Елена никогда не думала, что обычная поездка к морю может превратиться в настоящий кошмар. Она сидела в маршрутке, которая должна была доставить её с четырёхлетним сыном Артёмом из Воронежа в Анапу, и пыталась успокоить разволновавшегося малыша. Дорога предстояла долгая — почти двенадцать часов, но она так мечтала показать сыну море, что готова была вытерпеть любые неудобства.
Проблемы начались уже через час после отправления. Пожилая женщина лет семидесяти, представившаяся Галиной Васильевной, подошла к их месту и категорично заявила:
— Девочка, освобождай место! Это моё сиденье, а не твоё!
Елена недоуменно посмотрела на неё, крепче прижав к себе Артёма, который начал тревожно ёрзать.
— Извините, но мы сидим на своих местах, — вежливо ответила она, показывая билеты. — Вот, посмотрите — места восемь и девять.
Галина Васильевна презрительно фыркнула и помахала своим билетом.
— А у меня тоже восьмое место! Значит, где-то ошибка! Но я старше, мне сложнее переносить дорогу, поэтому место должно остаться за мной!
— Давайте лучше обратимся к водителю, — предложила Елена, стараясь сохранять спокойствие. — Он разберётся с путаницей.
— Какая ещё путаница? — возмутилась пожилая женщина. — Всё предельно ясно! Молодая, здоровая, а туда же — лучшие места захватывать! Раньше молодёжь старших уважала!
Артём испуганно посмотрел на кричащую тётю и тихо спросил:
— Мама, а что хочет эта бабушка?
— Ничего особенного, сынок, — успокоила его Елена. — Просто небольшое недоразумение.
Но Галина Васильевна услышала и тут же взорвалась:
— Недоразумение? Да я сорок лет проработала учителем, детей воспитывала! А теперь какая-то девчонка мне указывает! Безобразие!
Пассажиры начали оборачиваться, прислушиваясь к разгорающемуся конфликту. Елена чувствовала, как её щёки пылают от стыда и злости одновременно.
— Я никому не указываю, — тихо сказала она. — Просто хочу ехать на тех местах, за которые заплатила.
— Заплатила! — язвительно повторила Галина Васильевна. — А я, значит, за красивые глаза ехать должна? Тоже заплатила, между прочим!
Водитель, пожилой мужчина в выцветшей рубашке, наконец обратил внимание на шум в салоне.
— Что там у вас происходит? — недовольно спросил он, не оборачиваясь. — Нормально ехать не даёте!
— Да вот, места перепутали! — крикнула Галина Васильевна. — Разберитесь наконец!
Водитель тяжело вздохнул и остановил маршрутку на обочине. Он повернулся к пассажирам с явным раздражением на лице.
— Показывайте билеты, — буркнул он.
Елена и Галина Васильевна одновременно протянули свои документы. Водитель мельком взглянул на них и почесал затылок.
— Действительно, оба билета на восьмое место, — констатировал он. — Видимо, в кассе напутали. Бывает такое.
— Ну вот! — торжествующе воскликнула Галина Васильевна. — Я же говорила! Теперь-то освободишь место?
— Подождите, — вмешалась Елена. — А почему именно я должна уступать? Может, есть другое решение?
Водитель равнодушно пожал плечами.
— Мне всё равно, кто где сидит. Разбирайтесь сами. Только тихо, а то других пассажиров беспокоите.
Он развернулся и завёл двигатель, явно не желая вмешиваться в конфликт. Елена почувствовала, как внутри неё всё закипает от возмущения.
— Слушайте, — обратилась к ним женщина средних лет с соседнего ряда, — может, договоритесь как-то? Дорога долгая, не стоит всю дорогу ссориться.
— Да что тут договариваться! — возмутилась Галина Васильевна. — Воспитанная девушка должна была сразу уступить место пожилому человеку! А эта упирается!
— Я не упираюсь, — с трудом сдерживаясь, ответила Елена. — Просто считаю, что каждый должен ехать на своём месте.
— Своём! — фыркнула пожилая женщина. — А кто определил, что оно твоё? Билет может быть поддельный!
— Что вы говорите! — возмутилась Елена. — Я покупала билет в официальной кассе!
— А я на вокзале брала, — заявила Галина Васильевна. — Значит, мой билет настоящий, а твой — кто знает откуда!
Артём начал тихо всхлипывать, испугавшись повышенных голосов. Елена обняла его, пытаясь успокоить.
— Не плачь, солнышко, — прошептала она. — Всё будет хорошо.
Но мальчик продолжал плакать, и это ещё больше разозлило Галину Васильевну.
— Вот видите! — воскликнула она, обращаясь к другим пассажирам. — Ребёнок плачет из-за упрямства матери! Нормальная женщина давно бы уступила!
