Глава 12
Я не сразу поняла, что именно начало медленно разрушать мой покой. Это было нечто тонкое, незаметное, как едва слышный скрип на чердаке в старом доме — сначала ты игнорируешь его, но потом не можешь уснуть, пока не выяснишь, что это. Вот так и с моей душой — она беспокоилась, но я старалась делать вид, будто всё хорошо.
После ужина со Стасом я старалась держать себя в руках, быть спокойной, быть той самой «Ольгой, которая заслуживает быть счастливой». Он так нежно смотрел на меня, сдержанно, но с теплом, с настоящим мужским терпением, как будто знал, что мне нужно время. И это, может быть, даже пугало сильнее, чем если бы он начал задавать вопросы или требовать откровенности.
Я приходила домой и, уткнувшись в подушку, молча тонула в собственных мыслях. Иногда плакала — не от боли, нет, а от той неопределённости, в которой застряла. Между прошлым и настоящим. Между ошибкой и страхом, что за ней нет прощения.
С Вадимом мы не переписывались, но это молчание было как стеклянная стена — прозрачная, но непреодолимая. Я знала, что стоит только сделать шаг, нажать на имя в мессенджере, и я снова окажусь в ловушке. И всё же… рука иногда дрожала от желания сделать это. Он жил где-то в этом же городе. Его дыхание — в том же воздухе, что и моё. От этого хотелось выть. Меня больше не тянуло к нему, но жутко хотелось поговорить и прояснить все. Хотя, что тут было выяснять - все и так предельно понятно.
Со Стасом я будто пыталась быть нормальной. Говорила правильные вещи, соглашалась, слушала его истории — и ловила себя на том, что в груди живёт тревожное чувство фальши. Не потому что он был плох. Наоборот — он был очень хорош. Слишком хорош для меня.
Я стала избегать его. Сначала — просто «не могу сегодня», потом — «много работы», потом — тишина. Он не настаивал. Только писал иногда. «Как ты?» «Скучаю». «Понимаю, что тебе надо время».
И мне хотелось закричать: «Не будь таким понимающим!» — потому что от этой мягкости я только сильнее чувствовала, какая я разбитая и грязная внутри.
Всё это время я держала в себе тот вечер. Ту ночь с Вадимом. Я уговаривала себя, что это ничего не значит. Что я была в состоянии аффекта. Что так бывает. Что у всех бывают ошибки. Но стоило взглянуть в глаза Стаса — и я чувствовала, как будто вру не только ему, а самой себе. Вру каждый день. Каждый час.
Однажды, засыпая, я подумала: а может, просто исчезнуть? Исчезнуть из его жизни, оставить красивое воспоминание. Не марать всё этим сумасшедшим чувством вины. Не разрушать ни его образ, ни своё представление о себе. Но даже на это я оказалась слишком трусливой.
Я позвонила Жене.
Мы сидели у меня на кухне, закутавшись в пледы, как когда-то вечерами после долгого и тяжелого дня, проведенного на работе. Я рассказала ей всё. Про то, как теперь не могу смотреть в глаза тому, кто любит меня так сильно.
— Оль, отпусти эту ситуацию.
— Но я не могу жить вот так. Не могу строить отношения, зная, что однажды правда вылезет наружу и убьёт его.
Женя сжала мою руку.
— Тогда расскажи. Сколько можно маяться?
Я кивнула. Не сразу. Но глубоко внутри решение уже созрело давно. Как набухший бутон, который не хочет раскрываться, но неизбежно это сделает. Потому что такова его природа.
В ту ночь я плохо спала. Сначала крутилась, потом встала, заварила ромашковый чай. Бродила по квартире, касаясь полок, книг, ручки окна. Всё казалось не своим. Словно я застряла между жизнями.
Утром, стоя у зеркала, я впервые за долгое время посмотрела на себя по-настоящему. Бледная. Уставшая. Глаза потухшие.
Но в этих глазах появилась решимость.
Я взяла телефон.
"Стас, можем увидеться завтра? Мне нужно с тобой поговорить"
И нажала «отправить».
Я стояла у окна, взгляд то и дело соскальзывал на экран телефона. Сообщения от Стаса не было — но он должен был вот-вот приехать. Я поправила макияж и прическу, в который раз взглянула в зеркало. Сердце билось слишком громко. Не от страха — от предчувствия. Сегодня всё должно было измениться.
Внезапно я услышала шаги в коридоре. Потом — короткий, уверенный стук в дверь.
Я глубоко вдохнула и открыла.
На пороге стоял не Стас.
На пороге стоял Вадим.
Он был в тёмном пальто, с усталым лицом и чем-то тихим в глазах — не мольбой, не надеждой, а пустотой. Его визит стал для меня полной неожиданностью.
— Можно войти? — спросил он.
Я замерла, сжала ручку двери.
— Ты не вовремя, — прошептала я. — Я жду человека.
— Это ненадолго, Оль. Пять минут. Мне просто надо тебе кое - что сказать.
Он вошёл сам. Медленно прошёл в комнату, снял перчатки, положил их на край стола. Я закрыла дверь и скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься.
— Зачем ты пришёл? — мой голос дрожал, но был твёрдым.
Вадим не сразу ответил. Он смотрел на меня с болью, которую, казалось, даже не пытался скрывать.
— Я уезжаю, — тихо сказал он. — В другую страну. Надолго. А может быть и навсегда. Мы вряд ли ещё когда-нибудь встретимся. И я не мог… не мог уехать вот так. Не попрощавшись. Не сказав тебе…
— Что? Что ты хочешь сказать? Что снова скучаешь? Что любишь? Ты говорил это уже, Вадим. Много раз. А потом исчезал.
