Руслан нервно поправил воротник рубашки, глядя на свое отражение в зеркале прихожей.
Рядом стояла Виталина, ее пальцы задрожали, когда она стала снимать обручальное кольцо – изящное белое золото с крошечным аметистом.
- Рус, а может, не надо? Может, просто скажем? – ее голос зазвучал почти неслышно.
- Нельзя, Вита, – Руслан повернулся к ней, его лицо было напряжено.
Он уже снял свое, более скромное кольцо, и положил его в коробочку на тумбочке.
- Мама... Галина Ивановна... она просто не готова. Ты же знаешь, как она... восприняла новость о наших планах. Этот скандал... Лучше подождем. Покажем ей, что у нас все серьезно, что мы счастливы. Тогда и кольца наденем.
- Но это же ложь! – Виталина сжала кулаки, пряча в них драгоценный символ их тайны. – Мы уже месяц как муж и жена! Пусть тайно, пусть только с нашими самыми близкими, но это факт! Я устала прятаться!
- Я знаю, знаю, – Руслан обнял ее, почувствовав, как сильно она была напряжена. – Сегодня просто перетерпим. Чай попьем, поговорим о чем-нибудь нейтральном. Главное – никаких намеков. Обещаешь?
Виталина кивнула, сглотнув комок, вставший в горле. Она спрятала кольцо в шкатулку рядом с его обручалкой.
На безымянном пальце остался лишь едва заметный белый след – тонкая, чуть вдавленная полоска незагоревшей кожи.
*****
Галина Ивановна восседала на краешке дивана в гостиной, как королева на троне.
Ее осанка была безупречна, взгляд – оценивающий, скользящий по интерьеру с легкой, но явной долей презрения.
Она аккуратно помешивала чайной ложечкой в фарфоровой чашке, подаренной Руслану еще его бабушкой.
- Квартирка... уютная, – произнесла Галина Ивановна, сделав паузу, которая превращала комплимент в сомнение. – Тесновато, конечно, для двоих. Но для начала... сойдет. Она посмотрела на сына. - Руслан, ты похудел. Работаешь много? Или... – ее взгляд скользнул к Виталине, сидевшей напротив, – ...другие заботы отнимают силы?
- Работа, мама, работа, – поспешно ответил Руслан, наливая себе чай. Рука дрогнула, и капля упала на скатерть. – Проект сложный, но все нормально. Вита отлично готовит, заботится, - добавил он, попытавшись улыбнуться.
- О, это важно, – кивнула Галина Ивановна и поднесла чашку к губам. Ее глаза не отрывались от Виталины. – Девушка должна уметь создавать уют. Особенно если она... - женщина не договорила, но подтекст висел в воздухе:
- Особенно если она претендует на будущую жену моего сына.
Виталина почувствовала, как кровь прилила к ее лицу. Она опустила глаза, стараясь дышать ровно. Ее левая рука невольно легла на колено, безымянный палец – на виду.
- А как твои родители, Виталина? – спросила Галина Ивановна, меняя тактику. – Они... одобряют ваш... союз?
- Мама! – предупредительно сказал Руслан.
- Союз? – переспросила Виталина, поднимая глаза. В них мелькнула искорка вызова, которую она тут же погасила. – Родители... они хотят, чтобы я была счастлива. И видят, что с Русланом мне хорошо.
Она невольно потерла безымянный палец правой рукой. Именно в этот момент взгляд Галины Ивановны, острый как бритва, уловил ее движение и зацепился за едва заметную, но идеально ровную белую полоску на том самом пальце.
Полоску, которая могла образоваться только от одного – от кольца, которое носилось постоянно.
Галина Ивановна замерла. Чашка с чаем застыла в воздухе на полпути к блюдцу. Цвет лица из нормального превратился в мертвенно-бледный, а потом налился густой краской гнева.
Ее глаза, широко раскрытые, метались от бледного лица сына к испуганному лицу Виталины, а потом снова к этому предательскому следу.
- Что... это? – ее голос был тихим, но ледяным. Она резко поставила чашку на тумбочку с громким лязгом.
- Что, мама? Что это? - вздрогнул Руслан.
- Это! – Галина Ивановна вскочила, ее палец задрожал, указывая прямо на руку Виталины. – Это! На ее пальце! Этот след! Это что, Руслан? След от чего?!
Комната наполнилась глухой тишиной. Виталина инстинктивно сжала кулак, пряча безымянный палец.
- Мама, ты что-то придумала... – начал Руслан, но голос его предательски дрогнул.
- Придумала?! – истеричный смешок сорвался с губ Галины Ивановны. Она сделала шаг к Виталине. – Да ты посмотри! Идеальная белая полоска! Ты думаешь, я дура?! Я знаю, как выглядит след от обручального кольца! Ты обманул меня? Свою родную мать?
- Мама, успокойся! – Руслан встал между ними. – Мы... мы просто...
- Вы поженились? – крик Галины Ивановны был пронзительным, полным невероятной боли и ярости. – Тайком?! Без меня?! Позвали каких-то... чужаков?! И даже фотографий не выставили, чтобы я не узнала и чтобы не опозорилась перед всеми?! И ты... – она повернулась к Виталине, ее глаза пылали ненавистью, – ты во всем виновата! Ты его опутала! Ты втихаря увела моего сына! Ты...
- Хватит! – сам от себя не ожидая, Руслан внезапно рявкнул на мать.
Его собственный голос оглушил даже его самого. Он никогда так не кричал на мать.
- Хватит оскорблять Виту! Она моя жена! Да, мы поженились! Потому что ты никогда не дала бы нам своего благословения! Потому что ты видишь в ней врага, а не человека, которого я люблю!
Галина Ивановна отшатнулась, словно от резкой пощечины. Лицо ее исказилось гримасой невыносимой обиды и боли.
- Ты... ты так с матерью разговариваешь? Из-за... нее? – она задыхалась от злости и гнева. – Я тебя растила, кормила, на ноги ставила! А ты... ты предатель! Вы оба – лжецы и предатели! Тайком, за спиной... как воры!
- Мы не воры! – вскрикнула Виталина, тоже вставая. Слезы навернулись на глаза, но она сжимала зубы. – Мы любим друг друга! И мы имеем право быть счастливыми, даже если это не вписывается в ваши планы на жизнь Руслана!
- Счастливыми?! – Галина Ивановна заломила руки. – На лжи? На предательстве? На том, что сын стесняется своей матери?! Руслан, как ты мог?! Как ты мог так поступить?!
- Мама, я не стесняюсь! Я боялся! Боялся вот этого! – Руслан развел руками, указывая на весь этот кошмар. – Твоего гнева, твоих упреков, твоей... ненависти к тому, что делает меня счастливым!
- Счастливым?! – Галина Ивановна схватила свою сумочку. Лицо ее было мокрым от слез ярости и отчаяния. – Ты еще узнаешь, сынок, что такое настоящее счастье! И что такое настоящее горе, когда эта... авантюра развалится! А вас... – она метнула взгляд, полный презрения, на обоих, – ...я не хочу знать! Ты для меня больше не сын! Вы оба – чужие люди!
Она резко развернулась и, не глядя, рванулась к двери. На полпути ее рука с размаху смахнула ту самую фарфоровую чашку с тумбочки.
Хрупкий фарфор разлетелся на сотни мелких осколков с жалобным звоном, смешавшимся со звуком хлопнувшей двери.
Больше Галина Ивановна не появлялась. Она не могла простить сыну того, что он все-таки женился на Виталине, еще и тайно.