* * *
Сегодня Рита, как обычно, блистает. Стоит в дверях с пакетом вкусняшек для двойняшек и улыбается во все тридцать два зуба.
На ней черная мутоновая шуба с капюшоном, замшевые сапожки на тонкой танкетке.
— Ну и мороз! Все что угодно можно себе отморозить, — восторженно говорит, ставит пакет на пол и снимает кожаные перчатки.— Фух! — выдыхает. — Не представляю, как к вам добираться, если, к примеру, сломается лифт. Пятнадцатый этаж! Лучше всякого фитнеса.
— Рит, ты их балуешь! — смотрю на тяжеленный пакет, затем перевожу взгляд на ее румяные от мороза щеки.
— Я крестная или как? — Она широко расправляет руки и подходит ко мне ближе. Обнимает, крепче прижимая к своей холодной шубе. — Здравствуй, дорогая! — мягко произносит.
— Привет! Так рада тебя видеть! — От нее пахнет морозной свежестью и моими любимыми духами.
В небольшую прихожую влетают дети. За ними, держа хвост пистолетом, бежит Жулик-спринтер.
Риту рады видеть все, даже кот.
— Тетя Рита! Тетя Рита! А вы пойдете с нами в развлекательный центр? — радостно интересуется Арсюша.
— А вы себя хорошо в садике вели? — Она склоняется над ним.
— Отлично! — подпрыгивает Ксюша и хлопает в ладоши.
— Я даже всю кашу съел, — серьезно произносит сын.
— Каша — это круто. Тогда обязательно поедем.
— Ура-а-а! — С этим лозунгом они снова мчатся в свою комнату.
Мы проходим на кухню.
Она максимально компактная и не имеющая определенного стиля. Так сказать, слепили из того, что было.
Круглый стол, четыре стула — кухонный «деревенский» гарнитур, двухкамерный холодильник почти до потолка. Простенькая люстра с одной вкрученной лампочкой и лимонного цвета занавески, а на подоконнике мой любимый фикус, который я изредка поливаю крепко заваренным байховым чаем.
Дети врываются на кухню. Хватают по бутерброду и снова скрываются из поля зрения.
— Есть за столом! — кричу им вдогонку, но в ответ тишина.
— Что ты мне хотела рассказать, когда сегодня звонила? — обращаюсь к Рите и расставляю чашки.
— Ах, да! Я хотела предложить тебе куда-нибудь сходить. Ты все работаешь, работаешь… Вот и Арсюшка просит прогуляться по торговому центру.
На самом деле возможности гулять по торговому центру у меня нет и в ближайшее время не предвидится. Нужно еще придумать, как на минимум денег прожить максимум дней.
— Рит, долг… я все верну.
Да, она выручила меня не только, когда мой мир обрушился, как карточный домик, но и когда я взяла ипотеку.
Наша квартира оказалась на пятнадцатом этаже, в ней ничего не было, кроме стен. Даже унитаза. Только входные двери, балкон и сплошной бетон в квадрате. Бетон на потолке, бетон на полу. В общем, требовался ремонт с нуля. Я никогда не свистела и не умела этого делать, но, когда увидела картину, невольно присвистнула. Но цена… Меня радовала цена за квартиру и то, что кредит одобрили без каких-либо проблем.
Да, понимала, ремонт мне обойдется в копеечку, но если бы рассматривала другие варианты, возможно, в кредите мне бы отказали.
Поэтому с ремонтом мне помогала Рита. Дала денег, клеила вместе мной с обои, штукатурила стены, выбирала ламинат и тащила его на пятнадцатый этаж.
В итоге за пару месяцев квартира превратилась в квартиру, в которой есть минимум мебели и максимум простора. Светлые обои, отсутствие плотных штор, кружевных гардин. Много света, точнее, просто вкрученных в патрон лампочек, люстру купили гораздо позже.
— Чтобы я этого больше не слышала, — обиженно подтверждает Рита.
— Не обижайся, — едва касаюсь ее руки. — Я просто переживаю.
— За себя попереживай лучше. Знаешь, что, Анют, я никогда не спрашивала про их отца… И ты никогда не рассказывала. — Она начала медленно размешивать чай.
— Я не хочу о нем говорить. Никогда! — встаю из-за стола, подхожу к плите, затем хватаю полотенце и начинаю хаотично натирать тарелки, несмотря на то, что протирала их еще вчера. — Эта тема навсегда закрыта, и я не хочу ее поднимать ни при каких обстоятельствах.
