Хрустальная тишина звенела в просторной квартире, когда ключ Ани повернулся в замке. Десять часов вечера. Очередной изматывающий день, когда слова "юридическая практика" перестают быть просто сочетанием букв и превращаются в пульсирующую боль в висках.
Переступив порог, она сбросила туфли на шпильках и блаженно вытянула пальцы ног. Усталость медленно растекалась по телу, заполняя каждую клетку. В гостиной приглушённо работал телевизор. Максим, услышав звук открывающейся двери, тут же выключил его и поднялся навстречу.
— Привет, — его голос звучал мягче обычного. — Тяжёлый день?
Аня лишь кивнула, наблюдая, как муж суетливо заваривает чай. Что-то было не так. За три года брака она научилась распознавать эти мелкие признаки — подрагивающие пальцы, избегающий взгляд, излишняя забота. Максим хотел что-то попросить. Что-то существенное.
— Присядь, — он поставил перед ней чашку с ароматным чаем. — Я хотел с тобой поговорить.
Она молча опустилась в кресло, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел предчувствия.
— Ань, нам нужно переписать квартиру на маму... — произнёс он наконец, будто речь шла о передаче старого пледа.
Время словно остановилось. Аня замерла, глядя на чай, по поверхности которого расходились круги от случайной вибрации. Эта квартира — её крепость, её достижение. Купленная до брака на собственные деньги, с ремонтом, на который она копила годами.
— Почему? — спросила она ровным тоном, сдерживая бурю эмоций.
Максим заметно напрягся, но продолжил говорить тем же просящим тоном:
— Ну... маме тяжело платить за свою, а у нас же две...
Аня медленно поставила чашку на стол. Звук фарфора о стекло прозвучал как выстрел в тишине комнаты.
— Две? — она приподняла брови. — У "нас" нет двух квартир. У меня есть квартира, которую я купила до нашей встречи, и в которой ты живёшь по моему приглашению.
Лицо Максима дрогнуло:
— Аня, ну что ты начинаешь? Мы же семья...
— Семья, — эхом отозвалась она. — Интересное слово. Знаешь, я ведь давно хотела поговорить о нашей... семье.
Она поднялась и прошла к секретеру, стоящему в углу гостиной. Выдвинув ящик, достала толстую папку с документами.
— Максим, мне интересно, ты осознаёшь, что твоя мать уже трижды пыталась оформить на меня кредиты?
Глаза мужа расширились от удивления, которое казалось почти искренним.
— Что? Нет, этого не может быть...
— Может, — отрезала Аня, доставая первый документ. — Вот копия заявки, которую она заполнила в Сбербанке. И вот вторая, из ВТБ. Третья попытка была в МКБ. Во всех случаях мои данные, только подпись поддельная.
Максим побледнел:
— Я... я не знал...
— А это, — она продолжила, игнорируя его слова, — брачный договор, который ты подписывал перед свадьбой. Ты его читал?
— Да, конечно, там стандартные пункты...
Аня впервые за вечер улыбнулась, но её улыбка была холодной, как лезвие ножа:
— Как жаль, что ты не обратил внимания на пункт 17.3, где чётко прописано, что в случае любой попытки отчуждения моего добрачного имущества через третьих лиц, ты автоматически лишаешься всех прав на мою собственность и любые претензии на неё.
— Как... какой договор? — растерянно пробормотал Максим, и Аня поняла, что он действительно не читал документ, который подписывал.
— Тот, что ты даже не читал, — ответила она, протягивая ему договор. — Вот твои подписи. На каждой странице. Каждая заверена нотариально.
Максим лихорадочно перелистывал страницы, пока не наткнулся на тот самый пункт. Его лицо приобрело землистый оттенок.
— Ты... ты знала? Всё это время?
— Конечно. Я – юрист, Максим. Неужели ты думал, что я не замечу, как твоя мать постоянно выспрашивает подробности о моём имуществе? Как она "случайно" берёт мои документы? Как вы с ней шепчетесь на кухне, думая, что я не слышу?
Максим опустился на диван, сжимая голову руками:
— Ты не понимаешь... Мама в сложной ситуации...
— О, я прекрасно понимаю, — Аня извлекла ещё один документ. — Вот выписка из Росреестра. Твоя мать продала свою квартиру два месяца назад. Интересно, куда делись деньги? И почему она вдруг решила, что может претендовать на мою?
Максим поднял на неё потерянный взгляд:
— Она... проиграла. У неё были долги.