— Я просто… хочу спросить тебя последний раз, — он сделал шаг ближе. — Если бы ты могла… могла бы ты начать всё сначала? Со мной. Сейчас.
Молчание упало между нами, плотное, как бархатная портьера. Я чувствовала, как дрожат пальцы.
— Нет, — ответила я. — Нет, Вадим. Я не хочу. Я больше не могу так. Я любила тебя, ждала, но прошло много времени и поверь, я поняла, что все мои ожидания были только моими. Я тебя не обманывала, это ты все перечеркнул. Глупая была затея начинать отношения с вранья.
Он слабо кивнул.
— Я должен был услышать это от тебя. Я не хочу больше мучаться, Оль. Все это время, я не живу, а существую. Судьба не просто так свела меня с тобой. Я долго думал: ради какой -такой миссии? За что мне эта любовь? Но теперь я понимаю, что я чувствую, и эти чувства они сильнее всего. Мне нужно было научиться чувствовать.
Он отвёл взгляд. В глазах его что-то задрожало — не слёзы, нет. Что-то глубокое и личное.
— Прости. Я… я так много всего сделал неправильно... я столько ошибок совершил...
— Ты разрушил мою жизнь, — прошептала Ольга. — Ты вселил в меня надежду, потом исчез, потом снова появился. Я не спала ночами, я думала, что это я виновата. Я с ума сходила, потому что ты не говорил ничего. Потому что ты просто исчез.
Вадим прикрыл глаза. Потом тихо сказал:
— Между нами ничего не было. Тогда, в ту ночь. Ты была пьяна. Ты приехала, мы долго разговаривали, и ты уснула, я не смог… Я просто сказал это, потому что боялся тебя потерять. Потому что знал — иначе ты уйдёшь. Но ты и так ушла...
Мир остановился. Я ощутила, как всё внутри холодеет.
— Ты солгал... Ты соврал… только чтобы я осталась? — в моем голосе был ужас, перемешанный с отчаянием.
Он сделал шаг вперед, словно хотел коснуться моей руки, но я попятилась назад.
— Прости меня, Оля. Я не знал, что всё так обернётся. Я хотел только…
— Нет, — перебила я. — Ты хотел меня удержать, любой ценой. Даже если эта цена — моё доверие. Моё спокойствие. Моя жизнь.
И вдруг — что-то во мне оборвалось.
Я повернулась — и в проёме двери, как призрак, застыл Стас.
Он держал в руках букет, белые лилии с тонкой красной лентой. Глаза его были холодны, лицо бледное.
— Стас… — выдохнула я.
Он стоял и молчал. Словно всё, что он только что услышал, не оставило ни единого шанса на «поговорим потом».
Я бросилась к нему.
— Стас, подожди! Я тебе все объясню. Я хотела рассказать тебе всё, честно… Я… я готовилась… просто не успела…
Он молча опустил глаза. Потом, не глядя на меня, бросил букет на пол.
— Поздно, Оля. Всё слишком поздно.
И вышел.
Я стояла в тишине, не в силах пошевелиться. Белые лилии тихо лежали на полу. А рядом, в полной тишине, так же неподвижно стоял Вадим.
Мне не хотелось ни слов, ни прощений. Только обратно — туда, где сердце ещё не знало, как бывает больно.Я стояла в этой тишине, которая казалась плотной, почти вязкой. Будто воздух в комнате перестал двигаться. Будто всё замерло, как в замедленной съёмке. В этом жесте — в том, как он бросил букет — было больше боли, чем если бы он кричал, злился, обвинял.
Я не кричала. Не плакала. Даже не сделала шаг вперёд. Только смотрела в пустоту, туда, где ещё секунду назад стоял он. Стас.
А потом медленно опустилась на пол и, не разбирая, стала собирать лепестки, как будто могла этим вернуть хоть что-то. Хоть какую-то часть себя. Ту, которой он верил. Ту, что хотела быть с ним.
Вадим стоял в стороне. Молчал. Я даже не знала, есть ли у него совесть — или всё, что только что произошло, было для него просто эпизодом. Но мне было всё равно.
— Ты доволен? — прошептала я, не поднимая головы.
— Оля…
— Нет. Не называй меня так. Не сейчас. Не здесь.
Я встала, чувствуя, как дрожат ноги. Казалось, всё моё тело хотело только одного — исчезнуть. Убежать. Стереть эту минуту из памяти.
— Ты разрушил всё. — Я посмотрела на него. — Ты солгал. Ты пришёл тогда в кафе с пустыми обещаниями. Ты играл, как всегда. И вот теперь — ты разрушил то, что я строила, по крупицам, со страхом, но искренне.
Он хотел что-то сказать, но я подняла руку.
— Уходи. Просто… уходи, Вадим.
И он ушёл. Без слов. Без объяснений. Без прощаний. Просто закрыл за собой дверь, а с ней, казалось, закрылась и огромная глава моей жизни.
Я осталась одна.
С лилиями на полу. С криком внутри, который не мог вырваться. Я опустилась на диван, прижала руки к лицу и, наконец, разрыдалась.
Это была не истерика. Это была боль, которую я держала годами, месяцами, неделями — всё это время, когда пыталась быть сильной, собранной, достойной. И вот теперь она вышла наружу. Без предупреждения. Без границ.
Я потеряла Стаса.
И знала — в этот раз, возможно, навсегда.
Продолжение следует.
Начало здесь: