Когда ты ещё совсем-совсем маленький, узнать о том, что ты есть, возможно только об другого — кого-то большого и взрослого. Ведь в самом начале даже заметить границы собственного тела ты можешь только благодаря большим и тёплым рукам, которые к тебе как-то прикасаются. А иначе — никак. Постепенно потребность в соприкосновении кожа к коже становится не такой крайне необходимой. Потребность в больших, тёплых и заботливых руках сменяет потребность в тёплом и заботливом взгляде другого — кого-то большого и взрослого, в его отклике на тебя, на твой голос, твою проявленность. Если твой большой другой на тебя откликается, если он тебя видит, значит, ты есть, но если ты кричишь, зовёшь, а тебя не слышат, песли
Но бывает так, что когда ты ещё совсем-совсем маленький, большие, тёплые и заботливые руки касаются тебя только при условии, что ты как-то себя определённым образом ведёшь. И ты интуитивно стараешься подстроиться, проявляться именно так, чтобы соприкосновение случалось. Дальше ты учишься проявляться строго определённым образом, ракурсом, в особом свете, чтобы твой большой другой тебя видел, чтобы не ощущать себя пустым местом, чтобы быть.
Чем больше был дефицит тех самых прикосновений, тех самых взглядов, откликов, тем больше внутри остаётся сомнений в том, что ты существуешь. Для тебя, который давно вырос и стал большим, это непонятно, это против законов логики. Но где-то глубоко внутри живёт то самое сомнение, то самое непонимание, а есть ли ты, если невозможно в этом достоверно убедиться, обнаружив своё тело, отразившись в глазах другого.
И из этого глубинного, впечатавшегося в тебя сомнения, из этого не поддающегося никакой рациональной логике непонимания, из этой неуверенности в том, что ты есть, приправленных памятью о том, что убедиться в своём существовании можно только если соответствовать каким-то критериям, ты живёшь дальше свою жизнь. Живёшь, постоянно находя себе всё новые и новые критерии, планки, чтобы соответствовать им в надежде на то, что вместе с правильной оценкой получишь не просто чей-то взгляд, внимание, но и подтверждение того, что ты есть.
Если ты привык, что тебя касаются только если ты очень-очень хороший-удобный-идеальный, другие, возможно, будут говорить, что нельзя зацикливаться на внешней оценке, что не имеет значения, каков ты, что счастье не в достижениях, но все эти слова будут мимо. Потому что внутри тебя это история не про достижения, а про то, чтобы просто быть.
Если ты привык, что тебя касаются только если ты очень-очень плохой-проблемный-слабый, другие, возможно, будут говорить, что нужно уже научиться быть взрослым, заботиться о себе, перестать постоянно создавать проблемы на свою голову, быть осмотрительнее, видеть свои сильные стороны, что счастье так-то всегда в твоих руках, но все эти слова будут мимо. Потому что внутри тебя это история не про невозможность увидеть себя успешным и сильным, а про то, чтобы просто быть.
Ещё бывает так, что когда ты ещё совсем-совсем маленький, больших, тёплых и заботливых рук почти не было. Иногда только. Очень редко. Гораздо чаще были руки, слишком небрежные, жёсткие, грубые, даже жестокие, возможно, отвратительные. И взгляды потом такие же. И любые отклики — тоже. Была бы только жестокость — ты бы не выжил. А так выжил, конечно, но привык, что убедиться в том, что ты есть можно только через соприкосновение с чем-то страшным, грубым, отвратительным — с чем-то, что очень похоже на то, что помогало обнаружить себя, когда ты был совсем-совсем маленький и никак иначе, чем об другого, обнаружить себя не мог.
Если ты привык, что тебя касаются только определённым образом, который сложно назвать приятным, другие, возможно, будут говорить, что ты просто очень любишь страдать, мазохист какой-то, с синдромом жертвы, так тебе и надо, видимо, а может, наоборот — будут тебя очень жалеть, всячески спасать, но все эти слова и действия будут мимо. Потому что внутри тебя это история не про постоянную боль и страдание, а про то, чтобы просто быть.
Если будучи маленьким, ты не успел узнать себя через соприкосновение с внимательным и доброжелательным большим другим, ты всю жизнь будешь искать того самого соприкосновения с другим, которое когда-то давало подтверждение того, что ты есть. Если об других не выйдет, будешь искать суррогаты, это назовут зависимостью.
Но возможно, однажды ты устанешь искать. Отчаешься. Остановишься и тогда увидишь себя сам, почувствуешь своё тело, заметишь своё отражение в зеркале, в реке, в оконном стекле, обнаружишь свои следы на полу, на песке, на снегу, заметишь, как остаётся примятой трава на лужайке, где ты сидел, услышишь свой голос, заметишь своё дыхание, ритм своего сердца, обратишь внимание на то, как меняются рядом с тобой другие, как меняешься рядом с другим ты сам. Остановишься и обнаружишь внутри себя интерес к себе. И к другим. Сумеешь допустить, что можно больше не искать соприкосновения с другими, чтобы те подтвердили, что ты есть, а можно просто хотеть касаться. Руками, взглядами, по-разному, потому что это приятно и здорово.
Возможно, сначала будет очень непривычно, а оттого — страшно, стыдно, тревожно. Возможно, какое-то время ты ещё будешь забывать о том, что тебе больше не нужно ничьё подтверждение, чтобы знать, что ты есть, чтобы знать, кто ты, каков ты. Это пройдёт. Постепенно. Главное — себя не торопить.