Несколько пассажиров одобрительно закивали. Елена чувствовала себя загнанной в угол.
— Девушка, — мягко сказала пожилая женщина в платке, — а может, действительно стоит уступить? Видите, как Галина Васильевна переживает.
— А как я переживаю — никого не интересует? — не выдержала Елена. — У меня тоже есть билет, и я тоже имею право на это место!
— Право, право, — передразнила её Галина Васильевна. — Сейчас все только о правах думают, а о человечности забыли!
— Человечность — это когда пожилые люди не отбирают места у матерей с детьми! — резко ответила Елена.
Салон маршрутки наполнился гулом возмущённых голосов. Пассажиры разделились на два лагеря: одни поддерживали Галину Васильевну, другие сочувствовали Елене с ребёнком.
— Да что вы спорите! — вмешался мужчина в спортивной куртке. — Место одно, а претендентов двое. Пусть едут по очереди — час один сидит, час другой!
— Какая ещё очередь! — возмутилась Галина Васильевна. — Я не цирковая обезьянка, чтобы по местам прыгать!
— Тогда пусть стоят оба, — предложил кто-то ещё. — Справедливо будет!
Елена ужаснулась при мысли о том, что ей придётся стоять с четырёхлетним ребёнком на руках всю дорогу до Анапы.
— Это невозможно, — сказала она. — Ребёнок не выдержит такую дорогу стоя.
— А я не выдержу! — парировала Галина Васильевна. — У меня больные ноги, давление!
Конфликт заходил в тупик. Водитель периодически бросал недовольные взгляды в зеркало заднего вида, явно жалея о том, что согласился везти эту компанию.
Продолжение следует
Артём всё сильнее прижимался к матери, испуганно глядя на разгневанную пожилую женщину. Елена чувствовала, как её терпение подходит к концу. Она устала от дороги, от постоянного напряжения, а теперь ещё и этот абсурдный конфликт.
— Знаете что, — сказала она, поднимаясь с места, — садитесь. Не хочу, чтобы мой ребёнок видел, как взрослые люди ведут себя как дети.
Галина Васильевна торжествующе улыбнулась и немедленно заняла освободившееся место.
— Вот так-то лучше! — довольно произнесла она. — Надо было сразу по-хорошему!
Елена взяла Артёма на руки и отошла в проход. Мальчик обнял её за шею и тихо спросил:
— Мама, а почему тот дядя не дал нам сидеть?
— Не дядя, а тётя, — поправила Елена. — И не волнуйся, мы как-нибудь доедем.
Но внутри у неё всё кипело от злости и обиды. Почему она должна была уступить? Почему все решили, что именно она виновата в сложившейся ситуации?
Маршрутка тронулась с места, и Елена едва удержала равновесие. Артём испуганно вскрикнул и ещё крепче обхватил её шею.
— Мамочка, мне страшно! — прошептал он.
— Не бойся, я тебя держу крепко, — успокаивала его Елена, хотя сама чувствовала себя крайне неуютно.
Стоять в проходе узкой маршрутки с ребёнком на руках оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. При каждом повороте её качало из стороны в сторону, а на неровностях дороги приходилось напрягать все мышцы, чтобы не упасть.
Через полчаса руки начали неметь от тяжести сына, а спина ныла от неудобного положения. Артём то засыпал, то просыпался, хныкая от дискомфорта.
— Мама, я хочу сесть, — жалобно попросил он.
— Потерпи ещё немножко, — шептала Елена, хотя понимала, что впереди ещё десять часов пути.
Галина Васильевна тем временем удобно устроилась на спорном месте, достала из сумки термос с чаем и принялась пить, время от времени поглядывая на стоящую в проходе Елену. В её взгляде не было ни капли сочувствия — только удовлетворение от одержанной победы.
— А что, нормально стоится? — ехидно спросила она. — Может, теперь поймёшь, что старших надо уважать?
Елена промолчала, не желая возобновлять конфликт. Но внутри у неё всё клокотало от возмущения.
Время тянулось мучительно медленно. Елена перекладывала сына с руки на руку, пытаясь дать отдых затёкшим мышцам. Ноги начинали дрожать от усталости, но садиться было некуда — все места были заняты.
— Мамочка, мне плохо, — прошептал Артём.
Елена забеспокоилась. Лицо сына было бледным, а лоб покрылся испариной.
— Что с тобой, солнышко? — тревожно спросила она.
— Меня качает, — пожаловался мальчик. — И голова кружится.
Елена поняла, что ребёнка укачивает от постоянного покачивания в стоячем положении. Она огляделась в отчаянии — нужно было срочно найти место для сына.
— Извините, — обратилась она к пассажирам, — может, кто-нибудь уступит место ребёнку? Его укачивает.
Несколько человек сочувственно посмотрели на бледного малыша, но никто не торопился освобождать своё место.
