Всё началось с одного сквозного взгляда. Лёгкий ветерок гонял листву по аллее, солнце игриво скользило по лицам прохожих, а Макар стоял в ожидании у кованых ворот кофейни «Галатея», что в самом центре Чекалина. Он привычно поправил воротник рубашки, заглянул в телефон — девушка опаздывала.
— Извините за задержку! — раздался голос, и перед ним возникла Ева. Густые каштановые волосы, серые глаза с весёлыми искорками — на вид она была именно такой, какой он её представлял, читая её сообщения в приложении для знакомств.
Сначала всё шло прекрасно. Они даже смеялись над одними и теми же шутками. Но ровно до того момента, когда Ева, отхлебнув кофе, не спросила:
— А ты с кем живёшь, если не секрет? Один или с родителями?
Макар откинулся на спинку стула и, не придавая значению, ответил:
— С мамой. У нас большая квартира, удобно.
И всё. За минуту взгляд Евы потух, улыбка исчезла, движения стали сдержанными. Через десять минут она поднялась, извинилась и ушла, сославшись на внезапные дела. Макар даже не успел сказать «до свидания».
Он проводил её взглядом, потом раздражённо хлопнул ладонью по столу.
— Ну и ладно. Очередная барышня, которой только и нужно, что квартира и зарплата. Мама права — все они одинаковые.
Он доел Евин чизкейк, допил остатки кофе и тяжело вздохнул. Ещё одно неудачное свидание. Он достал кошелёк, расплатился и, чтобы сэкономить, пошёл домой пешком — благо, осенний вечер выдался тёплым.
На улицах города шумно — жизнь кипела. Но в голове Макара царила только одна мысль: «Почему меня не понимают?»
Макар вырос в семье, где деньги ценились больше эмоций. Его мать, Зинаида Ефимовна, в прошлом сотрудница налоговой инспекции, всегда умела держать финансы под контролем. Она не была чересчур строгой, но правила у неё были жёсткие.
— Не трать на ерунду, Мася, — говорила она с любовью и заботой, перекладывая купюры по конвертам. — Деньги любят порядок, и не любят пустых трат.
Отец Макара, Алексей Тимофеевич, в отличие от супруги, был человеком ветреным. Он обожал азартные игры, покупал то рыболовные снасти, то дорогие сигары. Вечно влезал в долги. Когда Макару было четырнадцать, родители развелись. Зинаида выдохнула с облегчением и сказала:
— Зато теперь у нас с тобой будет всё по плану.
С тех пор «план» стал религией. Макар приносил ей свою стипендию, потом зарплату, даже премии по работе. Зинаида аккуратно раскладывала деньги, часть откладывала в копилку с гордой надписью «На важное», часть возвращала сыну — на расходы. Копилка была недосягаема, будто волшебный сундук с несметными богатствами.
— Мы с тобой не просто так живём, Мася. Мы — команда. У нас всё будет.
И действительно, было. Когда бабушка по отцовской линии умерла, оставив небольшую трёхкомнатную квартиру в старом районе, Алексей хотел её продать и уехать в Анапу — мечтал о тёплом море и своей кофейне на пляже. Но Зинаида перехватила инициативу.
— Мася, мы переоформим квартиру на тебя. Это правильно. Мы будем там строить своё гнёздышко.
Так у Макара появилась собственная квартира. Зинаида вложила туда все свои накопления, заказала мебель, обои, технику. Всё было «как положено». Когда ремонт завершился, она переехала к сыну, а квартиру решила сдавать.
— Там мне до работы всего три остановки. А у нас здесь — вечные пробки. Да и как ты один справишься? Тебе ведь кто-то должен готовить, убираться, следить, чтобы ты не тратил деньги на чепуху.
Поначалу Макар даже радовался. Мама всегда была рядом: еда, порядок, оплата коммуналки — всё было сделано. Он лишь приносил зарплату и получал обратно «достаточно». Он жил как подросток, который подрос, но так и не вышел из родительского гнезда.
Но в тридцать лет вдруг стал замечать, что его что-то тяготит. Вечера были однообразны: сериал, чай с печеньем, мамин голос, рассказывающий, на чём она сегодня сэкономила. Он видел, как женятся его друзья, рожают детей, покупают дачи и ездят в отпуск. Он же жил как подопечный в интернате.
