость о моей беременности.
«Тоска за тоской прожигает сердце дотла. Испепеляет, будто раскаленная магма» — ну это я так, навеяло что-то.
Последующую неделю оставалась у Ларисы Ивановны. Не то чтобы мне хотелось ее беспокоить своим присутствием, но она так настаивала, так слезно просила, что я невольно согласилась.
В ее двухкомнатной, скромно обставленной квартире уютно и светло. Просторный зал, пол которого устелен ворсистым ковром. Большая полка с книгами, на стенах — вышитые бисером иконы.
— Мое хобби, — сказала она и указала на настоящий шедевр ручной работы. Затем взяла на руки пушистого серого кота и почесала его за ушком. Он довольно мурлыкал, шевелил усами и неодобрительно смотрел на меня.
А затем прошла еще неделя. Лариса Ивановна пекла пироги с капустой и постоянно интересовалась моим самочувствием. Понимала, в какой-то степени пренебрегаю ее радушием, все равно нужно возвращаться домой.
— Ты можешь остаться столько, сколько тебе нужно, — ответила, когда я сообщила о своем решении.
— Спасибо вам за все! Вы так добры ко мне.
— Я одинокая старая женщина, что мне еще остается, — сказала и улыбнулась в ответ.
— Ничего вы не старая.
Она обиженно махнула рукой в мою сторону.
* * *
Наверное, это тот самый случай, когда домой лучше бы не возвращалась.
Когда понимаешь, что ключ от квартиры не походит к замку. Пытаешься провернуть его раз, второй, третий, а он не проворачивается.
Что происходит? Это что шутка? Розыгрыш?
Однажды наш режиссер спросил: «Вот вы возвращаетесь домой, а дверь не открывается. Ваши действия?» И тут выстроенные в ряд актеры, в том числе и я, паникуют. В недоумении начинаем просовывать руки в карманы брюк, джинсов, копошиться в сумочках, доставая оттуда фантики из-под конфет, магазинные чеки, прокомпостированные билеты, у кого-то завалялся билет с предыдущего спектакля. Мы шерстили свои карманы в поиске того самого нужного ключа, но его там не было и не будет. Похожая ситуация происходила сейчас со мной. Мой ключ оказался не совсем моим ключом.
Начинала думать, у кого из соседей может быть телефон слесарей. А потом двери моей квартиры открыл тот самый мужчина. Широкие плечи, лицо гладко выбрито, стрижка под ноль. Кожа светлая-светлая, словно он никогда не загорал. На шее массивная золотая цепь. Он прищурил маленькие серые глазенки и с недовольством посмотрел на меня.
Да-да, кажется, я его видела! Это тот самый мужчина в плаще. В последнюю нашу встречу он так спешил, когда выходил из квартиры. Я обратила на него внимание, так как он не был похож на одного из маминых дружков. И откуда у него ключи? Неужели она дала ему запасные. Зачем? Это его она называла сыном? Ничего не понимаю… Одни лишь вопросы.
— Тебе чего? — спросил он. Вел себя так спокойно, будто ему все обязаны.
— Что? Что происходит? — широко распахнула глаза и внимательно смотрела на него.
Захлопнул передо мной дверь, а через минуту появился снова, но уже с какой-то бумажкой.
— У меня дарственная на эту квартиру. Тамара Кузнецова передала право собственности мне. Все законно, в присутствии нотариуса.
— Этого не может быть! — прикрыла ладонями лицо. — Это все какое-то большое недоразумение!
Сын… Значит, вот так он выглядит.
Первое, что мне пришло в голову, это пойти в полицию. Они разберутся, обязательно, по-другому не может быть.
Несколько часов сидела перед кабинетом участкового. А когда он появился, взахлеб, почти задыхаясь, объяснила ему ситуацию.
— Разберемся, гражданочка, разберемся! — ответил он мне, вешая на спинку стула темно-синий пиджак с круглыми золотистыми пуговицами. А потом ему кто-то позвонил, и он начал говорить со мной совсем по-другому:
— Понимаете, оспорить дарственную на недвижимость очень сложно. Даже самому близкому родственнику. Да, закон предусматривает ее отмену, но это судебные иски, долгие и тяжелые разбирательства.
— Это сговор. Я пойду в прокуратуру! Я до президента дойду, — кричала в полной безысходности.
— Ваше право. От себя мы сделаем все возможное, чтобы посодействовать в вашей проблеме.
Покинула здание, когда уже спустились сумерки, воздух стал прохладным. Я ничего не добилась. Не могу все вот так оставить. Решила еще раз поговорить с ним, с этим аферистом.
Вернулась домой и заметила, как из темного переулка выходят двое. Высокие, бритоголовые в кожаных куртках. Такой себе привет из девяностых, хотя на самом деле уже другие времена.