— А чего вы не подумали об этом раньше? — язвительно заметила Галина Васильевна. — Надо было не упираться, а сразу договариваться по-хорошему!
— Я пыталась договариваться, — с трудом сдерживаясь, ответила Елена. — Но вы не желали идти на компромисс.
— Какой ещё компромисс? — фыркнула пожилая женщина. — Место моё, точка!
Артём вдруг дёрнулся и начал рвать. Елена в панике схватила из сумки пакет, но часть рвотных масс попала на пол маршрутки.
— Фу, какая гадость! — возмутилась одна из пассажирок. — Нельзя было заранее подумать о ребёнке!
— Да уж, — поддержала её соседка. — Теперь всю дорогу вонять будет!
Водитель недовольно покосился в зеркало заднего вида.
— Что там ещё происходит? — раздражённо спросил он.
— Ребёнка вырвало, — объяснила Елена, пытаясь одновременно успокоить сына и вытереть пол салфетками.
— Вот блин, — буркнул водитель. — Этого ещё не хватало!
Артём плакал, прижимаясь к матери. Елена чувствовала себя виноватой и беспомощной. Она мечтала о том, чтобы эта поездка поскорее закончилась.
— Может, всё-таки найдём какое-то решение? — неожиданно подал голос молодой парень с заднего сиденья. — Видите, ребёнок болеет.
— А что тут решать? — огрызнулась Галина Васильевна. — Сама виновата, что не думала о последствиях!
— Да при чём тут она? — возмутился парень. — Малыш же страдает!
— Страдает, не страдает — не моя проблема, — холодно ответила пожилая женщина. — Место моё, и я никому его не уступлю!
Елена почувствовала, как к горлу подступают слёзы. Она устала бороться, устала доказывать свою правоту. Единственное, чего она хотела — чтобы сыну стало лучше.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Вы выиграли. Но посмотрите на ребёнка — может, хотя бы из жалости дадите ему отдохнуть?
Галина Васильевна презрительно фыркнула.
— Жалость — это не аргумент. Каждый должен думать о себе сам.
Елена поняла, что с этой женщиной бесполезно спорить. Она крепче прижала к себе сына и приготовилась терпеть до конца поездки.
Продолжение следует
Прошло ещё два часа. Елена едва держалась на ногах, а Артём выглядел совсем плохо. Мальчик то дремал на её руках, то просыпался и жалобно плакал. Других пассажиров это явно раздражало.
— Да угомоните вы этого ребёнка! — не выдержала женщина в красном платке. — Всю дорогу ноет!
— Он болеет, — устало объяснила Елена. — Его укачивает.
— А мы тут при чём? — огрызнулась та. — Сами виноваты, что не подумали заранее!
Елена чувствовала, как последние силы покидают её. Ноги подкашивались, руки дрожали от усталости, а сын становился всё тяжелее. Она понимала, что долго так продолжаться не может.
Внезапно маршрутка резко затормозила. Елена не удержала равновесие и упала, инстинктивно прикрывая сына собой. Артём испуганно закричал.
— Мама! — вскрикнул он.
— Всё хорошо, солнышко, — успокаивала его Елена, поднимаясь с пола. — Я просто споткнулась.
Но колено было разбито и болело. На чулках появилась большая дыра, а из ссадины сочилась кровь.
— Вот блин, — проворчал водитель. — Чего падаете-то? Держаться надо!
— Трудно держаться, когда стоишь с ребёнком на руках, — не выдержала Елена.
— А кто виноват? — вмешалась Галина Васильевна. — Сама напросилась!
Елена посмотрела на неё с такой ненавистью, что пожилая женщина даже отшатнулась.
— Вы бессердечная, — тихо сказала она. — Как можно быть такой жестокой к ребёнку?
— Я не жестокая, я справедливая! — возразила Галина Васильевна. — Каждый должен знать своё место!
— Своё место? — переспросила Елена. — А где моё место? Где место моего сына?
— Там, где купили билет! — заявила пожилая женщина. — А если билет неправильный — не моя проблема!
— Мой билет такой же правильный, как и ваш! — вспылила Елена. — Но вы решили, что имеете больше прав, чем мы!
— Имею! — гордо заявила Галина Васильевна. — Потому что я старше и мудрее!
— Мудрее? — с горечью рассмеялась Елена. — Мудрый человек не отберёт место у матери с больным ребёнком!
Артём снова начал плакать, и это окончательно вывело из себя остальных пассажиров.
— Да заткните вы его наконец! — взорвался мужчина в джинсовой куртке. — Всю дорогу слушать это нытьё!
— Он не нытьё, он болеет! — защищала сына Елена.
— Болеет, не болеет — нам какая разница? — огрызнулся тот. — Мы не нанимались в няньки!
— Да, — поддержала его соседка. — Нечего было с больным ребёнком в дорогу соваться!
