Москва, март 1910 года.
Очередь у лавки на Арбатской площади вилась змеёй. Толстые купчихи, гимназисты, почтенные чиновники — все ждали заветного билета «императорской всероссийской лотереи на строительство школ и приютов».
Маленький человек в тужурке пересчитывал мелочь, дрожащими пальцами передавая её за деревянную стойку. Продавец кивнул:
— Ваш билет, сударь. Удачи. Счастливый номер — 141628.
Именно этот номер спустя неделю оказался среди «выигрышных». Но радость была недолгой. Победитель, прибыв к лотерейной конторе, услышал:
— Такой билет не выдавался. Фальшивка.
Сначала было несколько жалоб. Потом — десятки. Все — с одной лавки. Но фальшивые билеты были настолько похожи на настоящие, что отличить их мог только глаз, привыкший к деталям.
Дело передали в московский департамент сыска, а там уже его получил Аркадий Францевич Кошко.
Первым делом Кошко приобрёл оригинальные билеты, который печатал монетный двор. Выяснил что используют при производстве, засунул свой знаменитый нос в каждую баночку с краской.
Кабинет Кошко был тих, как библиотека, и тревожен, как перед бурей. На столе лежали два билета — подлинный и поддельный. Между ними — лупа, штангенциркуль и графитовый карандаш.
Разница была минимальна, даже под лупой было не различить, поэтому Кошко перемерил все размеры, включая шрифт, использовавшийся для печати цифр и нашёл!
— Вот что странно, — пробормотал он помощнику. — Чернила слегка размыты на подделке. Печатник бы так не допустил. И номер билета — 141628. Похожий шрифт, но не тот.
— Может, обычная типография?
— В том-то и дело. На таких чернилах экономят только в частных артельных типографиях. У нас таких две в Москве. Одна на Пресне, другая у Солянки.
На следующий день Кошко с двумя сыщиками посетил типографию на Солянке. Старый мастер чуть не уронил линейку, увидев форму у двери.
— Не я, не я! Я только давал печать! Кто заказывал — не сказал имени!
— Бумага какая?
— Как у настоящих — из Костромы. Да я думал, разрешение есть! Бланки-то вроде правильные…
— Где остались формы?
— Забрали сразу. Через день.
Кошко щёлкнул пальцами. Он уже понял, куда идти.
Он вошёл в дом на Поварской улицы под видом покупателя. Перед ним сидел благородного вида мужчина лет сорока, в пенсне, с аккуратной бородкой. На столе — письменные приборы, кипы бумаг и табличка:
«Контора благотворительных лотерей. Содействие образованию. По указу от 1901 года».
— Чем могу быть полезен, сударь?
— Хотел бы приобрести билет.
Тот вежливо протянул купон. Кошко взял, осмотрел мельчайшие детали — и тихо сказал:
— Господин Островский, вы арестованы за массовое мошенничество и изготовление фальшивых документов.
— Вы ошиблись, я — служащий, у меня разрешение...
— Нет. Ваше разрешение поддельное, как и подпись министра. А настоящая типография указала, что именно вы оплатили тираж. Ваша ошибка была в печати: кислотные чернила слегка выцветают. А у настоящих — серебристые вкрапления.
Островский молчал. Лицо его дрогнуло. Потом он уселся и покачал головой:
— Я ведь всего лишь хотел нажиться… По мелочи. Ну сколько цена того билета – грош! Кто пострадает от лотереи?
— Народ. Тот самый, на котором вы, человек с благородной внешностью, нажились. Вы украли не деньги — вы украли надежду и доверие!
Дело всколыхнуло Москву. Островского приговорили к каторжным работам. Газеты писали о «сыщике с глазом, способным видеть невидимое». А Аркадий Францевич просто вернулся в свой кабинет, отложил лупу и открыл следующее досье.
Благодарю, что дочитали! Ваши лайки способствуют развитию канала!