— Ну что, телка? — сказал один из них, когда подошли ближе. Вид у них устрашающий, глаза злые, зубы скалят.
— В ментовку решила заявить? — почти зарычал один из них.
Я прижалась к стенке и коснулась рукой живота.
— Лучше тебе сидеть и не рыпаться. Вали из города, если тебе жизнь дорога. А за хату забудь. Усекла?
Я нервно сглотнула и кивнула в ответ. Они все знают. Все…
***
Они знают, что еще час назад беседовала с участковым, знают куда я направилась, что планирую делать дальше. Они явно шаг впереди. Явно не первый день в этой системе. Они запугивают, смотрят остервенелым взглядом, словно все происходящее впорядке вещей. Для них это обыденно. Я же в тихом ужасе, называется: волосы дыбом. Образно конечно, но что-то вроде этого.
Бросили в водоворот страстей – выкручивайся, как хочешь. Плыви, барахтайся, придумывай новые способы выживания. Мне так хотелось объявить самую настоящую войну этим рыцарям наживы. Хрупкая и беззащитная против злых и накаченных. Нет, я не собралась с ними драться, в таком неравном бою точно проиграю и это еще мягко сказано. Стоит им только щелкнуть пальцем, меня тут же сдует попутным ветром. Вот попытаться доказать правду, найти необходимые доказательства в рамках закона. Я должна это сделать, но есть одно большое но… Я жду ребенка, в первую очередь думаю о нем.
Я стану мамой. Буду качать малыша на руках, петь колыбельные и защищать от всего мира. Сейчас мой малыш дороже всех квартир, дороже всего на белом свете. Эта мысль останавливает. А закон бумеранга еще никто не отменял. Отдача обязательно прилетит, просто нужно время. Пересчитав наличность (деньги от проданной куртки и кольца), закинув рюкзак за плечи медленно иду на автовокзал. Уехать, начать все с чистого листа.
Питер встречает меня прохладой. Весенней, легкой. С запахом ароматной выпечки, духов и свежего огурца. Один глоток свежего воздуха вселяет надежду на светлое, радостное будущее.
Не знаю почему Питер, возможно потому что я люблю этот город, а возможно потому живу…, точнее жила в пригороде. Иногда я мечтала об алых парусах, особенно когда заканчивала школу, когда представляла свой выпускной бал. Рисовала в своем воображении сказочный фрегат, который мчится по высоким волнам, а легкий ветер развивает багряные паруса и тысячи фейерверков взрываются в ночном темно-синем небе.
Прогулявшись по Невскому, заглянув на Гороховую я решила передохнуть на заднем дворе, собрать мысли в кучу.
Сижу на лавочке, смотрю на пустующую детскую площадку и слышу голос из неоткуда:
- Держи вора! На меня бежит бородатый мужик, в черной кепке, в черной рубашке. Ноги колесом, в руках зажата женская сумочка. За них на каблуках плетется темноволосая женщина и активно машет руками.
В общем, мне лишь осталось подставить подножку этому неприятному типу, которой вот-вот пронесётся вихрем передо мной. И моя уловка сработала.
Бородатый летит кубарем, а ее эксклюзивная сумочка мне в руки.
- Там же билеты на концерт Аллегровой! Первые места! – тараторит стройная брюнетка, когда подлетает ко мне.- Ах ты! - пинает его ногой в бок, пока грабитель неподвижно лежит на асфальте и корчится от боли. Похоже он ушиб ногу.
- Ай! Больно же! – злодей прикрывает лицо руками.
- Ах ты скотина древнегреческая! Не на ту ты брюнетку нарвался покемон косолапый, - оскорбляет, как может. Думаю, все же заслуженно он свалился. Чужое брать нехорошо, очень нехорошо.
- Полицию вызывать будем? - я протягиваю ей сумку.
- Да руки еще об него марать. Она снова подходит к нему более изящной походкой и снова пинает его в бок.
- На! На! Получай. Разлегся мне тут. Вот из-за таких как ты скотина бабы перестают верить в настоящих мужиков. Мы для них все! Под нож ложимся, грудь увеличиваем, а они мелочь по карманам тырят протиратели штанов. Иди работать боров! – она так громко возмущалась, что по ходу грабитель сам в шоке.
- Ну ладно хватит. Думаю для него лекции про настоящих мужиков, все равно что музыка для глухого.
После моих слов, он каким-то образом снова становится на ноги и бежит, как трусливый заяц без оглядки. Лишь когда отбегает на приличное расстояние крутит пальцем у виска.