— Эх, Анютка, Анютка! — тяжело вздыхает Рита. — Мужика бы тебе! Настоящего!
— Не нужен мне никто.
— Зря. Такая красота пропадает. Ты классная, Ань. Талия, походка, ровная осанка. Удивительные серо-голубые глаза, которые при ярком солнечном свете становятся синими, как океан. Улыбка нежная-нежная, как творожно-сливочный крем. И главное — ты заслуживаешь счастья.
***
— Почему недоплатили?
Я удивленно вскидываю бровь, когда строгая бухгалтерша называет мою зарплату. За свои кровные готова сражаться до последнего. Работать за спасибо как-то в мои планы не входит.
— Я должна в этом месяце больше получить. Два раза выходила не в свои смены. Почему в день зарплаты происходит всякая ерунда? Почему рассчитываешь на одну сумму, а получаешь совершенно другую?
— В этом месяце была большая недостача. Со всех высчитали. А еще ты не ту колбасу пробила, когда была контрольная закупка, — морщит бухгалтерша острый нос. Затем поправляет очки и продолжает спокойно пересчитывать купюры.
Ну вот, началось…. Похоже, мои дела пошли хуже, чем я предполагала. Это что получается? За квартиру заплати, за все заплати, и все? Зубы на полку?
Да, у нас бывают проверки. Называется контрольная закупка. Приходит тайный покупатель клеит неправильный штрих-код. Ну, это как заходишь в супермаркет нажимаешь на весах циферку. Показывается стикер к примеру не от банана, а от манго в эксклюзивной коробочке. И цена уже другая, и товар уже не тот. Однажды мне на кусок голландского сыра наклеили этикетку от пирожного «Матрешки». Да, это заметить можно, когда обращаешь внимание, что пробиваешь на кассе. Но мне еще повезло. Ирке вон в пакет картошки киви подложили. Пока не надкусишь — не отличишь.
Мне это до ужаса не нравится. Да, не спорю, были времена и похуже, но тогда я была у себя одна, а сейчас другое дело. Я переживаю даже когда Арсюшка и Ксюшка не позавтракают в садике. Поэтому когда у тебя есть дети — твое отношение к жизни, к миру совсем другое.
Надеваю форму, принимаю смену, иду на кассу. Планка настроения резко катится вниз, как тюбинг с высокой заснеженной горки. Понимаю, что снова не смогу накупить вкусняшек любимкам. На ужин у нас опять стакан молока и галеты. Никакого разнообразия…
Продолжаю улыбаться коллегам, покупателям. Ладно, будем оптимистами. Зарплата вовремя — это раз. Работа вблизи от дома, всего две-три остановки — это два. Мне подходит график, можно отвести, забрать детей из сада — третий плюс. Ну и в-четвертых, я свободно могу пойти на больничный, если не дай бог детки заболеют. Моя сменщица всегда подменит — больничный оплатят, как положено. Так что закрываю глаза на маленькую зарплату, хоть с большим трудом, но все же закрываю и продолжаю улыбаться клиентам.
Конечно, я хотела вернуться в театр. Пусть на маленькую сцену, но я мечтала снова почувствовать себя в роли. Снова ощутить всю энергию пантомимы: мимики, жестов, пластики. Когда все понятно без слов, когда воображение гуляет, как вольный ветер.
— Пакет нужен? — интересуюсь у коренастого мужчины с плешивой залысиной и в безвкусной рубашке в клеточку.
— Я что, похож на миллионера? — язвит он.
До миллионера ему, как до Киева в неудобном положении. Но по инструкции я обязана задать этот вопрос, даже если напротив меня будут стоять грабители в черных балаклавах и наставлять пистолет.
— Ань! Мужчина еще печень забыл! — крупная, рослая Лиля, больше похожая на дочь мясника подходит к кассе и тычет мне в лицо кусок замороженной говяжьей печени.
— Сейчас прибью! Точнее пробью. И печень, и все остальное, — отвечаю ей, забираю субпродукт и снова включаюсь в работу.
На работе время летит незаметно, только под конец смены начинаешь считать последние минуты до окончания рабочего дня. Затем отчитываешься, переодеваешься, быстрее чем в армии, и бежишь в сад за детками. Это самый радостный момент в конце каждого трудового дня. Когда не чувствуешь мороза, когда подошва старых сапог скользит по обледеневшей дороге. Ты вдыхаешь морозный воздух, предвкушая встречу с единственными любимыми ангелочками.
