Глава 11
-Боже, как же болит голова.
Я медленно открыла глаза. Мне было так плохо, как будто по мне проехалось десять танков одновременно. Кроме жуткой головной боли еще жутко тошнило.
С трудом, я попыталась встать с постели и вдруг поняла, что это не моя квартира. Я осмотрелась по сторонам и даже не поняла, где я нахожусь.
-Доброе утро! Проснулась уже? - услышала я голос позади себя.
Медленно повернувшись, я увидела Вадима. Он сидел в кресле и листал какой -то журнал.
-Где я? - едва слышно протянула я.
-В моей квартире. Съемной.
-Что я здесь делаю?
Он отложил журнал в сторону и присел на край кровати.
-Ты правда ничего не помнишь?
-Нет.
Вадим вздохнул, а затем, протянув ко мне руку, сказал:
-Ты сама мне вчера позвонила, а затем приехала.
Я смутно помнила события прошлого вечера, но более того, я совсем не помнила как я тут оказалась.
-И что было дальше? - спросила я.
-Ты приехала. Мы долго сидели разговаривали, выпивали.
-А потом?
Вадим отвернулся к стене, намеренно игнорируя мой вопрос.
-Вадим, что было потом? - настаивала я.
-Потом... разве ты не догадываешься?
Я посмотрела на себя, обмоталась простыней, и с криком вскочила с кровати:
-О, господи!
Вадим встал и подошел ко мне поближе.
-Оля, успокойся. Все нормально.
-Нормально? Вадим, ты в своем уме? Ты же видел, что я была не в себе вчера! Да как ты мог?
-Оля, мы были вчера на одной волне.
Я взмахнула руками и судорожно начала собирать вещи, разбросанные по полу.
-Не приближайся! Оставь меня в покое!
-Да что с тобой? Ты то гонишь меня, то сама бежишь ко мне навстречу! Оля, успокойся!
Я быстро оделась и ответила ему:
-Вадим, все что было вчера - это ошибка. Забудь и не звони мне!
-Ошибка? Наши чувства - это ошибка?
-Нет никаких чувств! Нет никаких нас!
Я вышла на улицу, не чувствуя под собой земли. Воздух был липким, несмотря на ранний час, и мне казалось, что вся Москва вдруг стала слишком тесной, слишком громкой, слишком настоящей для того, что только что произошло.
Сердце стучало в бешеном ритме, и я всё ждала, что сейчас проснусь. Что это просто дурной сон.
Но все было настоящим к моему великому сожалению. Как и то, чего я не хотела слышать.
Я шла быстро, почти бегом. Мне хотелось скинуть с себя всё — запах его квартиры, липкое ощущение ошибки, чужого прошлого, в которое я опять шагнула босиком.
Я не помнила, как добралась домой. Только как захлопнула за собой дверь и села прямо в коридоре на пол. Как в детстве — тихо, спиной к стене, уткнувшись лбом в колени.
Боже, как же глупо. Как же больно.
Я не плакала. Нет. Не было слёз. Была пустота, которую невозможно залить даже самой острой болью.
Он сказал: "Я всё ещё тебя люблю."
А я…
Я смотрела на него и думала только об одном: "Я себя не люблю рядом с тобой."
И это была правда.
Рядом с ним я снова становилась маленькой, тянущейся, слепой. Я снова превращалась в ту, кто ждёт, кто надеется, кто цепляется.
А я поклялась себе — никогда больше.
А Стас... как же подло я с ним поступила. Это какой -то кошмар просто!
Я лежала в кровати, не в силах заснуть. Тело ломило, как после тяжёлой простуды. Но внутри — только тишина. И где-то глубоко — слабый, едва различимый голос:
Ты выбрала себя.
Ты вышла из круга.
Ты не осталась.
Я взяла телефон и посмотрела на экран: пропущенные от Стаса и сообщения.
"Оля, давай поговорим".
"Оля, ты где?"