Елена почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не могла поверить в то, что происходит. Неужели люди действительно стали такими бессердечными?
— Мамочка, — прошептал Артём, — а почему все тёти и дяди злые?
— Не все, солнышко, — успокаивала его Елена. — Просто некоторые люди забыли, что такое доброта.
— А мы добрые? — спросил мальчик.
— Да, мы добрые, — ответила Елена, крепко обнимая сына.
Галина Васильевна услышала этот разговор и фыркнула.
— Добрые! Если бы была добрая, уступила бы место без всяких разговоров!
— Доброта — это не слепое подчинение, — возразила Елена. — Доброта — это когда думаешь не только о себе, но и о других.
— Вот именно! — торжествующе воскликнула пожилая женщина. — Надо было подумать обо мне, а не о себе!
— А о моём сыне подумать не надо? — спросила Елена.
— Твой сын — твоя ответственность, — холодно ответила Галина Васильевна. — Не хотели проблем — сидели бы дома!
Елена поняла, что дальше спорить бесполезно. Эта женщина никогда не поймёт, что поступает неправильно. Она слишком убеждена в своей правоте.
Маршрутка продолжала трястись по разбитой дороге. Елена стояла в проходе, крепко держа на руках сына, и мечтала только об одном — чтобы эта поездка поскорее закончилась.
Артём снова задремал, обессиленный болезнью и усталостью. Его маленькое тело было горячим, и Елена начала беспокоиться — не поднялась ли у него температура?
— Артёмочка, — тихо позвала она, — как ты себя чувствуешь?
Мальчик открыл глаза и слабо улыбнулся.
— Лучше, мамочка. Только устал очень.
— Потерпи ещё немножко, — шептала Елена. — Скоро приедем к морю, и тебе станет хорошо.
— А там будут добрые люди? — спросил Артём.
— Обязательно будут, — пообещала Елена, хотя сама уже не была в этом уверена.
Остальные пассажиры постепенно угомонились, устав от длительного конфликта. Кто-то задремал, кто-то уткнулся в телефон. Только Галина Васильевна продолжала время от времени бросать торжествующие взгляды на стоящую в проходе Елену.
— Теперь-то поняла, что со старшими не спорят? — ехидно спросила она.
Елена не ответила. Она устала от этой женщины, устала от её злобы и самодовольства. Единственное, что её сейчас волновало — это состояние сына.
Продолжение следует
Дорога казалась бесконечной. Елена периодически переминалась с ноги на ногу, пытаясь унять боль в разбитом колене. Артём то засыпал, то просыпался, и каждый раз она надеялась, что ему стало лучше. Но мальчик по-прежнему выглядел бледным и вялым.
— Мама, а сколько ещё ехать? — тихо спросил он.
— Часов шесть, наверное, — ответила Елена, стараясь улыбнуться.
— Долго, — вздохнул Артём. — А можно я немножко посижу на полу?
Елена огляделась. Пол в проходе был грязным, к тому же очень узким. Но, может быть, это лучше, чем стоять?
— Давай попробуем, — согласилась она.
Она осторожно опустила сына на пол и присела рядом с ним. Артём с облегчением прислонился к её плечу.
— Так лучше, — прошептал он.
Но их покой длился недолго. Через несколько минут к ним подошёл проводник — худой мужчина лет пятидесяти.
— Вы чего тут устроились? — недовольно спросил он. — Проход загораживаете!
— А где нам ещё сидеть? — устало ответила Елена. — Мест нет, а ребёнок болеет.
— Не знаю, где вам сидеть, — буркнул проводник. — Но в проходе нельзя. Это нарушение правил безопасности.
— А что делать-то? — спросила Елена.
— Вставайте и стойте, как положено, — приказал он.
Елена тяжело поднялась и взяла сына на руки. Артём тихо заплакал.
— Не хочу больше, мамочка, — всхлипывал он. — Устал я.
— Я знаю, солнышко, — шептала Елена. — Потерпи ещё чуть-чуть.
Галина Васильевна наблюдала за этой сценой с видимым удовольствием.
— Вот видишь, — сказала она, обращаясь к Елене, — к чему приводит упрямство? Страдаешь сама и ребёнка мучаешь.
— Если бы вы были хоть немного человечнее, никто бы не страдал, — не выдержала Елена.
— Я человечная, — возразила пожилая женщина. — Просто не позволяю собой помыкать.
— Вы не человечная, вы эгоистичная, — тихо сказала Елена. — И жестокая.
— Что-что? — возмутилась Галина Васильевна. — Как ты смеешь меня оскорблять?
— Я не оскорбляю, я говорю правду, — ответила Елена. — Только жестокий человек может смотреть на страдания ребёнка и получать от этого удовольствие.