— Мамочка! А у нас с тетей Ритой появился секрет, — восторженно произносит Ксюшка, когда мы переступаем порог квартиры.
— Какой еще секрет?
— Это секрет. — Ксюшка лучезарно улыбается, и ее трогательные ямочки становятся более заметны на пухленьких, порозовевших щечках.
— Секреты от мамы, да еще с тетей Ритой — это сговор. — Помогаю Арсюшке снять сапожки развязать шапочку. Он пытается сам расстегнуть куртку, надувает щеки, пыхтит, морщит нос, в итоге у него ничего не получается.
Да, с одеванием-раздеванием у сынишки проблемы. Но кто-то учится раньше, кто-то позже.
— Не получается! — топает ножкой, с которой уже снят детский сапог на липучках.
— Не спеши, все получится.
— Сашка из группы непосед говорит, что я черепаха.
— Не слушай его. Я уверена, что ты обязательно справишься с этими противными застежками, — весело подмигиваю ему и перевожу тему в другое русло: — Так что за секреты? — продолжаю допытывать детей, когда наконец-то удается снять верхнюю одежду.
Дети не отвечают на мой вопрос. Весело хихикая, бегут в ванную мыть руки, я следую за ними по пятам.
— Я первый! Я первый! — подтверждает Арсений, когда берет в ручки ароматное мыло.
— Мам, тетя Рита сказала, что нужно искать папу, он сам не отыщется, — серьезным тоном продолжает заявлять Ксюша. — И дед Мороз его в мешке с подарками не принесет, потому что он слишком увесистый.
— Какой? — последнее слово сбивает меня с толку. Я так и застываю в дверях. Увесистый… И где они только таких слов нахватались.
Ксюшка хмурит бровки и поджимает нижнюю алую губку.
— Да! — поддерживает сестру Арсений. — А еще она говорила, что хорошие папы на дороге не валяются, — говорит как-то по-взрослому. — Нужно искать в дорогих ресторанах, как она познакомилась с дядей Толей.
— Так! Тетю Риту нужно в угол поставить при удобном случае, то она вас тут научит.
— Мам, ты расскажешь, какой он, наш папа? Какие у него глаза? Цвет волос? — интересуются дети, а у меня создается впечатление, что они собрались составлять его фоторобот.
Я подхожу ближе. Крепко-крепко обнимаю своих умняшек.
Они обхватывают своими маленькими руками мою шею, крепко-крепко прижимаются, и сегодня это лучший момент. Когда забываешь об усталости, трудном рабочем дне.
— Окей, будет вам сказка на ночь.
* * *
На самом деле я обожаю проводить время с детьми и чем дольше, тем лучше. Зимними вечерами мы удобно располагаемся на диване, накрываемся теплым пледом, Жулик сворачивается калачиком в ногах и тихо мурлыкает. Мы включаем диснеевский мультик и в обнимашках и потешках проводим холодные вечера. А еще я читаю им сказку перед сном. Иногда они просят рассказать меня о работе, о том, как прошел мой очередной день. Всегда делятся своими секретами: кто в садике не поел кашу, кто не слушался и, сидя на стульчике, ждал злого дядю полицейского, который в итоге так и не пришел.
Но сегодня для детей приготовлена другая сказка. Они просят рассказать про папу, и я знаю, чья это инициатива. Ох, Рита! Вечно она хочет меня за кого-то замуж выдать. Понимаю ее заботу, но я взрослая девочка. Уже двадцать восемь годиков
— У него большие карие глаза, он высокий, носит деловые костюмы…
Как только начинаю говорить об их отце, воспоминания о той, прошлой, жизни заполняют все мои мысли, да так плотно, не остается ни единого пробела, будто я хотела поговорить об этом всю свою жизнь.
Вспоминаю о его горячих поцелуях, помню, как обнимал, как шептал на ухо, и волна колких мурашек пробегает по телу. Внутри все немеет и резко обрывается. Я сжимаю ладони в кулаки и прикрываю глаза. Как же сложно думать о нем, как же сложно. Ведь я себе запрещала, запрещала думать о нем. Даже на минуту, на мгновение вспоминать о его сильных руках, мужественном взгляде.
— Мамочка! Что с тобой?
Дети всегда все чувствуют. Даже когда я прихожу с работы уставшая и стараюсь им искренне улыбаться.
— Ничего, просто вспоминаю.
— У тебя лобик вспотел. — Арсюшка дотрагивается маленькой ладошкой до моего лба. — Дай поцелую!
