— А ты когда-нибудь слышал про Озеро Страха? — спросил Санька, прищурившись.
Я молчал. Мы сидели на лавке у старого клуба в деревне Забугорье, куда меня заслали на каникулы к бабушке. Летело лето — душное, с комарами, запахом скошенной травы и звоном цикад. До города — километров шестьдесят.
Санька был местный, лет пятнадцать, чуть младше меня, но с таким выражением лица, будто он тут всех пережил и с самим чёртом рюмку выпивал. И вот, он мне задвигает байку:
— В лесу, за третьим перелеском, если от церкви прямо пойти, есть озеро. Его на картах нет. Оно появляется только ночью. Говорят, кто туда идёт — не возвращается.
Я ухмыльнулся.
— Да ну нафиг. Сказки!
Санька повернулся ко мне медленно, прищурился.
— У нас тут сказки оживают. Уехавшие не вернулись. А у оставшихся — глаза другие стали. Пустые.
— Ну да, конечно, — подумал я.
А на следующий день мы туда пошли. Ну, как пошли… Санька уговорил. Или я сам был не против — стало интересно. Местные избегали ту сторону леса. Даже собаки туда не бегали. Было в этом что-то странное.
Деревья становились плотнее. Свет — тусклее. Туман начал стелиться по земле.
— Смотри, — прошептал Санька, останавливаясь.
Перед нами открылась поляна. А за ней — гладкая, чёрная гладь озера. Ни одного комара, ни одного звука. Ни плеска, ни ветра. Будто всё — умерло. Просто тишина. Живая и неестественная.
И тут… мы увидели его...
Фигура стояла по колено в воде. Старик. Весь в чёрном. Сгорбленный. И... смотрел на нас. Издалека, но будто прямо в душу. Глаза не бликовали. Не отражали свет. Они были… мёртвые.
Я шагнул назад, но Санька схватил меня за руку.
— Не двигайся. Он не любит, когда убегают.
— Кто это, чёрт возьми? — прошептал я.
— Его называют Сторожем. Он охраняет озеро. Следит, чтоб… никто лишний не вернулся.
Я чуть не рассмеялся. Хотел. Но не смог. Рот не слушался. Онемел, как будто страх сжал горло изнутри.
Старик сделал шаг. Волны не пошли. Вода не шевельнулась. И всё вокруг — потемнело. Просто взяло и стало на два тона темнее. Как в фильме, когда что-то идёт не так.
Санька развернулся и дёрнул меня за рукав:
— Пошли! Пошли, быстро!
Добежали до деревни. Не помню как. Только сердце стучало, будто пыталось выскочить наружу. А в голове пульсировало только одно: он нас видел.
— Ты чё за жуть мне показал?! — заорал я на Саньку, когда отдышались у калитки.
Он посмотрел на меня как-то странно.
— А ты что, не знал?
— Чего не знал?!
— Твой дед туда ушёл. Десять лет назад. Искать кого-то… и не вернулся. С тех пор бабка твоя не разговаривает почти. Тебе не говорили?
Я застыл. Нет, никто ничего не говорил. Просто рассказывали, что, мол, дед умер давно, больше ничего не спрашивай.
— Я думал, ты знаешь. Поэтому и предложил пойти — может, ты что-то почувствуешь.
— Чего почувствую, блин? — я дрожал.
Санька опустил глаза.
— Иногда, если ты кому-то там нужен… он появляется ближе. Может, позовёт. Тогда у тебя будет выбор. Идти с ним или остаться.
Всю ночь я не спал. За окном — всё тот же туман. Всё та же тишина. И в какой-то момент… я его услышал.
— Ваааань…
Голос. Сухой, как треснувшее дерево. Но тянущийся. Будто с того берега.
— Вааааань...
Я вскочил. Не открыл окно — просто смотрел сквозь стекло. Никого. Только туман.
Но я знал. Он рядом. Тот старик из озера.
На следующее утро я исчез. Ну, по словам бабушки — просто вышел из дома и не вернулся. Ни следов, ни обуви, ни тела. Санька молчал, а потом тоже куда-то делся. Говорят, уехал к отцу. Но те, кто его знал — уверяют: глаза у него тогда стали… стеклянные.
А меня искали неделю, нашли волонтёры. Я лежал в лесу, грязный, худой и мокрый, хотя воды поблизости не было. Где я пропадал все эти дни, не помню. В голове только голос деда, который шепчет моё имя.
А знаешь, что самое жуткое? То, что я теперь знаю Озеро Страха не забывает тех, кто на него хоть раз посмотрел. Оно видит. Оно ждёт.
И, когда настанет ночь… ты услышишь этот голос, и он назовёт...
твое имя...