— Никакого удовольствия я не получаю! — вспылила пожилая женщина. — Просто считаю, что каждый должен отвечать за свои поступки!
— За какие поступки должен отвечать четырёхлетний ребёнок? — спросила Елена. — За то, что родился?
Галина Васильевна растерялась на мгновение, но быстро взяла себя в руки.
— За поступки ребёнка отвечают родители, — заявила она. — Это ты его в эту поездку потащила!
— Да, я его потащила, — согласилась Елена. — Потому что хотела показать ему море. Потому что мечтала, чтобы у него были хорошие воспоминания о детстве. А теперь он запомнит, как злые люди обижали его маму.
Артём поднял голову и посмотрел на Галину Васильевну.
— Тётя, — тихо сказал он, — а почему вы не любите детей?
Пожилая женщина смутилась от прямого детского вопроса.
— Я люблю детей, — пробормотала она. — Просто воспитанных детей.
— А я невоспитанный? — спросил Артём.
— Нет, ты... — Галина Васильевна запнулась. — Дело не в тебе.
— А в чём? — продолжал расспрашивать мальчик.
— В твоей маме, — наконец ответила она. — Она должна была сразу уступить место.
— А почему должна? — удивился Артём. — Мы же за билетики заплатили.
Галина Васильевна не знала, что ответить. Детская логика оказалась слишком прямолинейной и неопровержимой.
— Потому что я старше, — наконец сказала она.
— А мой дедушка тоже старый, — заметил Артём. — Но он добрый. Он всегда мне место уступает.
— Это другое дело, — пробормотала пожилая женщина, явно чувствуя себя неуютно.
— А чем другое? — не отставал мальчик.
Елена поняла, что сын невольно делает то, что не удавалось ей — заставляет Галину Васильевну задуматься о своём поведении. Детская непосредственность оказалась сильнее взрослых аргументов.
— Артёмочка, не приставай к тёте, — мягко сказала она. — Она устала.
— Как мы? — спросил мальчик.
— Да, как мы.
Но Галина Васильевна уже не выглядела такой самоуверенной. Она отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает пейзаж за стеклом.
Маршрутка продолжала трястись по неровной дороге. Елена чувствовала, как её силы подходят к концу. Руки онемели, спина болела, а в глазах темнело от усталости.
— Мамочка, ты плачешь? — тихо спросил Артём.
Елена не заметила, как по её щекам потекли слёзы.
— Нет, солнышко, — соврала она. — Просто глаза слезятся от духоты.
— А можно я тебя поцелую? — предложил мальчик. — Дедушка говорит, что поцелуи лечат.
— Конечно, можно, — улыбнулась Елена.
Артём чмокнул её в щёку своими горячими губками. И действительно, на душе стало чуть легче.
— Спасибо, доктор, — прошептала она.
— Не за что, мамочка, — серьёзно ответил сын.
Пассажиры вокруг наблюдали за этой сценой. Кто-то сочувственно качал головой, кто-то отворачивался, не желая видеть чужие страдания.
Внезапно поднялся молодой человек с заднего сиденья.
— Слушайте, — обратился он к Галине Васильевне, — может, всё-таки поменяетесь? Я уступлю вам своё место, а вы дадите отдохнуть ребёнку.
— Зачем? — удивилась пожилая женщина. — Мне и здесь хорошо.
— Но ребёнок болеет! — не сдавался парень.
— Не моя проблема, — холодно ответила она.
— Как не ваша? — возмутился он. — Мы же люди, а не звери!
— Говорите за себя, — огрызнулась Галина Васильевна. — А меня не учите жить!
Парень махнул рукой и сел обратно. Елена благодарно посмотрела на него, но понимала, что помочь он не может.
Время шло мучительно медленно. Артём всё чаще просил пить, но термос с водой остался в багаже, а просить у других пассажиров Елена не решалась.
— Потерпи, солнышко, — говорила она. — Скоро остановка будет.
Но остановка всё не приходила. Маршрутка мчалась по трассе, не замедляя ход.
— Мне очень пить хочется, — жалобно сказал Артём.
Елена огляделась в отчаянии. Может быть, кто-то поделится водой?
— Извините, — обратилась она к женщине с пластиковой бутылкой, — не могли бы дать ребёнку попить? Ему плохо.
— А вдруг он заразный? — испуганно отшатнулась та. — У меня свои дети дома!
— Он не заразный, — устало объяснила Елена. — Его просто укачивает.
— Всё равно не дам, — отрезала женщина. — Мало ли что.
Елена почувствовала, как внутри неё что-то ломается. Неужели люди действительно стали такими чёрствыми?
— У меня есть вода, — неожиданно сказала девушка-студентка. — Возьмите.
Она протянула Елене маленькую бутылочку.
— Спасибо вам огромное, — с благодарностью сказала Елена.