— И я. — К моей щеке тянется Ксюшка, которая лежит рядом на руке.
Получив порцию целовашек, я разрешаю детям и Жуле остаться. Мы вместе засыпаем. Детки крепко спят по бокам, закинув на меня свои теплые ножки. Спят до тех пор, пока солнце не покажется на горизонте, а будильник не прокричит свое заветное: «ку-ку».
Я долго еще не могу заснуть. Думаю, почему так? Почему все сложилось именно так? Неужели я никогда не смогу вычеркнуть его из памяти? Он навсегда будет в моем сердце?
***
— Ну что, детишки? Вы готовы к поездке в развлекательный центр на комфортабельном авто тети Риты?
— Да! Ура-а-а! — кричат двойняшки почти в один голос и разбегаются по разным сторонам.
— Мама, где мой шарф? А конструктор можно взять?
— А моя машинка? Можно я возьму две?
Дети мечутся по комнате в поиске своих любимых вещей. Набивают свои маленькие рюкзачки игрушками, будто собираются в долгий поход.
— Анютка, ты чего без настроения? Сегодня выходной! Детей везем на прогулку. Зайдем в кафешку, полакомимся твоими любимым тирамису. А ты кислая, как квашеная капуста. — Рита хлопает меня по плечу.
— Да так, не спалось. Долго заснуть не могла.
С одной стороны, я зря завела разговор с детьми на эту тему, а с другой — они вправе знать, кто их отец.
— А Жулю мы с собой возьмем? — Арсюша держит на руках пушистый ком шерсти. Морда недовольная, шевелит усами, виляет длинным хвостом.
— Нет, мой хороший, ему лучше остаться дома.
После моих слов кот вырывается из рук сына, прыгает на пол и, активно передвигая лапами, убегает в зал. В отличие от других котов, Жулик терпеть не может гулять, тем более зимой, когда большими хлопьями метет снег, а ветер, раскачивая макушки деревьев, хлещет по окнам. В такое время года он спит под батареей, широко раскинув лапы.
Мы выходим на улицу, поток свежего зимнего воздуха ударяет в лицо. Холодный ветер морозит щеки, кружит маленькие снежинки в воздухе. Дети открывают ротики, пытаясь поймать снег.
— Давно горло не болело? — строго обращаюсь к ним. На счет болеть — это отдельная тема. У Арсюшки чаще всего горло, у Ксюшки — насморк. Наш педиатр постоянно советует везти детей на море. «Свежий воздух, смена климата положительно влияют на иммунную систему», — твердит она.
Двойняшки одновременно переводят взгляд на меня:
— Мама! Но сегодня же столько снега! — восторженно произносит Ксюшка и поправляет варежки.
— Ага, — подтверждает Рита. — Пробки сегодня будут офигенные! — отвечает подруга и начинает пробираться к машине. — А еще главное не забуксовать…
— Мы подтолкнем! — дружно отвечают дети.
— Обязательно! — Рита поднимает большой палец вверх и заливается хохотом. — Эксплуатация детского труда, твою дивизию, — доносится ее тихое ворчание.
Машина у Риты действительно классная. Роскошный внедорожник класса люкс белоснежного цвета с уютным кожаным салоном, вместительным багажником.
Рита удивительная. Яркая брюнетка, которая обожает ретро-образы и просто стильную одежду.
Она всегда и везде чувствует себя в своей тарелке. Никогда не против пострелять глазками, мило поболтать с симпатичным незнакомцем, причем завязать разговор ей всегда удается легко.
Обожает читать модные журналы, однажды даже снималась в рекламе минералки.
Она носит обтягивающие брюки и юбки-тюльпан выше колен.
Любит ярко-красную помаду, на фоне которой ровные зубы еще белоснежней. Ей нравятся эксклюзивная косметика и парфюмерия. Не переносит бижутерию, отдает предпочтение украшениям из драгоценных металлов.
Я полная ее противоположность. Мои ноги не такие накачанные, из косметики лишь бальзам для губ и детский крем. Нет, есть еще духи, но подарила мне их Рита на Новый год. И одежду я предпочитаю другую. В моем гардеробе нет экстравагантных, тем более эксклюзивных нарядов. Удобные джинсы, мокасины или туфли-лодочки. Я ношу сапоги только на низком каблуке, в коротких юбках не всегда чувствую себя комфортно. В ящике для белья — бюстгальтеры с мягкой чашечкой, купленные на распродаже.
Продолжение следует...