Он попытался пойти на свидания, но всё шло не так. Девушки узнавали, что он живёт с матерью, и исчезали. Или сразу же намекали на то, чтобы он «решал жилищный вопрос».
Он пробовал врать — говорить, что живёт один. Но как привести девушку в квартиру, где на стенах вышивки, в банках маринованные огурцы, а на тумбочке у кровати лежат «Аргументы и факты»?
На работе его коллега Глеб, парень дерзкий и прямолинейный, однажды заявил:
— Макара, брат, ты, может, и начальник отдела, но личная жизнь у тебя хуже, чем у моего кота. Ты маму себе женой выбрал, или как?
Макар покраснел, но ничего не ответил.
А потом появилась Ида.
Ида была не такой, как остальные. Познакомились они случайно — в маршрутке. Она с кем-то громко спорила по телефону, он не выдержал и усмехнулся. Она повернулась и сказала:
— Что, смешно, да? Ну и правильно. Я сама над собой ржу. Надоела уже эта вечная недоговорённость. Живу с парнем — а он до сих пор маме деньги отправляет, будто она пенсионерка, которой не хватает. А мама — риелтор с доходом выше моего.
Макар засмеялся:
— Я наоборот — живу с мамой, а она мои деньги считает своими.
— Серьёзно? — Ида рассмеялась. — Ну, ты редкий экземпляр. Интересно. Хочешь кофе?
Так всё началось.
Они встретились ещё раз, потом ещё. Ида не шарахнулась от его откровения, наоборот — она с интересом расспрашивала, как он живёт.
— У тебя прям социалистический коммуна-рай. Завтрак — от государства, деньги — в общий фонд. А любовь где?
— А я и сам не знаю. Мне всегда казалось — вот я вырасту, стану серьёзным, и всё само придёт. Жена, дети, уют. А выходит, я просто в тени стою.
Ида была живой, умной, дерзкой. Она не просила подарков, не требовала рестораны. Но через месяц сказала прямо:
— Слушай, ты классный. Но жить в декорациях к сериалу про пенсионеров — это не про меня. Либо ты что-то решаешь, либо… не обижайся.
Это было похоже на ледяной душ. Макар решил поговорить с матерью.
— Мам, мне нужно больше денег. Я хочу сам планировать свои расходы.
Зинаида подняла брови:
— На что тебе больше? У тебя есть всё. Я экономлю, коплю, за квартиру плачу. Всё под контролем. Не вздумай начинать глупости.
— Мам, я взрослый. Мне тридцать один. Я хочу жить своей жизнью. Я встречаюсь с девушкой.
— Что? Опять? Очередная охотница на квартиру? Забудь. Никакая женщина тебе не нужна. Я тебе всё даю. Тебе и так хорошо.
Но в этот раз Макар не отступил. Он настоял. Сначала — на разделении финансов. Потом — на том, чтобы мать проводила уикенды на своей квартире. Потом — и вовсе на том, чтобы она туда вернулась жить.
— А как же ты? Кто тебе будет готовить, стирать?
— Я научусь. Или Ида поможет.
Зинаида собрала вещи со слезами. Переезд дался ей тяжело. Она звонила каждый вечер, говорила, что сын обречён. Что «эта» не сможет ни ужин сварить, ни рубашку погладить.
— Она ведь просто тебя использует, Мася! Она отнимет всё! Твоя жизнь рушится!
Макар был твёрд.
Через полгода они с Идой расписались. Свадьба была скромной, но тёплой. На просьбу выделить деньги из копилки, Зинаида заявила:
— Я копила не на это. На твою стабильность. На надёжность. А не на… шлюбу с проходимкой!
В ответ Макар юридически оформил отказ от своей доли в родительской квартире. Он сказал:
— Оставь себе. Я больше не нуждаюсь ни в твоей копилке, ни в твоих правилах.
Сейчас он и Ида живут в той самой бабушкиной квартире. Делят быт, ругаются из-за мелочей, но смеются, поддерживают друг друга и строят свою жизнь. Не идеальную, не по плану. Но — свою.
А Зинаида теперь ходит по соседкам и жалуется:
— Ах, вы бы знали, как я его растила! Сколько ночей не спала, сколько копила! А теперь… какая-то девка пришла и всё забрала!
Соседки сочувственно кивают, а потом, когда она уходит, переглядываются:
— А ведь сама виновата. Надо было раньше отпускать.