— Не за что, — улыбнулась девушка. — Я сама с братиком маленьким езжу иногда. Знаю, как тяжело бывает.
Артём жадно выпил воду и немного повеселел.
— Спасибо доброй тёте, — сказал он.
— Пожалуйста, малыш, — ласково ответила студентка.
Галина Васильевна наблюдала за этой сценой с явным недовольством.
— Развели тут благотворительность, — проворчала она. — Каждый сам за себя должен отвечать.
— А как же взаимопомощь? — спросила девушка. — Человеколюбие?
— Красивые слова, — фыркнула пожилая женщина. — А на деле каждый думает только о себе.
— Вы думаете только о себе, — возразила студентка. — А нормальные люди помогают друг другу.
— Нормальные! — возмутилась Галина Васильевна. — Да кто вас учил, что нормально?
— Родители, — спокойно ответила девушка. — Они говорили, что нужно быть добрыми и отзывчивыми.
— А мои родители говорили, что нужно постоять за себя, — парировала пожилая женщина.
— Постоять за себя и обижать других — разные вещи, — заметила студентка.
Продолжение следует
Конфликт постепенно утихал, но напряжение в салоне оставалось. Елена продолжала стоять с сыном на руках, чувствуя, как каждая минута даётся ей всё труднее. Артём периодически дремал, но сон его был беспокойным.
— Мама, а мы точно доедем до моря? — спросил он во время одного из пробуждений.
— Конечно, доедем, — заверила его Елена. — И ты увидишь, какое оно красивое и большое.
— А там будет весело? — с надеждой в голосе поинтересовался мальчик.
— Очень весело, — пообещала мать. — Мы будем купаться, строить замки из песка, собирать ракушки.
— А злых тёть там не будет? — тихо спросил Артём, косясь на Галину Васильевну.
— Нет, не будет, — твёрдо ответила Елена. — Там будут только добрые люди.
Галина Васильевна услышала этот разговор и поджала губы. Она явно чувствовала себя неловко, но гордость не позволяла ей признать свою неправоту.
Наконец, после нескольких часов мучений, водитель объявил остановку.
— Сейчас будет получасовая стоянка, — сказал он. — Кто хочет размяться, выходите.
Елена с облегчением направилась к выходу. Свежий воздух и возможность поставить сына на землю казались ей райским блаженством.
На стоянке был небольшой магазинчик и кафе. Елена купила Артёму сок и печенье, а сама присела на лавочку рядом с автобусом.
— Как хорошо, что мы вышли, — сказал мальчик, радостно бегая по травке. — А можно я ещё побегаю?
— Конечно, только далеко не уходи, — разрешила Елена.
Она наблюдала за сыном и чувствовала, как постепенно возвращаются силы. Но мысль о том, что впереди ещё несколько часов пути в том же положении, приводила её в ужас.
Галина Васильевна тоже вышла из маршрутки и стояла неподалёку и с неприязнью поглядывала на играющего Артёма.
— Совсем распустился, — проворчала она достаточно громко, чтобы Елена услышала. — Носится как оголтелый.
— Он ребёнок, — спокойно ответила Елена. — Детям нужно двигаться.
— Нужно, не нужно — должны родители контролировать, — буркнула пожилая женщина.
— Я контролирую. Он играет рядом со мной.
— Рядом! — фыркнула Галина Васильевна. — А если в лужу упадёт? Или поранится?
— Тогда я ему помогу, — терпеливо ответила Елена. — Как любая нормальная мать.
— Нормальная мать дома сидела бы с больным ребёнком, а не по дорогам мотталась!
— Он не больной, — возразила Елена. — Его просто укачало в маршрутке.
— Да ладно! — махнула рукой Галина Васильевна. — Всё равно безответственно с маленьким ребёнком куда-то ехать.
— А куда мне с ним ехать можно? — не выдержала Елена. — По вашему мнению?
— Никуда! — категорично заявила пожилая женщина. — Дома сиди и воспитывай как следует!
— А вы, значит, можете ездить куда угодно? — спросила Елена.
— Я могу! — гордо ответила Галина Васильевна. — Я заслужила это право!
— Чем заслужили? — поинтересовалась Елена.
— Годами работы, опытом жизни! — ответила та. — А ты ещё молодая, рано тебе по курортам кататься!
Елена поняла, что спорить бесполезно. Эта женщина живёт в своём мире, где всё должно быть по её правилам.
Артём подбежал к матери, раскрасневшийся от бега.
— Мам, а можно мороженое? — попросил он.
— Конечно, — согласилась Елена. — Только съешь аккуратно, чтобы не испачкаться.
Они пошли к киоску, где продавались сладости. Артём выбрал эскимо и с удовольствием принялся его есть.
— Вкусно? — спросила Елена.
— Очень! — ответил сын. — А тебе купить?
