Москва, осень 1911 года.
Дождь моросил мелко, липко. Грязь под ногами уже не смахивалась с ботинок, она налипала и въедалась в кожу сапог, листьев на деревьях уже не осталось, настроение было соответствующее, город погружался в позднюю осень.
— Опять, Аркадий Францевич, — в голосе чиновника была почти обречённость. — На Мясницкой провалился извозчик, колёса вдребезги, лошадь пострадала. Прямо беда.
— Колодец? — Кошко вспомнил, что на прошлой неделе было то же самое, только тогда карета купца Еремеева провалилась.
— Да, — с огорчением в голосе произнёс Мефодий Кириллович Войсков, из дорожного департамента городского хозяйства. Крышка люка исчезла. Пропала. Как и десятки других.
Аркадий Кошко поднял взгляд от рапорта, только за последние две недели пропало больше десятка тяжёлых чугунных люков. В глазах главы сыска не было удивления, только сосредоточенность.
— Это не случайность, Мефодий Кириллович, это уже стало системой, кто-то явно нашёл для себя возможность поживиться.
Согласно рапорту за месяц в Москве исчезли более сорока крышек от чугунных люков. Чугун вроде и не был сильно дорогим, хотя спрос на него всегда был высокий, а вот на люк никто никогда внимания не обращал, кроме соответствующих служб, то есть никто люки специально не охранял. Люди ломали ноги, телеги проваливались. Но главное никто ни разу не видел, как исчезали люки, ну не могло же такого быть, чтобы выломали закреплённые тяжеленные люки и без свидетелей. Даже, если ночью ночью. Словно сами люки уходили под землю.
— Я хочу поговорить с ломовиками, — сказал Кошко. — С теми, кто знает цену железу.
***
Базар на Дорогомиловке был шумным, пахло навозом, жареными орехами и чесноком. Аркадий Францевич шёл неспешно, одет был в дорогое пальто, без знаков отличия, будто купец.
— Слышь, барин, ищешь лом? У нас есть, и крупный, мелкий, и даже крашеный, и нет! — голос грузчика был хриплым, глаза слезились.
Кошко кивнул.
— Крашеный — это интересно. Откуда такой берёте?
— А… кто ж знает? По подвалам возят. Склад у «Кудрявого».
Это имя всплыло не впервые. Кудрявый, по слухам, бывший столяр, а ныне хозяин нелегального приёмного пункта лома. Официально пункта не существует. Но улица Хохловка знала: туда ночью катят тележки, а утром остаются пустые ящики и толстые кошельки.
Через два дня Кошко отправил туда подставного ломовика, своего сыщика с разбитым носом, настоящим воровским акцентом и золотым зубом.
На третий день тот вернулся:
— Есть склад. Прямо за Селезнёвскими банями, если пройти через задний двор. Внутри люки, штук пятьдесят, с клеймом городской управы.
— Воруют ночью. На телегах без обода. Везут к Кудрявому, у него в Коломне литейка, там и плавит. А потом продаёт как «металл со списания».
Кошко задумался.
— Хорошо. Настало время сыграть в ночную охоту.
***
Ночь была лунной, на редкость безоблачное небо открыло москвичам вид на далёкие осенние звёзды. Под светом луны казавшийся восковый фигурой, Аркадий Францевич стоял в тени арки на Хохловке, и держал в руке карманные часы. Слева и справа был его люди, одетые как дворники.
— Подходят, — шепнул один. — Двое, тележка гружёная.
Телега двигалась бесшумно, как потом оказалось на войлочных ободах. На ней лежало нечто массивное накрытое брезентом.
Кошко вышел первым.
— Господа, вы забыли заплатить за дорогу.
Воры бросились бежать, но в переулке уже были двое полицейских с дубинками. Один вскрикнул, второй упал. Через пять минут оба сидели в повозке, рядом со своим грузом четыре люка с клеймом 1896 года.
— К Кудрявому заехали? — спросил Кошко.
— Угу. Он нас и нанял, мы не виноватые, мы только перевозили.
Кудрявого арестовали той же ночью. Склад опечатали. Люки, какие «металлист» не успел переплавить, вернули городу.
Говорят, что Кудрявый предлагал деньги за то, чтобы его отпустили, да только Кошко Аркадий Францевич не продавался. Так он ему и сказал.
Газеты вышли с заголовками: «Кошко поймал чугунных теней», «Банда «металлистов» обезврежена».
А сам Аркадий Францевич снова сидел за столом, глядя на карту города.
"Ну вот – думал Кошко, - Москва стала ещё немного лучше, но, к сожалению, всегда найдутся те, кто считает себя «умнее» других".
Работы для московских сыскарей всегда было много.
Но об этом в следующей истории.
Продолжение следует
Благодарю, что дочитали! Ваши лайки способствуют развитию канала!