- Вот и след простыл, - она провожает его беглым взглядом. - А ты говоришь в полицию. Ах люди! - она берет меня под руку слегка сузив свои лисьи глазки. - Люди - меркантильные, себя превозносящие особи. Одним словом Гомосапиенс. Не все конечно... И добренький нужно быть только для близких.
- А если близких нет.
На ее красивом, ухоженном лице появилась застывшая улыбка.
- Меня Рита зовут, - она протягивает руку.
- Аня, - обмениваюсь с ней легким рукопожатием.
А ты чего тут в гордом одиночестве?
Не знаю почему, но я ответила ей на этот вопрос не задумываясь. Возможно потому что мне казалось, что ей можно доверять, а возможно потому что я совершенно ее не знаю. Иногда накатит. ты выговариваешься посторонним людям, потому что думаешь, что никогда их не встретишь.
- Мой парень – женат, я беременна, мне негде жить, а еще я потеряла очень близкого человека, - высказываюсь я.
Она резко закашялась.
- Слушай да у тебя полный боекомплект.
- Сама знаю. Встаю со скамейки, поправляю плечики рюкзака и направляюсь вперед.
- Подожди!
Оборачиваюсь. Она растерянно стоит, быстро моргает.
- Хочу предложить. Как на счет снимать квартиру вместе? По финансам платим поровну.
***
- На этом моя история заканчивается. Как развивались дальнейшие события ты уже знаешь, - мягко отвечаю и прикрываю глаза. Вот рассказала и легче стало, будто сбросила тяжелую ношу, которая так тяготила. Знаю, что Рита поймет, не осудит, даст нужный совет, когда это так необходимо. Иногда мне кажется, что Рита больше, чем подруга, она как родная сестра.
Судьба, а может другие высшие силы посылают нам людей, которые так нужны нам в трудные моменты нашей жизни.
- Да уж, - произносит Рита, глубоко вздыхая. - А дальше мы с тобой арендовали квартиру, все было хорошо, пока я не переехала к своему бойфренду. Возможно, сейчас об этом жалею. Он же обещал мне, что женится, клялся в верности и любви. А в итоге? То ему пельмени не доваренные, то суп пересоленный. Вот вчера с работы прихожу, говорю ему: я устала, готовь себе сам! И что ты думаешь? Пошел в магазин, приготовил спагетти, меня покормил, сам поел. Их мужиков дрессировать надо. Хотя не всегда это работает, но все же факт остается фактом.
- Я так тебе за все благодарна Рит. Не нужно жалеть. Я очень-очень хочу, чтобы ты была счастлива.
- Да прекрати, - отмахивается она. – Я сама из небольшого городка. Вот вырвалась на волю, словно птица из клетки. Питер всегда для меня был каким-то особенным городом. Культурная столица, город классиков и все в таком духе.
- Ладно, давай спать.
- Заснешь тут после таких историй не то чтобы спать, креститься хочется. Хотя знаешь что? Мне кажется, что тут попахивает жареным.
- О чем ты?
- Ну жила себе, планы строила, а тут появился принц, причем не хилый такой принц и все в твоей жизни пошло наперекосяк. Не верю в такие совпадения.
- Просто одно на другое навалилось. Говорят же: «Беда не приходит одна».
- Иногда люди узнают ее уже слишком поздно. Когда все мосты сожжены. Да и в сложившейся ситуации не знаешь, где искать эту правду. Вот ты его встретила в этом торговом центре? Что ты почувствовала?
Снова представляю его. И сердце так гулко забилось в груди. Тук-тук, тук-тук. Это как страх и радость, волнение и грусть. Когда черное и белое, кровь и молоко.
Отворачиваюсь от Риты на другую сторону, почти упираюсь лицом в холодную стену. Сложно врать самой себе. Я помню все, ничего не забыла.
- Давай спать Рит, то с тобой так до утра можно проболтать. Я не решаюсь ответить на ее вопрос и быстро меняю тему.
- Это точно. Споки моя дорогая. Завтра новый день, новые победы.
И я засыпаю с мыслью о нем.
* * *
Этим ранним утром будильник звонит долго, настойчиво. Рита проводит рукой по моему лицу, словно пытается что-то нащупать, хватает меня за нос, тем самым будит.
- Заткни его! – возмущается она.
- Он не затыкается, - понимаю, что она говорит о будильнике, который никак не умолкает.
Рита ворчит, неохотно поднимается с постели.
- Кто придумал утро? Вот кто? - задается она вопросом.
Щурюсь от солнечного света, который нагло пробирается сквозь закрытые шторы. Затем накрываюсь одеялом с головой и опять погружаюсь в сон.
А потом окончательно просыпаюсь, когда с кухни доносятся голоса моих двойняшек и Риты.
- Тетя Рита! Тетя Рита! А яйца несут только курочки?
Продолжение следует...