— Не надо, солнышко. Ешь сам.
— А может, той злой тёте купить? — предложил Артём. — Вдруг она подобреет?
Елена удивилась детской наивности и доброте.
— Не думаю, что это поможет, — мягко сказала она. — Но ты очень добрый мальчик.
— Дедушка говорит, что добро всегда побеждает зло, — серьёзно заметил Артём.
— Дедушка прав, — согласилась Елена, хотя после сегодняшнего дня в это верилось с трудом.
Время остановки подходило к концу. Пассажиры постепенно возвращались в маршрутку. Елена с тяжёлым сердцем взяла сына за руку.
— Пора, малыш, — сказала она.
— А нельзя пешком дойти до моря? — с надеждой спросил Артём.
— Слишком далеко, — объяснила Елена. — Нам ещё много ехать.
Они вернулись в салон, и Елена снова встала в проход с сыном на руках. Галина Васильевна уже сидела на своём месте и делала вид, что не замечает их.
Маршрутка тронулась, и началась новая порция мучений. Но Елена заметила, что некоторые пассажиры стали поглядывать на них с большим сочувствием. Видимо, отдых на свежем воздухе помог людям немного очеловечиться.
— Девушка, — неожиданно обратился к ней пожилой мужчина, — может, поменяемся местами? У меня проблемы со спиной, мне стоять даже полезно.
Елена не поверила своим ушам.
— Вы серьёзно? — переспросила она.
— Конечно, — улыбнулся мужчина. — Ребёнок устал, да и вы еле держитесь.
— Спасибо вам огромное! — с благодарностью сказала Елена.
Она наконец смогла сесть, а Артём устроился рядом с ней. Мальчик блаженно вздохнул и прижался к матери.
— Дядя добрый, — прошептал он.
— Очень добрый, — согласилась Елена.
Галина Васильевна наблюдала за этой сценой с явным неудовольствием, но ничего сказать не решилась. Возможно, она наконец поняла, как выглядит со стороны.
Продолжение следует
Оставшиеся часы пути прошли гораздо спокойнее. Артём мирно спал на коленях у матери, а Елена наконец смогла расслабиться и подумать о предстоящем отдыхе. Добрый пожилой мужчина, представившийся Иваном Петровичем, периодически спрашивал, как она себя чувствует, и даже поделился термосом с горячим чаем.
— У меня тоже внуки есть, — рассказывал он. — Знаю, каково с детьми в дороге. Особенно когда они болеют.
— Спасибо вам за понимание, — искренне благодарила его Елена. — Вы даже не представляете, как мне сейчас легче.
— Да не за что, — махнул рукой Иван Петрович. — Люди должны друг другу помогать. А то забыли совсем, что такое человечность.
Он многозначительно посмотрел в сторону Галины Васильевны, которая продолжала упорно смотреть в окно, делая вид, что не слышит разговора.
Когда до Анапы оставалось около часа езды, Артём проснулся и оживился.
— Мама, а мы уже почти приехали? — спросил он.
— Да, солнышко, совсем скоро увидим море, — ответила Елена.
— А оно правда такое большое, что края не видно? — удивился мальчик.
— Правда. И голубое-голубое, как небо.
— А рыбки там есть?
— Конечно есть. И крабики, и медузы, и ракушки красивые.
Артём радостно захлопал в ладоши, и даже некоторые пассажиры улыбнулись его искренней радости.
— А можно я той тёте расскажу про море? — спросил он, указывая на Галину Васильевну. — Вдруг она тоже радоваться начнёт?
— Не стоит, малыш, — мягко сказала Елена. — Тётя не любит, когда с ней разговаривают.
— А почему? — недоумевал Артём. — Все люди любят разговаривать.
— Не все, — вздохнула Елена. — Некоторые люди предпочитают молчать.
Галина Васильевна услышала этот разговор и впервые за всю поездку посмотрела прямо на Артёма. В её глазах мелькнуло что-то похожее на растерянность.
— Тётя, — не унимался мальчик, — а вы тоже на море едете?
Пожилая женщина помолчала, затем неохотно кивнула.
— Еду.
— А зачем? — с детской непосредственностью спросил Артём.
— Лечиться, — коротко ответила она.
— От чего лечиться? — продолжал расспрашивать мальчик.
— От болезней, — ещё короче ответила Галина Васильевна.
— А море лечит? — удивился Артём.
— Говорят, что да, — неожиданно подробно ответила она.
— Здорово! — обрадовался мальчик. — Значит, вы там выздоровеете и станете доброй!
Галина Васильевна растерянно посмотрела на него, не зная, что ответить. Детская логика снова поставила её в тупик.
— Я и так... — начала было она, но осеклась.
— А мы тоже будем лечиться, — продолжал болтать Артём. — Мама говорит, что море очень полезное. И загорать будем, и плавать учиться.