Я смотрела на экран и сгорала от стыда. Я ещё не знала, куда всё приведёт.
Я не отвечала. Не могла.
Каждое его сообщение — как укол. Но виновата была я и только я. А самое печальное во всей этой ситуации - я вообще ничего не помню.
Я спрятала телефон под подушку и закрыла глаза, но даже в темноте чувствовала, как разрастается внутри глухое чувство вины. Оно росло медленно, как ледяной цветок, распускаясь в грудной клетке.
Как я могла так поступить со Стасом?
С тем, кто всегда был рядом. Кто был точкой опоры, когда всё шаталось. Кто не лез в душу с грубыми словами, а просто — ждал, понимал, был.
И теперь... даже смотреть в зеркало было тяжело.
Вадим звонил ещё несколько раз. Я не брала трубку.
Стирала голосовые, даже не слушая.
Я знала — там будут его извинения. Или попытки всё объяснить.
Но мне уже не нужны были объяснения.
Мне нужно было только одно — перестать разочаровывать саму себя.
Я позвонила Жене.
— Привет, — голос сорвался, едва она ответила. — Ты можешь приехать ко мне?
— Уже выезжаю, — без лишних вопросов ответила она.
Когда она вошла в квартиру, я просто обняла её и заплакала.
Мы долго сидели на кухне, пили чай и молчали.
Я рассказала ей всё. Про Вадима. Про Стаса. Про свою трусость и эту проклятую вину, которая душит сильнее, чем любой упрёк.
Женя молча выслушала. Потом взяла мою руку и сказала:
— Оль, ты не обязана быть идеальной. Ты не обязана всё делать правильно.
Если ты решила закрыть эту главу, то просто закрой. Ничего не говори Стасу.
-Женя, я не могу так поступить с ним. Мне самой от себя противно. Я не смогу жить с этим грузом.
- Ну ты же не будешь его вечно игнорировать?
-Ну если я расскажу ему правду, он никогда мне этого не простит.
-Оль, по сути у тебя нет выбора. Если ты не расскажешь - сделаешь хуже себе. Расскажешь - нууу... тут будь, что будет.
Несколько минут мы сидели и молчали, смотря друг на друга. Чай в чашке остыл ещё полчаса назад. Женя держалась, но я видела, как она переживает за меня.
Я не обязана быть идеальной. Но я и не хотела быть трусихой.
— А если он не простит? — повторила я шёпотом, словно самой себе.
Женя кивнула.
— По крайней мере, ты попытаешься, Оль. Ты хотя бы будешь знать, что не предала себя.
Я медленно провела пальцами по краю чашки. Внутри всё будто выгорело и осталось лишь пепелище из смешанных чувств: страх, вина, стыд — всё перемешалось. Но в этом хаосе я начала различать свою собственную правду.
Мне надо было встретиться со Стасом. Не ради оправданий. Не ради прощения.
А просто… чтобы снова стать собой. Без этой душащей тяжести на сердце.
На следующее утро я всё ещё колебалась.
Я вышла на балкон, завернувшись в плед, с чашкой кофе в руках. День только просыпался, но город уже жил — кто-то спешил, кто-то чистил стекло машины, кто-то вёл ребёнка в садик.
А я стояла на границе между страхом и честностью.
Медленно, сжав зубы, я набрала его номер.
— Алло? — его голос был немного настороженным, но всё таким же родным.
— Привет, это я… — я сделала паузу. — Прости, что молчала. Я… могу я увидеться с тобой?
Молчание. Затяжное. Тревожное.
Я уже собралась положить трубку, но он заговорил:
— Конечно. Сегодня?
Я выдохнула.
— Да. Скажи, где и когда.
— Я заеду за тобой вечером. После семи удобно?
— Удобно, — ответила я и вдруг почувствовала, как напряжение отступает хотя бы на шаг.
Когда я положила трубку, Женя выглянула из комнаты, где оставалась на ночь.
— Ну?