— Игровая зависимость? — Аня кивнула. — Я так и думала. А теперь вы решили, что я должна расплачиваться за её проблемы?
В комнате повисла тяжёлая тишина. За окном проехала машина, на мгновение осветив стены комнаты светом фар. Тени плясали, создавая причудливые фигуры.
— Я подам на развод завтра утром, — спокойно произнесла Аня. — Все документы уже готовы. Тебе придётся съехать до конца недели.
— Ты не можешь! — вскочил Максим. — Я твой муж! У меня есть права!
— Никаких прав у тебя нет, — отрезала она. — И знаешь, что самое интересное? Я обнаружила, что деньги с нашего общего счёта исчезли. Все сорок тысяч, которые мы откладывали на отпуск. Ты думал, я не замечу?
Максим отвёл глаза:
— Маме нужно было... на лечение.
— На лечение игровой зависимости? — горько усмехнулась Аня. — Или на новые ставки?
Звонок в дверь прервал их разговор. Аня уверенно пошла открывать, зная, кто стоит за дверью.
Людмила Петровна, высокая властная женщина с идеально уложенными седыми волосами, вошла в квартиру, не дожидаясь приглашения.
— Максимушка, ты поговорил с ней? — с порога начала она, даже не поздоровавшись с невесткой. — Когда будем оформлять документы?
Аня спокойно закрыла дверь и повернулась к свекрови:
— Здравствуйте, Людмила Петровна. Мы как раз обсуждали ваши аферы.
Женщина побагровела:
— Какие ещё аферы? Не выдумывай! Максим, что эта твоя...
— Попытки оформить на меня кредиты с поддельной подписью, — перебила её Аня. — Знаете, это уголовно наказуемое деяние. Статья 159 УК РФ, мошенничество.
Людмила Петровна переводила взгляд с Ани на сына:
— Максим, что происходит?
— Мама, — хрипло произнёс Максим, — она всё знает. Про квартиру, про деньги...
— Ничего она не знает! — резко оборвала его мать. — Анна, ты что себе позволяешь? Я пришла помочь вам с жильём, а ты...
— Помочь? — Аня рассмеялась. — Забрать мою квартиру — это помощь?
— Максим заслужил...
— Максим ничего не заслужил, — отрезала Аня. — Более того, завтра я подаю на развод и заявление в полицию о хищении средств с нашего совместного счёта.
Людмила Петровна побледнела:
— Ты блефуешь.
— Вы готовы проверить? — Аня улыбнулась. — Я юрист, специализирующийся на семейном праве. Каждый шаг я продумала заранее. Каждую вашу махинацию зафиксировала.
В комнате повисла гнетущая тишина. Максим сидел, опустив голову, не решаясь взглянуть ни на мать, ни на жену.
— Собирайте вещи, — произнесла Аня, глядя на мужа. — У вас есть два дня. А потом замки будут сменены.
— Ты не можешь так поступить! — воскликнула Людмила Петровна. — Мы останемся на улице!
— Интересно, — холодно ответила Аня, — а где бы осталась я, если бы согласилась отдать вам квартиру? Или это вас не волновало?
На следующее утро Аня подала заявление на развод. И когда вечером она вернулась домой, квартира была пуста. Максим забрал только свои личные вещи, оставив даже подаренный ею на годовщину дорогой планшет.
Неделю спустя, сидя в своём офисе, она получила сообщение от Максима: "Мама получила повестку в суд. Что ты сделала?"
Аня улыбнулась и не стала отвечать. Вместо этого она набрала номер своего банкира.
— Да, Сергей, подтвердите, пожалуйста, перевод на счёт реабилитационного центра "Новая жизнь". Деньги для Людмилы Петровны Соколовой. Курс лечения игровой зависимости.
Закончив разговор, она отправила сообщение Максиму: "Ты думал, я не проверю, куда делись деньги с нашего общего счёта? Теперь твоя очередь платить по кредитам. Кстати, я оплатила для твоей матери курс лечения от игровой зависимости. Это мой прощальный подарок вашей семье".
Положив телефон, Аня подошла к окну. Город расстилался перед ней — огромный, равнодушный, полный возможностей. Она знала, что поступила правильно. Защитила себя, но не опустилась до мести. Теперь можно было начать всё сначала.
Телефон завибрировал от нового сообщения. Максим написал всего два слова: "Прости нас".
Аня не стала отвечать. Некоторые истории лучше заканчивать тишиной.