— Умеешь плавать? — неожиданно заинтересовалась Галина Васильевна.
— Нет, но научусь! — уверенно заявил мальчик. — Мама обещала.
— Научишься, обязательно научишься, — согласилась Елена, удивляясь тому, что пожилая женщина вдруг заговорила с ними нормальным, почти дружелюбным тоном.
— А вы умеете плавать? — спросил Артём у Галины Васильевны.
— Раньше умела, — помолчав, ответила она. — Давно это было... Ещё молодой была.
— А теперь разучились? — удивился мальчик.
— Нет, наверное, не разучилась, — задумчиво сказала пожилая женщина. — Просто давно не плавала.
— А почему? — не отставал Артём.
— Некогда было. Работа, заботы всякие...
— А теперь есть время? — с надеждой спросил мальчик.
Галина Васильевна снова помолчала, явно размышляя.
— Наверное, есть, — неуверенно ответила она.
— Вот и замечательно! — обрадовался Артём. — Будете плавать и выздоравливать!
— Может, и буду, — тихо сказала она.
Елена наблюдала за этим разговором с изумлением. Её четырёхлетний сын сделал то, что не удавалось ей всю дорогу — растопил лёд в сердце этой жёсткой женщины.
— А можно мы с вами вместе будем плавать? — предложил Артём. — Я ещё не умею, но вы меня научите!
Галина Васильевна смутилась от такого предложения.
— Я... не знаю... — пробормотала она. — У вас же мама есть...
— Мама тоже не очень хорошо плавает, — честно признался мальчик. — А вы взрослая, значит, лучше умеете!
— Артёмочка, не приставай к тёте, — мягко остановила его Елена. — У неё свои дела.
— Нет, ничего, — неожиданно сказала Галина Васильевна. — Дела... какие у меня дела... Одна я там буду.
В её голосе впервые за всю поездку прозвучала грусть и одиночество.
— А мы не одни! — радостно сообщил Артём. — Нас двое! Может, и вас к нам возьмём?
Галина Васильевна посмотрела на него, потом на Елену. В её глазах боролись разные чувства — гордость, стыд, одиночество и неожиданная надежда.
— Я... я себя плохо вела, — вдруг сказала она, обращаясь к Елене. — Наверное, вы меня теперь ненавидите.
Елена удивилась такому повороту событий. Она ожидала чего угодно, но только не извинений.
— Я вас не ненавижу, — честно ответила она. — Просто не понимаю, почему вы так поступили.
— Не знаю и сама, — призналась Галина Васильевна. — Наверное, привыкла всегда быть правой. Работала директором школы, все меня слушались... А тут вдруг поняла, что никому не нужна. Пенсия, одиночество... Вот и озлилась на весь мир.
— А зачем злиться? — не понял Артём. — Лучше дружить!
— Дружить... — задумчиво повторила пожилая женщина. — Давно у меня друзей не было.
— А хотите, мы будем вашими друзьями? — предложил мальчик.
Галина Васильевна посмотрела на него с такой благодарностью, что у Елены защемило сердце.
— Хочу, — тихо ответила она. — Очень хочу.
Наконец показались первые дома Анапы. Маршрутка въехала в город, и пассажиры начали собирать вещи.
— Вот и приехали, — объявил водитель.
Артём выглянул в окно и радостно закричал:
— Мама, смотри! Я море вижу!
Действительно, вдалеке синела полоска моря. Поездка подходила к концу.
Когда они выходили из маршрутки, Галина Васильевна подошла к Елене.
— Простите меня, пожалуйста, — сказала она. — Я была неправа. И спасибо вашему сыну... он открыл мне глаза.
— Всё в порядке, — ответила Елена. — Главное, что всё хорошо закончилось.
— А где вы остановились? — спросила пожилая женщина. — Может, увидимся на пляже?
— Обязательно увидимся! — обрадовался Артём. — И будем вместе плавать!
— Будем, — улыбнулась Галина Васильевна. — Обязательно будем.
Они разошлись в разные стороны, но Елена знала — эта встреча изменила их всех. Артём получил урок доброты и прощения, она сама поняла, что за каждой злостью скрывается боль, а Галина Васильевна, возможно, впервые за долгое время почувствовала себя нужной.
Море встретило их ласковым шумом волн и солёным ветром. Артём восторженно бегал по песку, а Елена стояла и дышала морским воздухом, забывая о трудностях пути.
— Мама, а мы обязательно встретим ту тётю на пляже? — спросил сын.
— Обязательно, — ответила Елена. — И знаешь что? Я думаю, она станет нашим хорошим другом.
— Я тоже так думаю, — серьёзно кивнул Артём. — Добро всегда побеждает, как говорит дедушка.
— Да, солнышко, — согласилась Елена. — Добро всегда побеждает.