— Назначила встречу, — сказала я и, наконец, позволила себе улыбнуться.
Немного. Тихо. Но по-настоящему.
— Горжусь, — мягко сказала Женя.
Я кивнула. Я не знала, простит ли он. Я не знала, останется ли рядом.
Но я знала: это уже не страх ведёт меня. А чистое намерение.
Стас приехал вовремя, как и обещал. Я спустилась во двор, кутаясь в лёгкий плащ — не столько от прохлады, сколько от волнения. Сердце колотилось, будто я не на встречу с близким человеком шла, а на экзамен по собственной совести.
Машина стояла у обочины, фары мягко светили на асфальт. Стас вышел из салона, как только увидел меня. И даже в полумраке летнего вечера я сразу уловила в его лице что-то новое — усталость, тревогу, но и... ту самую нежность, за которой я когда-то к нему потянулась.
— Привет, — сказал он тихо, как будто опасался спугнуть меня.
— Привет, — прошептала я, и голос предательски дрогнул.
Он достал из машины небольшой букет — нежные кремовые розы.
— Это тебе.
Я взяла их дрожащими пальцами, и вдруг почувствовала, как ве внутри содрогнулось.
Такая простая забота. Такой ясный жест.
Я еле сдержалась, чтобы не расплакаться прямо у подъезда.
— Ты очень красиво выглядишь, — добавил он, внимательно заглянув мне в глаза. — Спасибо, что согласилась встретиться.
И прежде чем я успела что-то ответить, он нежно поцеловал меня в щёку. Не торопясь.
Я стояла над пропастью и боялась сделать шаг вперед. Сердце сжалось от боли, вины и странной, щемящей радости.
Мы сели в машину. Он включил спокойную музыку и завёл мотор, но не тронулся с места.
— Я хочу кое-что сказать, — начал он.
Я насторожилась, глядя на него сбоку.
— Я был неправ. Надо было сразу расставить все точки и закрыть все вопросы. Я просто... не понял, что случилось. Всё было хорошо, а потом вдруг эта Света. Все что она сказала - это такая ерунда! Для меня это вообще не имеет никакого значения.
Он на мгновение замолчал.
— Я волновался. Злился. Но в глубине души всё равно... верил, что ты вернёшься. Ведь иначе быть и не могло.
Я отвела взгляд в сторону.
Если бы он знал, что произошло на самом деле...
Глубоко внутри у меня всё сжималось от желания выговориться, объясниться. Но слова будто застревали в горле.
Я не могла. Пока не могла.
— Спасибо, — только и прошептала я.
Он слегка кивнул и, не настаивая, тронулся с места. В дороге мы почти не разговаривали — в машине витала та редкая, бережная тишина, в которой два человека всё понимают без слов. Он не спрашивал лишнего. Не копался. Не торопил.
В уютном ресторане на набережной, куда мы приехали, Стас был внимателен до мельчайших деталей: подал руку, отодвинул стул, уточнил, удобно ли мне сидеть, поймал официанта взглядом, как только я задумалась над меню.
Я будто заново вспоминала, что такое – быть рядом с тем, кто просто хочет, чтобы тебе было хорошо.
Он рассказывал о работе, о поездке в Суздаль с друзьями, шутил, вспоминал наш первый визит к его родителям, смеялся, когда я уронила вилку — и не раз давал мне почувствовать: я — важна для него.
А я… всё сидела и сжимала салфетку под столом, не решаясь заглянуть в глаза. Не находя в себе силы сказать ту самую правду, которая комом стояла в горле.
Но, может, просто… ещё не время.
Он довёз меня до дома, и прежде чем я вышла, тихо сказал:
— Я люблю тебя, Оля.
— И я тебя. — прошептала я.
Он нежно поцеловал меня в лоб.
И я знала: он чувствует, что во мне что-то борется.
Но всё равно — пытается все урегулировать и наладить.
Продолжение следует
Начало здесь: