В полку капитана Свиридова знали как человека штабного. Винтовку в руках не держал, зато гонором обладал неукротимым.
Вечно ко всем придирался, а уж кого невзлюбит – того мог и со свету сжить едкими замечаниями или наветом.
Как-то разведчики в полк притащили "языка". Немецкого парнишку, почти мальчишку.
Тот сразу пошел на сотрудничество – сдал все явки, пароли, клялся, что Гитлера не одобряет и войну ненавидит.
Полковник Орлов, человек основательный, подумал и решил оставить юнца при себе – пригодится.
Капитан Свиридов тут же встрял. Начал убеждать Орлова, что его решение ошибочное, что фашистам среди них не место.
Но полковник лишь зыркнул на него так, что Свиридов понял: лезть не стоит. Немец, кстати, неплохо говорил по-русски – корни украинские сказывались. Прозвали его в полку Эрихом.
Именно Эриха капитан Свиридов и возненавидел люто и искал любой повод, чтобы подставить его, изводил, пытаясь доказать полковнику: "Вот, мол, каков ваш немец... а я говорил..."
Как-то лейтенант Петров встретил Эриха – на лице у парня красовался свежий синяк.
- Что случилось? – спросил Петров.
Эрих лишь вжал плечи и молчал, потупив взгляд. Петров отмахнулся: мало ли что, но потом вспомнил – Эрих вчера ходил в штаб.
Не Свиридов ли? Решил Петров вечером зайти к капитану и выяснить этот момент.
Зашел и, как оказалось, очень даже вовремя. Посреди кабинета стоял капитан Свиридов и наотмашь хлестал Эриха по лицу.
Лицо капитана было перекошено злобой, глаза горели холодным огнем. Юноша, съежившись, молча принимал удары.
Петров, не раздумывая, бросился вперед, схватил Свиридова за занесенную руку.
– Товарищ капитан! Что вы творите?! – вырвалось у него.
Свиридов рванулся, чуть не сбив лейтенанта с ног. Ядовитая слюна брызнула с его губ:
– Уйди, лейтенант от греха подальше! Эти фашисты без спросу на нашу землю пришли! Бесчинствуют!
Петров знал – дело не в Родине. Капитан просто срывал злобу на том, кто не мог ему ответить.
Он с трудом оттащил Свиридова в сторону. Тот вырывался, осыпал Петрова матом.
И тут лейтенант, действуя на автомате, отчаянно толкнул капитана к стене. Тот, потеряв равновесие, шлепнулся на пол.
В кабинете повисла тягостная тишина. Петров тут же опомнился и извинился. Свиридов, тяжело дыша, поднялся. На его лице играла странная улыбка.
– Ладно... За дело, пожалуй... – процедил он, отряхивая гимнастерку, но взгляд его оставался ледяным и колючим.
Эрих, притихший в углу, испуганно смотрел на мужчин. Петров позвал его за собой.
Лейтенант знал, что Свиридов ни за что не простит ему "унижений" и обязательно отомстит.
Через несколько дней Петрова "сгребли". Капитан Свиридов, стиснув зубы, написал донос в СМЕРШ: мол, лейтенант поднял руку на сослуживца, защищая немецкого захватчика.
Петров, ожидая штрафбата как минимум, мысленно прощался со всеми и с полком.
Однако совершенно неожиданно его спас полковник Орлов. Он лично пришел в НКВД.
Спокойным голосом заявил, что присутствовал при инциденте и объяснил все просто:
– Капитан Свиридов случайно оступился. Сам. Сильно. Ударился лицом о косяк двери. Вот и весь конфликт.
Слова полковника сыграли свою роль. Лейтенанта Петрова отпустили, а вот капитан Свиридов больше в полку не появился.
Никто точно не знал, куда именно он подевался. Все были только рады тому, что капитан исчез.