…Ненавижу этот сюжет. Почему не я его придумал? Все же к делу.
В короткометражке девушка жалуется своему парню на плохое самочувствие, головную боль, постоянный дискомфорт: «Как будто заноза, но только внутри». У нее что-то свербит в голове, и не понятно, закончится ли это. Девушка ищет понимания и поддержки у парня. И тут поворачивается к камере так, что мы, зрители, видим, как из головы у нее…торчит гвоздь.
А дальше еще интереснее. Парень, после небольшой паузы говорит ей деликатно: «Да, но у тебя из головы… торчит гвоздь». «При чем тут это? Не пытайся все так легко представить, - обижается девушка, - ты мне все объясняешь на свой манер, вместо того чтобы выслушать и понять!». Парень не сдается в попытке играть роль посланца здравого смысла: «Послушай, может все-таки для начала надо вытащить этот гвоздь?».
Но девушка и гвоздь не сдаются: «Это просто какая-то боль, я плохо сплю… И еще - у меня почему-то все свитера дырявые». Парень все де выражает сочувствие: «Да, это ужасно». Девушка тянется к нему, чтобы поцеловать из благодарности… Можно ожидать, что поцелуй превратится тут во что-то более чувственное, возможно даже секс, в процессе чего гвоздь как-нибудь сам покинет голову мнимой больной. Но нет! Поцелую не суждено случиться в этом сюжете: шляпка торчащего гвоздя колет парню лицо, в эту же секунду боль опять пронзает голову девушки. Они оба вскрикивают вместо того, чтобы слиться губами… И между ними закипает ссора, как, должно быть, уже случалось. «Может, ты все-таки вытащишь!...» «Ты опять начинаешь!».
Как знакомо! Заметное число окружающих ходят вокруг нас, каждый со своим персональным «гвоздем в голове». Только не таким, по киношному торчащим, а невидимым. Это называется – невроз. «Гвоздем» может оказаться тревожность, перфекционизм, склонность к истеричной драматизации, нарциссическая грандиозность на ровном месте. В коробку с «гвоздями» можете добавить все зависимости – от алкоголизма до расстройства пищевого поведения.
Например, вы деликатно увещеваете какого-нибудь своего домочадца: «Вот ты жалуешься на скачущее давление, темные пятна перед глазами, одышку, плохой сон… Так может, тебе не стоит выпивать каждый вечер полторашку пива с чипсами, рыбой и сухариками? И бросить как-то выкуривать по две пачки каждый день?». «Что за чепуха! – слышите вы в ответ, - ты ничего не понимаешь, пиво и сигареты тут ни при чем! Это от другого».
Разумеется, бывает так, что человек с неврозом начинает замечать свой «гвоздь в голове» и обращается за помощью. Здесь же мы рассуждаем о тех, кто «свой гвоздь» не только не желает замечать, но и выстроил вокруг него целую оборонительную стратегию. В психиатрии есть понятие «гарантированный больной», и при некотором усилии интерпретации невротиков с невидимым «гвоздем в голове» можно отнести к этой группе. Но, прежде чем продолжить, позвольте привести отрывок из книги Френка Фарелли «Провокационная терапия».
«К этому времени мой пациент написал несколько неприличных писем секретарше из администрации больницы. Когда я узнал, что это он автор таких непристойных писем, я «выбросил терапию в окно» (так я сказал себе), здорово рассердился и заявил, что, если он напишет хотя бы строчку в таком же духе, сам запру его в изоляторе и выброшу ключ. В запальчивости он выкрикнул: «Я не могу отвечать за свои поступки, я — душевнобольной!». Я опешил, поскольку никогда не видал, чтобы больной так явно осознавал и скрывал то, что оправдывало его поведение. Я понял, что своим «взрывом» я притупил его тщательно скрываемое чувство самоконтроля, когда под личиной душевнобольного можно было делать что угодно, когда угодно и где угодно. Мне стало ясно, что он «гарантированный больной», потерявший «чувство реальности» пациент, очень точно понявший конечную цель применяемого лечения. И что возможное «все равно не поможет» освобождало его от ответственности за свои поступки. Однако, отбросив все свои теоретические познания и рекомендации клинической литературы, я заявил: «Думаешь, что можешь не отвечать за свои действия, да? Попробуй, дружок, и увидишь еще как ответишь». Я продолжал говорить, что я плевал на него, плевал на то, может ли он нести ответственность, что он лично думает об этом, и что я заставляю его кричать. И когда после этого в течение нескольких месяцев до самой выписки из больницы он не написал таких писем, пришел к выводу, что подобные «душевнобольные» совсем не теряют «чувства реальности», наоборот, они прекрасно осознают свои действия и умно анализируют окружающие условия. От этой мысли я не пришел в восторг и отложил ее на некоторое время, подобную реакцию на происходящее я испытывал еще в некоторых клинических случаях».
Как вам такой поворот! Чувство реальности и тайный самоконтроль с одной стороны и некие вторичные выгоды ходить со своим «гвоздем в голове» (то есть неврозом или даже пограничным расстройством) - с другой. Мне кажется, настоящая беда всех этих мнимых и реальных пациентов в том, что где-то в глубине личности у них поселилась уверенность, что они непоправимо «такие». С ними нельзя ничего поделать. Поэтому пить, курить, изводить близких тревожностью или устраивать истерики они будут, просто потому что иной образ жизни им не доступен. И значит, привычные стратегии помощи близких, дабы «вытащить гвоздь» - критика, уговоры, жалобы – безнадежны. Проще говоря, «гвоздь» на самом деле – это ложная установка о непреодолимости глубинного непорядка.
Но давайте тут рискнем пооткровенничать – «гвоздики» меньшего размера незаметно торчат почти у каждого из нас. В том числе и у меня самого, каюсь… Их не стоит называть неврозами или расстройствами. Это просто наши ограничения в том, как мы строим свою жизнь. У кого-то «гвоздик» - неприятие своей внешности, возраста в данный момент, обида на родителей, неуверенности в себе, как начинающего профессионала. О последнем «гвоздике» в книге Фарелли имеется великолепная иллюстрация, в которой и секс, и смех…
«Одной из первых моих консультаций стала беседа с женой одного пациента. Врачи полагали, что больной страдал паранойей в результате неверности жены, и передо мной стояла задача собрать информацию и выяснить истинное положение вещей. При передаче истории болезни мой коллега сказал: «Я подозреваю, что она изменяет мужу, но в беседах она отрицает это». Я отправился повидать ее в качестве консультанта. И в первый же день — это был понедельник — я проспал. В спешке я оделся, уже на пороге выпил чашку кофе. Наш разговор происходил в гостиной. Женщина сидела напротив, на кушетке. Наклонившись вперед и поставив локти на раздвинутые колени, я пытался направить разговор в нужное русло, так как непременно хотел добиться правды. Если она действительно ведет себя честно, следовательно, ее муж параноик, если она лжет, то мы напрасно держим ее мужа в больнице. Во время всего разговора она избегала смотреть мне в глаза, невидящим взглядом уставилась на мой галстук, при этом лицо ее сохраняло озабоченное выражение. К моему великому удивлению, она созналась во всех грехах и долго рассказывала, с кем она имела связь как до, так и после госпитализации мужа.
На обратном пути меня распирало чувство душевного подъема, своей важности и победы настоящего специалиста. Я торжествовал при мысли, что мои коллеги безуспешно работали целый год, а я всего за одну беседу смог установить истину. «Да, только настоящие профессионалы побеждают», — думал я.
Эйфория переполняла меня, пока я не добрался до окружного суда. Войдя в туалет справить малую нужду, я обнаружил, что брюки расстегнуты и не были застегнуты во время беседы с женщиной. Покраснев от смущения, как дурак, я оглушено просидел в туалетной минут пять. Вернувшись в больницу, я честно рассказал моим сотрудникам обо всем, что со мной произошло. Они оглушительно и долго хохотали над моим «новым подходом» к лечению и назвали его «терапией открытой ширинки». Друзья психологи с важностью заявили, что этот случай доказывает истину: «Измени стимул и ты изменишь реакцию». (Следует добавить, что пациент был выписан вскоре с рекомендацией амбулаторного лечения для обоих супругов). Из этого досадного случая можно извлечь несколько уроков: в психиатрии боль, трагедия и смех идут рядом, и комическое нередко сменяется трагическим. Я научился смеяться над самим собой, над своими ошибками, не утаивать промахи в работе от коллег-клиницистов, а они всегда, если быть честным в профессиональной работе, поддержат и ответят сочувствием».
Что полезного вы могли бы вынести из этих моих заметок, если вы психолог – по профессии, либо по призванию в вашей частной, семейной, корпоративной жизни. Что психологические методики из учебников и институтских лекций часто оказываются чуть более полезны, чем прогноз погоды на прошедшую неделю. Что у нас в глубине, там, где живет истинное мудрое Я, сущность, самость, экзистенция найдутся повороты и решения порой интуитивные, карикатурные или неэтично гневные. Но эффективные, как бронебойный снаряд. Или гвоздодер.
Дело за малым – каждому из нас как можно больше в своей повседневности жить в том самом глубинном мудром истинном, экзистенциальном Я. А не в эго, не в своих страхах, обидах, иллюзиях или где бы то ни было еще.
В дальнейших заметках я постараюсь рассказать, каким я вижу путь туда.
Олег Макаров,
кандидат психологических наук.